Слишком идеально, слишком гладко. Где-то внутри шевельнулось подозрение — когда всё складывается так хорошо, обычно это означает, что скоро грянет что-то плохое. Но пока…

Пока я просто стоял и смотрел, как божок творит чудеса направо и налево.

— Это… — божок повернулся ко мне.

Его взгляд стал печальным. Морщины на лбу углубились, улыбка исчезла. Он смотрел мне в глаза долго, словно взвешивал, пытался понять, как я отреагирую на следующие слова.

— С девкой этой, что делать? — голос звучал тихо. — Я могу восстановить её, душа на месте. Но она не будет ничего помнить, узнавать. Считай, что начнёт свою жизнь почти с нуля. Чистый лист — ни воспоминаний, ни привязанностей, ни личности. Только базовые инстинкты и рефлексы. Или… — он замолчал, не договаривая очевидное.

Или развеять её душу окончательно. Дать ей покой, избавить от существования в пустой оболочке. Смерть как милосердие.

— Вылечи, — ответил без колебаний.

Не раздумывал, не взвешивал варианты. Ольга заслуживала шанса на жизнь, пусть даже новую, пусть даже без воспоминаний о прошлом. Она была жертвой в этой игре богов, пешкой в чужих планах. Меньшее, что я мог сделать — дать ей возможность начать заново.

Лучший кивнул и снова протянул руку к девушке. На этот раз коснулся её лба, положил ладонь между бровей. Свет вспыхнул мягче, не ослепляя — тёплое золотистое сияние, похожее на утренний рассвет. Оно окутало Ольгу с головы до ног, впитывалось в кожу, проникало внутрь.

Через несколько секунд свет погас. Лучший убрал руку и отступил.

Ольга дёрнулась. Тело встряхнулось, словно от удара током. Глаза расфокусировались, потом сфокусировались снова. В них появилась жизнь — не осознанность, не понимание, но что-то живое, настоящее. Она моргнула несколько раз, посмотрела по сторонам растерянно.

И упала.

Ноги подкосились, колени согнулись. Девушка рухнула на траву, еле успев выставить руки вперёд. Дыхание участилось, стало прерывистым. Давление от бога почти убивало её. Божественная аура Лучшего была слишком мощной для обычного человека, особенно для того, кто только что вернулся к жизни.

Она тряслась и плакала. Руки прижаты к голове, пальцы вцепились в волосы. Слёзы текли по щекам, смешивались с грязью на лице. Из горла вырывались всхлипывания — жалкие, испуганные звуки. Девушка пыталась защититься от невидимой атаки, свернулась клубком на земле.

Дядя Стёпа порывался к ней, но я остановил его жестом. Рано. Она в шоке, не понимает, где находится, кто вокруг. Любое приближение только усилит панику.

— Ну всё, я пошёл, — развернулся Лучший.

Он посмотрел на небо, на заходящее солнце, потом обратно на меня. В его взгляде читалось что-то вроде одобрения.

— И это, Магинский, скоро увидимся. У меня к тебе ещё дела будут, большие дела. Ты теперь не просто маг… Ты нечто большее. И это накладывает определённые обязательства, понимаешь?

Божок исчез без эффектов. Не было вспышки света, не было хлопка воздуха, заполняющего пустоту. Просто в одно мгновение он стоял перед нами, а в следующее — его не было. Растворился в пространстве, словно его никогда и не существовало.

Бальтазар посмотрел на нас. Проводник, теперь уже высший, стоял в паре метров и изучал меня внимательно. Его аура пульсировала золотым светом, но уже не так агрессивно. Он взял её под контроль. В глазах читалось любопытство, смешанное с чем-то похожим на солидарность.

— Увидимся, собрат, — бросил он мне и кивнул с уважением.

Слово «собрат» прозвучало странно. Бальтазар тоже растворился. Его фигура стала полупрозрачной, словно выцветшая фотография, потом исчезла совсем. На его месте остался только след золотой энергии, который медленно рассеивался в воздухе.

Остались мы втроём — я, дядя Стёпа и Казимир. Плюс Ольга, которая всё ещё лежала на земле, свернувшись клубком. Её всхлипывания стали тише, но тело по-прежнему тряслось.

— Э-э-э-э… — растянул дядя Стёпа озадаченно.

Он посмотрел на меня, потом на Казимира, потом обратно на меня. Почесал затылок, открыл рот, закрыл, снова открыл.

— И всё? Конец? Что дальше? Император мёртв, боги ушли, девушка в шоке… Мы что, просто так домой пойдём?

— Дальше — трон, — ответил коротко.

Подошёл к Ольге, присел рядом на корточки. Девушка вздрогнула, попыталась отползти, но сил не было. Я протянул руку медленно, дал ей время привыкнуть. Коснулся её плеча осторожно.

— Спи, — сказал тихо и выпустил каплю слизи затылочника.

Яд подействовал мгновенно. Мышцы Ольги расслабились, глаза закрылись, дыхание выровнялось. Она обмякла, провалилась в глубокий сон без сновидений. Лучше так, чем паника и истерика не помогут ни ей, ни нам.

— Казимир, — обратился к алхимику.

Здоровяк кивнул понимающе, подошёл и взвалил Ольгу на плечо как мешок муки. Девушка была лёгкой, истощённой.

— Дядя Стёпа, — посмотрел на мага.

Старик выглядел уставшим — круги под глазами, осунувшееся лицо, сутулые плечи.

— В кольцо, отдохнёшь там.

Убрал его в пространственное кольцо, не церемонясь. Маг исчез, втянутый в артефакт.

— Полетели, — сказал Казимиру.

Маг взмыл в небо и потащил меня обратно во дворец. Он знал дорогу. Мы появились в лесу неподалёку от столицы, паре десятков километров максимум.

Через несколько минут мы были у стен дворца. Стражники на улице стояли неподвижно, словно статуи. Никто не окликнул, никто не преградил путь.

Лучший что-то сделал, что вся охрана просто замерла. Магия держала их в оцепенении — не убивала, не калечила, просто останавливала. Они дышали, сердца бились, но тела не подчинялись. Сознание заперто внутри неподвижной оболочки.

Прошли через ворота. Внутренний двор пуст — ни слуг, ни придворных, ни солдат. Только статуи из живых людей, расставленные по своим местам. Кто-то застыл в середине шага, кто-то с поднятой рукой, кто-то с открытым ртом. Жутковатая картина.

Поднялись по лестнице. Мрамор под ногами, красная ковровая дорожка по центру. Стены украшены портретами императоров — мёртвые глаза смотрели на нас с полотен. Их правление закончилось, моё только начинается.

Тронный зал. Огромный, с высокими потолками и колоннами по бокам. Люстры наверху, хрустальные, переливаются в свете заходящего солнца, пробивающегося через витражные окна. В центре — золотой трон с гербом империи на спинке. Двуглавый орёл, когти сжимают скипетр и державу.

Вот и цель всего пути.

Опустили Ольгу на пол у дальней стены. Казимир положил её бережно, подложил под голову свёрнутый плащ. Девушка продолжала спать, лицо спокойное, дыхание ровное.

Огляделся ещё раз. Ну вот, собственно, и всё. Трон мой. Страна моя. Император мёртв, его тело где-то здесь же — размазанное по стенам кровавое пятно. Божки ушли в свой мир. Враги повержены. Выпустил алхимика обратно.

Начал подниматься по ступеням. Медленно, смакуя каждый момент. Одна ступень, вторая, третья. Камень холодный под ногами, чувствовал его даже через подошвы сапог. Внутри всё клокотало — торжество, удовлетворение, предвкушение. Это мой момент, моя победа, мой трон.

Казимир с дядей Стёпой, которого я выпустил из кольца, остались внизу. Они стояли и ждали, пока я усядусь. Смотрели снизу вверх с чем-то похожим на благоговение. Их господин восходит на трон империи.

Вспомнил момент, когда я только-только попал в это тело, только-только осознал, где нахожусь. Барон без земель, изгой. Я смотрел на карту империи и думал: «Я стану настоящим монархом». Тогда это звучало как безумие, как бред сумасшедшего.

А теперь…

Месяцы. Месяцы пути, борьбы, крови, пота. Сколько врагов убито, сколько союзов заключено, сколько битв выиграно. Сколько раз я был на грани смерти и вырывался обратно. Сколько раз планы рушились, а я строил новые.

И вот он — трон.

Последняя ступень. Я остановился, посмотрел на массивное кресло из золота и бархата. Подлокотники украшены резьбой — драконы, орлы, мечи. Спинка высокая, с гербом империи наверху. Сиденье широкое, мягкое, обитое красным бархатом.