— Брат! — тут же покраснел Тока.

Сдержал улыбку, но в груди разлилось тепло. Вот на это бы я с удовольствием посмотрел. У Ама точно есть стиль… И чувство юмора, пусть и своеобразное.

— Вам передавал привет Горбас Алавар Тристан Эльмут Уль, — произнёс имя хранителя другой серой зоны, с трудом выговаривая все части.

— Как он там? — тут же насторожился Бока, в его голосе послышалось искреннее беспокойство.

— Да вроде хорошо, — пожал плечами, не вдаваясь в подробности.

— Это один из наших первенцев, — с какой-то почти родительской заботой произнёс Тока. — Умный, сильный, мудрый.

— Олень-мужик, — добавил я, вспоминая странное существо.

— Он всё-таки решился? — улыбнулся Тока, насколько может улыбаться существо с его анатомией. — Мы же ему говорили, что для этого нужна наша помощь. Но не дождался…

Не стал вдаваться в подробности, что именно имел в виду затылочник. Время поджимало.

Я шагнул в портал. Знакомое ощущение сжатия охватило всё тело, а затем резкая остановка. Реальность вернулась, собираясь вокруг меня, как пазл.

Вот она — моя серая зона. Точнее, вход в неё, граница между мирами. Тусклый свет, серые камни, скудная растительность. Воздух здесь был гуще, насыщен едва заметными частицами манапыли, которые слабо мерцали при движении.

Лысый уже нарезал круги по небольшой поляне, размахивая руками и выкрикивая: «Свобода! Свобода!» Его голос звенел от восторга, а движения были настолько порывистыми и хаотичными, что казалось, он сейчас взлетит.

— Больше не будет жопоголового с его причитаниями и постоянными требованиями.

Покачал головой, наблюдая за этим представлением. Детский восторг в теле подростка-монстра пятнадцатого ранга — опасное сочетание. Предстоит много работы, чтобы направить эту энергию в нужное русло. Дёрнул уголком губ, подумав: «Ам… Затылочник был просто душкой. Я же тиран, и со мной ты станешь примерным человеком».

Серая зона выглядела иначе, чем я помнил. Теперь здесь чувствовалась жизнь — слабая, восстанавливающаяся, но определённо присутствующая. В воздухе витал запах свежести, а не затхлости. Кое-где на камнях проступал мох. Магическим зрением я видел, как тонкие нити энергии пронизывают землю, соединяясь в сложный узор.

Направился к выходу. Ам, заметив моё движение, тут же прекратил свои круги и поспешил следом, стараясь подражать моей походке — размеренной, уверенной. Получалось у него не очень: слишком много суетливых движений, слишком много лишней энергии.

В голове крутились десятки вопросов. Как представить Ама своим людям? Как объяснить появление подростка, который называет меня «папой»? Что скажут мои жёны? Как отреагирует Витас и остальные члены рода? А самое главное — как контролировать этого монстра в мире людей, где каждая его ошибка может стоить человеческих жизней?

«Одной проблемой больше, — мысленно усмехнулся. — Как будто мне их не хватало».

Мы перешагнули через невидимую границу, отделяющую серую зону от обычного мира. Эта граница ощущалась физически — лёгкое сопротивление, словно проходишь через тонкую плёнку воды, а затем яркость и насыщенность обычного мира обрушились на чувства.

Солнечный свет — настоящий, не приглушённый серой дымкой иного мира. Запахи — трава, земля, ветер, принёсший аромат далёкого леса. Звуки — шелест листвы, стрекот насекомых, пение птиц. После монотонности серой зоны этот сенсорный шквал почти оглушал.

Ам замер, его глаза расширились, а рот приоткрылся от изумления. Он инстинктивно поднял руку, защищаясь от яркого солнца. Затем глубоко вдохнул, втягивая ноздрями воздух, как животное, знакомящееся с новой территорией.

— Как здесь… ярко, — произнёс пацан, моргая.

Его лысая голова блестела на солнце, делая похожим на экзотического монаха из далёких восточных земель. Одежда, слишком большая для подросткового тела, делала его фигуру ещё более нелепой.

Тут же приготовился к возможным неприятностям. Переход из серой зоны в мир людей может быть стрессовым для монстров. Особенно для тех, кто никогда раньше не покидал свой мир. Перегрузка чувств иногда вызывает агрессию или панику. А если Ам сейчас решит обернуться медведем… Но пацан лишь крутил головой, пытаясь впитать всё вокруг. Его глаза блестели от восторга, а на лице расплылась широкая улыбка.

— Свобода! — повторил он, но уже тише, почти благоговейно.

Я покачал головой. Ам воспринимал серую зону как тюрьму, а человеческий мир — как свободу.

— Идём, — скомандовал коротко, направляясь в сторону особняка.

Нас должны были встретить охотники на внешнем периметре. Стандартная процедура: любой, кто выходит из серой зоны, проходит проверку. Даже я, хозяин этих земель.

Ам следовал за мной, как привязанный. С каждым шагом его движения становились увереннее, а взгляд — внимательнее. Он анализировал и запоминал, быстро учился. Это и радовало, и настораживало одновременно.

— Амус Павлович Магинский! — внезапно заявил пацан, выпятив грудь.

Я остановился, медленно повернувшись к нему.

— Что? — переспросил, думая, что ослышался.

— Амус Павлович Магинский, — повторил он с нажимом. — Моё имя. Полное, человеческое и как у тебя.

«Магинский? Павлович? — мысленно опешил. — Он что, моим сыном решил стать по-настоящему?»

Не ответил, лишь смерил его долгим взглядом. Мальчишка не смутился. Напротив, ещё выше задрал подбородок, демонстрируя уверенность в своём решении.

«Пусть называется, как хочет, — решил после паузы. — Главное, чтобы вёл себя прилично и выполнял приказы».

Впереди показались первые посты охраны. Пора представить нового члена семьи своим людям и объяснить, откуда вдруг взялся сын-подросток.

Меня заметили. Это были двое мужчин в форме с нашивками рода Магинских — тёмно-синего цвета, с серебряным узором. Винтовки наготове, кобуры с револьверами на поясе — профессиональная бдительность в каждом движении. Заметили нас сразу. Один поднял руку, сигнализируя остановиться, второй уставился на меня. Пара секунд на рассматривание, и вот уже на лице охотника расплывается улыбка узнавания.

— Господин вернулся! — крикнул он, оборачиваясь к напарнику.

Тот уже доставал из кармана небольшой артефакт связи — металлический цилиндр с кристаллом на конце. Короткое сообщение, и новость начала распространяться по периметру.

Мы приблизились. Охотники выпрямились, салютуя мне. Их взгляды скользнули по нам с пацаном, задержались на Аме, затем вернулись ко мне с явным вопросом в глазах.

— Это Амус, — представил коротко, не вдаваясь в подробности. — Он с нами.

— Амус Павлович Магинский! — тут же влез парень, выпячивая грудь и пытаясь выглядеть важнее, чем он есть.

Дурак ещё и руку протянул, давай жать мужикам. Охранники переглянулись. В их взглядах читалось удивление, но ни один не позволил себе лишних вопросов. Хорошая дисциплина.

— Как обстановка? — спросил я, переходя к делу.

— Спокойно, господин, — ответил старший из охотников — крепкий мужчина лет сорока, со шрамом через бровь. — Монстры пошли. Охотимся мало-помалу. Границы укреплены, люди сработались. Но лучше вам доложат господин Медведь или господин Витас.

Сдержал улыбку. «Господин Медведь» — звучит.

Заметил, что экипировка у охранников новая: добротные кожаные куртки с усилением на груди и плечах — защита от когтей и клыков. У обоих, помимо винтовок, появились дополнительные кобуры на бедре — вторые револьверы, магические артефакты быстрого действия. На поясах — подсумки с патронами, зелья, фляги.

«Экипировка улучшилась, — отметил мысленно. — Витас не терял времени зря».

— Ведите, — скомандовал, и старший охотник кивнул, становясь проводником.

Мы двинулись дальше. Ам держался рядом, стараясь копировать мою походку и осанку. Получалось у него всё лучше, быстро учится мальчишка.

По мере продвижения к особняку встречали всё больше людей. Охотники, рабочие, военные в форме — вприветствовали меня с уважением, но в их взглядах было что-то… неуловимое. Тень настороженности? Скрытое беспокойство? Не мог точно определить, но интуиция подсказывала: что-то не так.