Приказал хомячку медленно отступить. Когда расстояние между ним и магом увеличилось до двадцати пяти метров, проверил снова — осторожное приближение. На этот раз маг не отреагировал, даже когда хомячок подобрался к нему на двадцать два метра. Значит, зона чувствительности — двадцать метров, непостоянная, колеблется. Видимо, зависит от концентрации мага. Ценная информация.

Посмотрел ещё раз на своих противников — на Зло в теле Оли, магов, Сосулькина. Развернул паука и направился к первой партии моих людей. А с императором и его новой игрушкой со Злом внутри разберусь позже.

Пользуясь новыми знаниями, мы с тварями спешили к нужному мне месту. В голове уже формировался план. Многоглазики передавали информацию о перемещениях в лагере и следили за магами и Ольгой.

Добрались. Палатка ничем не выделялась — типовая армейская, выцветшая от солнца и непогоды. Но именно отсюда паучки прислали сигнал об обнаружении моих людей.

Охрана — три человека снаружи и ещё двое внутри. Солдаты выглядели опытными. Двое стояли по обе стороны от входа, третий патрулировал периметр. Автоматы в руках, движения экономные, глаза постоянно сканируют территорию.

Я сосредоточился, оценивая ситуацию. Сколько времени у меня есть? Когда заметят пропажу пленников? Как быстро среагируют? Вариантов несколько.

Запустил внутрь мясных хомячков. Три маленьких монстра проскользнули под брезентом палатки. Сосредоточился на их зрении. Так, кто у нас тут?

Внутри горела единственная керосиновая лампа. Первым увидел Лампу — дядю Стёпу. Рыжие волосы всклокочены, на лице — ссадины и синяки, руки связаны за спиной. Но в глазах — знакомый острый взгляд.

Рядом с ним были Смирнов с Жорой. Смирнов выглядел хуже всех — бледный, с запавшими щеками. По его лбу стекала струйка пота, несмотря на прохладу. Жора сидел ровно, внешне невозмутимый, как и подобает слуге высокопоставленной семьи. Лишь сжатые кулаки выдавали внутреннее напряжение.

Вот только что-то отец Ольги хреновасто выглядит. Через примитивное зрение хомячков я видел, как по его коже пробегают странные чёрные вены — похоже на те, которые видел в Оле, но в меньшей концентрации. Его пытались заразить Злом, но что-то пошло не так? Или процесс ещё не завершён?

Насекомые собрались вокруг рыженького. Разместились на земле, формируя буквы. Медленно, неуклюже, но работает.

Оставил послание: «Я здесь. Скоро. Остальные где?»

Дядя Стёпа заметил движение. Его глаза сузились, сфокусировались на шевелящихся точках на полу, лицо оставалось бесстрастным. Охранники ничего не заметили.

Он неумело дёрнулся, словно пытаясь устроиться поудобнее. Затем пальцы его связанных рук начали двигаться по земле, на которой сидел. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы расшифровать его каракули:

«Ловушка. Разделили всех. Приманка».

Ничего нового. Как я и думал, меня пытаются поймать на приманку. Их разделили. Он и Смирнов, Жора — в одном месте, Казимир — во втором, Фирата и Тарим отдельно. Три цели, на какой-то меня должны поймать или схватить.

Паучок подо мной нетерпеливо перебирал лапками. Он чувствовал моё напряжение.

«Уходи! — написал дядя Стёпа своими пальцами. — Они все одиннадцатого ранга».

Глянул на охрану через зрение хомячка. Да уж, хороших, крепких ребят поставили. А что и кто охраняет остальных? Если здесь такая стража, что же приготовили в других местах?

В голове уже есть несколько идей, как спасти дядю Стёпу и Смирнова. Игорь Николаевич явно нуждается в немедленной помощи. Дядя Стёпа держится, но и ему досталось. Жора выглядит крепче остальных, но кто знает, что с ним делали.

Выбрал тихий вариант. Если повезёт, мы исчезнем бесшумно, не подняв тревогу. У меня будет время найти и спасти остальных, прежде чем в лагере поймут, что происходит.

Достал слизь затылочника из пространственного кольца. От неё исходил слабый аромат — смесь запаха грозы, свежего хлеба и полевых трав. Обманчиво приятный для смертельно опасного вещества.

Окунул в жидкость мясных хомячков и отправил к охране. Монстры скользнули к шеям солдат, слизь испарялась, проникая через кожу и ткань. Эффективность — почти сто процентов.

Мужики тут же зашатались. Один за другим, без звука. Сначала дрогнули колени, затем глаза закатились, и они осели на землю, как тряпичные куклы. Даже не успели понять, что происходит.

Я тем временем проскользнул к палатке, открыл клетку — примитивный засов легко поддался. Рыженького и Смирнова — на паучков. Жора уже поднимался, несмотря на связанные руки. В его глазах читалось облегчение.

Пришлось отца Ольги приморозить. Кто-то его неслабо ранил. Чёрные вены пульсировали под его кожей, расползаясь, как чернильные пятна по бумаге. Развязал руки всем.

Жора тут же собрался и вскочил на паука. Мы не говорили. Дядя Стёпа лишь кивнул на мою отсутствующую кисть и покачал головой. Я пожал плечами в ответ. Когда все забрались на транспорт, приказал монстрам тащить моих людей. Первая партия ушла, теперь Тарим и Фирата.

Перемещались по лагерю к новой точке с моими людьми. Времени не так много. Как только заметят пропажу кого-то из пленников, поднимется шум. У нас есть минуты, может быть, десятки минут, если повезет.

Мы скользили между палатками. Второе место содержания моих людей нашли быстро. Оно расположено в западной части лагеря, чуть в стороне от основных путей передвижения. Умно — разделить пленников по разным секторам, максимально усложнить одновременное спасение.

Охрана здесь оказалась серьёзнее: пятеро солдат вместо трёх. Ранг тоже одиннадцатый. Все напряжены, сосредоточены, постоянно оглядываются по сторонам. Меня ждут? Возможно.

На расстоянии двадцати пяти метров остановился. Отсюда было хорошо видно палатку. Тактическое преимущество у меня — я знаю, где они, а вот они не подозревают о моём присутствии. Но это ненадолго.

«Привет!» — произнёс через ментальную связь.

Сосредоточился, направляя мысль, как тонкий луч, проникающий сквозь пространство. Ментальная связь с монстрами — не то, что можно назвать точным инструментом. Возможно…

Секунда тишины, и затем отклик — лёгкое прикосновение к сознанию.

«Господин Павел Александрович!» — ответили брат с сестрой. В мысленных голосах облегчение смешивалось со страхом и надеждой.

Через связь ощущал их состояние. Фирата — более сильная, держится, хотя истощена. Что-то блокировало её магию, но королева песчаных змей не сдавалась, воля оставалась несломленной. Тарим слабее — напуган, измучен, но всё ещё верен.

Палатка была простой, без особых укреплений. Ткань достаточно тонкая, чтобы различить силуэты внутри. Два охранника снаружи постоянно перемещались, не оставаясь на одном месте более минуты. Профессионалы.

«Ты сможешь, не превращаясь, чуть выпустить яд?» — спросил у Тарима.

Он, несмотря на человеческую форму, сохранил некоторые способности степного ползуна. В частности, его тело всё ещё могло вырабатывать парализующий яд. Не так эффективно, как в истинной форме, но достаточно для наших целей.

«Да, господин. Но мало, очень мало, — мысленный ответ, окрашенный неуверенностью. — Большая часть моих сил заблокирована».

«А ты сможешь стрекотать?» — обратился уже к Фирате.

Песчаные змеи в своей естественной форме издают особый стрекочущий звук, который гипнотически действует на многих существ.

«Слабо, господин. Но попробую», — её ответ прозвучал увереннее, чем у брата.

Я проанализировал ситуацию. Решил тут использовать сразу всё: и слизь затылочника, и дополнительно моих негров. Мясные хомячки уже полетели к солдатам, словно назойливые комары, сели им на шею. Удар, ещё, ещё и ещё. Монстры мертвы, подарок доставлен.

Наше представление началось. Отдал мысленный приказ Фирате начинать. Еле слышный стрекот, почти на грани восприятия, наполнил воздух вокруг палатки. Человеческое ухо едва улавливало его, но подсознание реагировало. Охранники начали моргать чаще, движения стали чуть медленнее, внимание рассеивалось.