Казимир и дядя Стёпа обменялись долгим, тяжёлым взглядом.

— Степан, говори ты, — тихо сказал Казимир, отворачиваясь. — У тебя лучше получается плохие новости сообщать.

Дядя Стёпа тяжело сел на камни напротив меня. Лицо его было серьёзным, почти мрачным. Видно было, что он долго готовился к этому разговору.

— Магинский, — начал он осторожно, явно подбирая слова, — ты только не волнуйся сильно. И не переживай. Мы тут с тобой всё время сидели. Ждали, когда очнёшься. Иногда думали, что может, вообще никогда не проснёшься, и мы так и будем тут до конца жизни твои телохранители при овоще…

— Ближе к делу, — нетерпеливо оборвал я его словесную шелуху. — Сколько времени прошло?

— Полгода, — выпалил алхимик, словно сорвав пластырь. — Ты был в полном отрубе ровно полгода.

Слова словно зависли в спёртом воздухе подземелья. Эхо разнеслось по каменным стенам и медленно замерло в углах.

Полгода.

Шесть месяцев.

Половина года.

Сто восемьдесят дней.

В голове всё перевернулось. Мысли начали кружиться хаотично, не в силах зацепиться за что-то конкретное и стабильное. Полгода полной отключки — это была катастрофа вселенского масштаба.

За такое время могло произойти абсолютно всё что угодно. Император мог захватить половину известного мира, подчинить все великие державы, начать и завершить глобальную войну. Мои многочисленные враги — добить остатки моих сил, разграбить земли, убить всех союзников. А те, кого я считал друзьями, — найти новых покровителей, перейти на сторону сильнейшего, предать мою память.

Жёны… Что стало с Зейнаб и Лахтиной? Живы ли они? Если император действительно продолжил свои планы, то они могли стать его заложницами. Или, что ещё хуже, жертвами.

Территории, которые я с таким трудом отвоёвывал и защищал. Люди, которые присягали мне на верность. Планы, строившиеся годами. Всё это могло исчезнуть за полгода моего отсутствия.

— Что… — начал я и осекся, услышав дрожь в собственном голосе. — Что происходило в мире все эти месяцы?

— Не знаем, — честно ответил Казимир, и в его голосе слышалось сожаление. — Мы здесь заперты практически с самого начала. За всё это время никого не видели, ни с кем не разговаривали, кроме друг друга.

Заперты? Где именно здесь?

Озадаченно осмотрелся по сторонам более внимательно. Помещение действительно больше всего напоминало средневековую темницу или подземную тюрьму. Стены из грубого камня, покрытые толстым слоем мха, плесени и какого-то скользкого налёта. Воздух тяжёлый, затхлый, пропитанный запахами многолетней сырости.

В дальнем углу помещения виднелась массивная решётка из тёмного, почти чёрного металла. За ней начинался коридор, уходящий в беспросветную темноту неведомых глубин.

— Где именно мы находимся? — уточнил я.

— Понятия не имеем, — пожал плечами дядя Стёпа с откровенным раздражением. — Очнулись в этой дыре. Ты лежал тут же, дышал еле-еле, пульс почти не прощупывался. Мы серьёзно думали, что ты в коме навсегда.

— Что вы помните из последних событий? — настойчиво спросил я. — После того белого света?

— А после света почти ничего особенного, — Казимир сосредоточился, пытаясь вспомнить детали. — Белая вспышка, потом резкий переход в полную темноту. Когда мы пришли в себя, оказались здесь. Ты лежал без сознания, едва подавал признаки жизни. Мы честно думали — всё, приехали, конец истории.

— А что было непосредственно перед светом? — настаивал я. — Самые последние моменты битвы с тем ублюдком?

Дядя Стёпа и Казимир снова переглянулись, обмениваясь воспоминаниями.

— Ты сделал что-то со своими руками, — медленно начал рассказывать алхимик. — Соединил ладони, на которых горели те чёрные полоски. И тут началось нечто совершенно невообразимое.

— Весь мир просто замер, — добавил Казимир с благоговейным ужасом в голосе. — Буквально всё вокруг. Время остановилось, воздух застыл неподвижно. Даже мельчайшие пылинки в воздухе зависли, словно их приклеили к невидимому стеклу.

— А потом с небес что-то спустилось, — продолжил дядя Стёпа, и в его голосе появились нотки религиозного трепета. — Какие-то фигуры в ослепительно белых одеждах. Светящиеся существа. Высокий мужик, а рядом с ним карапузы с мужскими рожами.

— Карапузы? — предположил я, хотя подозревал, кто именно мог явиться на помощь.

По-любому Лучший, что ж эта собака сутулая решила свою задницу явить миру?

— Очень похоже на них, — кивнул Казимир. — И эти… карапузы… набросились на того монстра, который нас мучил. Отпинали его так жестоко, словно он был не всемогущим существом непонятного ранга, а обычным уличным хулиганом.

— Лица этих спасителей разглядеть удалось? — с надеждой спросил я. — Особенно того, что повыше ростом?

— К сожалению, нет, — покачал головой Казимир с сожалением. — Они были слишком яркими, слишком быстро всё происходило. Сплошное сияние, оглушительные звуки какой-то запредельной битвы, крики и рёв. А потом мы просто моментально оказались здесь, в этой дыре.

Молчал несколько минут, медленно переваривая полученную информацию. Полгода потерянного времени… Это было просто чудовищно. Сколько планов рухнуло, сколько возможностей упущено, сколько опасностей могло накопиться за моей спиной.

— Как с пропитанием дела обстоят? — поинтересовался я практичным вопросом.

— Строго по расписанию, — ответил дядя Стёпа. — Ровно два раза в день кто-то приносит еду. Просовывает через решётку три миски с какой-то кашей и кувшин с водой. Кто именно занимается доставкой — ни разу не видели.

— Пытались с этим кем-то поговорить?

— Естественно пытались! — вспыхнул Казимир. — Кричали, умоляли, требовали объяснений. Но либо нас здесь вообще никто не слышит, либо слышит, но намеренно игнорирует.

— А попытки сбежать предпринимали?

— Конечно! — горячо подтвердил дядя Стёпа. — Что мы, по-твоему, полгода на жопе ровно сидели? Магией на полную мощность били по этой проклятой решётке, кричали до хрипоты, молили о помощи, даже плакали от отчаяния. Абсолютно ничего не помогло. Словно мы заперты в другом измерении.

— Или заперты здесь кем-то настолько могущественным, что наши потуги просто смешны, — мрачно добавил алхимик.

Медленно поднялся на ноги, проверяя, как работает тело после полугодового бездействия. Ноги слушались, хотя ощущались не совсем привычно. Тяжелее, массивнее.Даже рост, кажется, прибавился на несколько сантиметров.

Подошёл к решётке, внимательно её рассматривая. Металл был действительно тёмным, почти чёрным, с каким-то неприятным отливом. На его поверхности были выгравированы сложные символы и знаки. Определённо руны какого-то древнего происхождения.

— Магией по замку пробовали бить? — уточнил я у спутников.

— Естественно пробовали, — кивнул Казимир. — Я всей мощью своего бил по этой проклятой штуковине. Степан пытался алхимией разъесть металл, растворить его кислотами. Совершенно бесполезно. Словно решётка сделана из материала, который вообще не подвержен магическому воздействию.

Коснулся решётки рукой и тут же почувствовал нечто знакомое. Магия. Сложнейшее, многослойное переплетение различных энергий, опутывающее весь замок плотной паутиной. Но не просто магия, что-то очень знакомое, родное. Замок, судя по всему, был специально рассчитан именно на магию подчинения монстров. Кто-то очень хорошо знал мои возможности и заранее подготовил эту ловушку.

Сосредоточился и осторожно выпустил слабую волну энергии. Не на полную мощность. Для начала нужно было понять механизм работы.

Металл мгновенно отозвался на мою магию. Руны на поверхности решётки вспыхнули ярко-красным светом, словно раскалённые угли. Потом начали постепенно тускнеть одна за другой, как гаснущие звёзды.

Раздался чёткий металлический щелчок. И массивная решётка медленно, со скрипом начала открываться.

Казимир и дядя Стёпа замерли с раскрытыми ртами, уставившись на происходящее.

— И всё? — прошептал алхимик потрясённо. — Мы здесь полгода мучились, бились головой о стену, и всего-то надо было…