— Тебе чего? — повторил свой вопрос, не поддаваясь на провокации.

Его глаза сузились, сфокусировались на мне, будто видели насквозь.

— Хочешь кристалл души? — вдруг спросил он и тут же добавил: — Бесценно! Твоя реакция громче любых слов. Конечно же хочешь!

Внутри всё напряглось. Эфир рванулся к поверхности кожи, но я удержал его. Не выдать себя. Не показать, насколько сильно мне это нужно.

— Продолжай! — кивнул, но оружие не убрал.

— Я чувствую, как ты сцеживаешься, как сила бушует в твоём теле, — Мориган облизнул губы длинным змеиным языком. — Но чтобы тебе его вживить… Это дорого. Очень дорого! Даже по моим меркам. Потребуется тысячи основ и ещё одна особенная, что станет кристаллом души.

Оценил его предложение. Звучало заманчиво. Слишком заманчиво для того, чтобы быть правдой.

— Понял! — кивнул. — Мы уходим.

Развернулся, жестом позвал остальных. Чем быстрее уберёмся отсюда, тем лучше. Что-то в этом месте, в этом существе, было глубоко неправильным.

— Я буду ждать тебя, Эфир! — бросил он мне в спину.

Застыл. Медленно повернулся, вглядываясь в его искажённое лицо. Откуда он меня знает? Как узнал прозвище? Кто рассказал?

Плевать! Доверяю я ему? Нет! Но он прав в одном — мне нужен кристалл души. Не просто хочу — он мне необходим, чтобы совладать со своей силой сейчас и забрать ещё. Иначе однажды эфир вырвется, уничтожит всё вокруг.

В этот момент в лабораторию вошёл Ворст. Трактирщик замер на пороге, увидев трансформированных братьев.

— Вот это да, — выдохнул он. — Вас не узнать!

— В этом и был смысл, — буркнул Лок, всё ещё недовольный своим новым обликом.

— В городе всё тихо, — сообщил Ворст, справившись с удивлением. — Пора возвращаться, скоро рассвет.

Обратный путь через подземный город оказался испытанием для Лока. Его новое тело, жилистое и тонкое, двигалось не так, как старое. Центр тяжести сместился, мышцы работали иначе. Он спотыкался на каждом втором шаге. Один раз едва не свалился в какую-то сточную канаву.

— Сука! — выругался он, когда в очередной раз потерял равновесие и рухнул на колени. Костяшки разбились о каменный пол, кровь выступила маленькими каплями. — Как будто на ходулях!

Торс молча подхватил брата под локоть, поднял одним движением, будто тот ничего не весил. Могучий блондин двигался размеренно, уверенно. Его трансформация почти не затронула тело, только лицо и волосы.

Туннели казались бесконечными. Воздух становился спертым, затхлым. Факелы на стенах отбрасывали дрожащие тени, создавая иллюзию движения там, где никого не было. Где-то капала вода — монотонно, гипнотически.

Ульрих, явно наслаждаясь зрелищем спотыкающегося Лока. Самодовольная ухмылка не сходила с лица стратега. Ещё и вид такой, словно что-то задумал. Постоянно про себя бубнит, будто вспоминает смешной анекдот.

— А что-то от монстров у вас появилось? — вдруг спросил он, когда мы преодолели особенно узкий участок туннеля. — Не знаю, может вы теперь жопы нюхать будете?

Голос разнесся эхом по подземелью, отражаясь от сырых стен, многократно усиливая слова. Несколько крыс, копошившихся в углу, испуганно разбежались.

Лок замер. Его новое лицо исказилось от гнева. Странно было видеть знакомые эмоции на незнакомых чертах. Глаза сузились, ноздри раздулись. Кожа, и без того бледная, побелела еще сильнее, резко контрастируя с черными волосами.

— Всё! — он резко развернулся, едва не потеряв равновесие снова. — Теперь я тебя кончу! Достал!

Его руки вспыхнули огнем. Пламя лизало пальцы, но не обжигало их, формировалось в маленькие шары размером с вишню.

Ворст нервно обернулся, на его лице отразилась тревога:

— Только не здесь! Обрушите свод — все тут останемся!

Я положил руку на плечо Лока. Под пальцами ощущались новые, непривычные мышцы — жесткие, сухие, как стальные тросы. Сжал, давая понять, что шутки кончились.

— Завязывай! — мой голос прозвучал жестче, чем я намеревался. — Не время и не место! Что ты как маленький?

Огонь на руках Лока погас, оставив после себя запах озона и серы. Он дернул плечом, сбрасывая мою руку, но спорить не стал.

— А чего он? — буркнул он обиженно, как ребенок, которого лишили любимой игрушки.

Я повернулся к Ульриху. Стратег не унимался. Ржал и плакал. Теперь понятно, что он там бубнил. Придумывал шутку от, которой порвёт только его самого. До сих пор не понимаю чего они с Локом как кошка с собакой.

— Ульрих! — мой голос отразился от стен, эхо усилило его. — Тебя тоже касается. Будешь меня напрягать, отправлю в деревню розовых пони и говна в форме радуги. Будешь сидеть там и ассимилировать.

Стратег поднял одну бровь, на его лице отразилось замешательство.

— Что? — переспросил он.

— Становиться местным, — хмыкнул я, чувствуя, как напряжение покидает группу. — Розовое платье, перья, бусы. Тебе пойдет. Будешь петь и танцевать. Может пироги начнёшь печь. Станешь Улькой…

— Выкуси! — показал ему средний палец Лок.

— Не… — Ульрих замотал головой, волосы разметались вокруг морщинистого лица. — Это не по мне.

Ворст, до этого напряженно наблюдавший за нашей перепалкой, облегченно выдохнул. Капли пота блестели на его лбу в тусклом свете факелов.

Путь продолжили молча. Лок все еще хмурился, но огонь больше не вызывал. Торс шел размеренно, каждый шаг отдавался гулким эхом в туннеле. Ульрих опустился на землю, решив больше не рисковать.

Подземелья тянулись, переплетались, образуя настоящий лабиринт. Без проводника мы бы наверняка заблудились в этих катакомбах, населенных крысами и странными слепыми существами, шныряющими в тенях.

Наконец, впереди показался слабый свет — не желтый, как от факелов, а серо-голубой, естественный. Рассвет. Ворст ускорил шаг, явно стремясь поскорее выбраться на поверхность.

Последний поворот, крутая лестница вверх, и мы оказались в подвале таверны. Знакомые запахи — эль, свежий хлеб, дрова — ударили в нос после затхлости подземелья. Звуки тоже изменились — не капли воды, а приглушенные голоса, звон посуды, скрип половиц.

Ворст приложил палец к губам, призывая к тишине. Мы осторожно поднялись по узкой лестнице, ведущей в общий зал. Трактирщик первым выглянул в щель приоткрытой двери, проверяя обстановку.

Зал был почти пуст. только несколько ранних посетителей сидели в дальнем углу, лениво ковыряя завтрак. Заспанный подавальщик протирал столы тряпкой, зевая каждые несколько секунд.

— Убить смутьянов!

Крик взорвал утреннюю тишину. Эфир вскипел внутри меня, выплеснулся наружу. Кинжалы сформировались на лету, устремились к источнику звука. Один, второй. Размытые серебристые линии разрезали воздух.

Первый нападающий выскочил из-за стойки, кинжал вошёл ему в глазницу. Брызнула кровь. Второй поднял руку с каким-то артефактом. Лезвие вонзилось в запястье, кисть отделилась от руки, плюхнулась на пол. Дикий вопль прокатился по таверне.

Лок среагировал мгновенно. Его руки полыхнули огнём. Пламя сформировалось в шар размером с кулак, рванулось к группе нападающих у двери.

Взрыв! Жар, осколки, дым. Тела разлетелись, врезались в стены. Шторы загорелись, побежал огонь по деревянным балкам.

Торс в два прыжка преодолел пространство до ближайшего противника. Размах — и кулак впечатался в челюсть с такой силой, что голова дёрнулась под неестественным углом. Хруст позвонков смешался с гортанным рёвом громилы.

Ульрих взмахнул руками, пол вспучился, каменные шипы прорвали доски, вонзились в ноги нападающим. Крики боли. Кровь хлещет, растекается лужами по деревянному полу.

— Сука, мне нравился этот пол! — рявкнул Ворст, формируя водяные пули.

Они зависли в воздухе. Десятки крошечных сфер, похожих на капли дождя. Взмах руки — и они сорвались с места, врезались в цели. Вода под давлением рассекала плоть и кость, не хуже стали.

Ещё один нападающий выскочил из-за двери, вскинул руку. Ударила молния — синяя, яркая. Ульрих едва успел создать каменный щит. Молния разбилась о преграду, разлетелась искрами.