Он не знал, что девушка уже давно в курсе всех дел.
– Не стоит, Кевин. Сейчас я безмерно счастлив. И познакомься с Анжелой. Замечательной девушкой, и причиной моего изгнания, – Дэймон усмехнулся, глядя, как вытянулось у того лицо.
– Анжела в курсе на счет абсолютно всего, – поспешил пояснить Крис, – трудно ничего не знать, когда рядом постоянно ошивается назойливый Люцифер, рассуждающий о Всадниках и Апокалипсисе.
– Что ж, возможно, так даже лучше. Тогда давайте я налью всем чаю, и мы спокойно все обсудим, – Кевин вновь приветливо улыбнулся и, не дожидаясь ответа, быстро скрылся в соседней комнате.
– Смотрящие крайне ревностно относятся к сохранению тайны и неукоснительному соблюдению всех правил, – шепнул Дэймон обеспокоенной ситуацией Анжеле.
Он нагнулся так низко, что касался ее уха своими губами, и от этого по телу девушки пробегали мурашки.
– Почему?
– Ну, они считают, что если человек знает об ангелах, рае и обо всем остальном, то это нарушает его свободу выбора.
– Зато тебя правила особо никогда не волновали, – Анжела не успела заметить, когда Кевин успел вновь появиться в комнате, – о, я еще помню, как было трудно уследить за тобой в твой первый раз.
Он хитро улыбнулся.
– Ну что ты, Кевин, – Дэймон скромно сложил руки на груди, – я всегда был паинькой.
– Паинькой был Кристиан. Вот кто никогда не доставлял хлопот. А ты самый настоящий бунтарь, – Кевин погрозил пальцем, и тут же пояснил недоумевающей Анжеле, – Смотрящий смотрит не только за самыми важными артефактами, но и присматривает за всеми телесными Ангелами Хранителями. А сейчас, пойдемте в столовую, иначе чай безвозвратно остынет.
Он прошел в дверь красного дерева, обильно украшенную затейливой резьбой. Крис, Дэймон и Анжела проследовали за ним.
В столовой вещей было нисколько не меньше, а, возможно, даже и больше, чем в комнате. Только здесь они стопками теснились вдоль стен, оставляя в центре свободное пространство, на котором стоял стол. Внушительных размеров, застеленный, на старый манер, кружевной, идеально белой, скатертью, он был почти весь заставлен всевозможными сладостями.
Анжела в жизни не видела столько угощения. Здесь было и с десяток различных видов печенья, рассыпанного по маленьким хрустальным вазочкам, и конфеты, и мармелад, и нуга, и зефир.
У девушки разбежались глаза. Очевидно, хозяин дома был большим любителем сластей.
Кевин и молодые люди расселись по кругу. Напротив каждого стояло по антикварной чашке из тонкого, почти прозрачного фарфора, наполненных дымящимся чаем, с ароматом луговых трав.
– Итак, давайте сразу перейдем к делу, – Кевин шумно отпил чай и отставил чашку, – я знаю, что вам нужно, но не совсем уверен, что это сработает. Впрочем, попытаться, конечно же, стоит.
Он выложил на стол странный кулон, ярко светящийся в полумраке комнаты.
– После Первого Убийства в человеческом мире появился и самый первый, мощнейший артефакт, – Кевин рассказывал это для Анжелы, ведь Крис и Дэймон явно знали всю историю, но, тем не менее, слушали, не перебивая, – точнее, даже два. Едва первая капля крови невинно убитого человека упала на землю, земля впитала ее в себя и застыла, превратившись в камень, черный, словно ночь, не отражающий ни капли света. Это и есть первый артефакт.
Анжела невольно бросила взгляд на медальон Дэймона, цепочка которого тускло блестела на загорелой коже.
Кажется, когда-то он говорил ей об этом. Сейчас казалось, что это было не меньше ста лет назад.
– Поскольку Авель был самым первым подопечным Самаэля, – Кевин бросил взгляд на пустой стул, стоявший за столом, – его кровь влияет на всех Ангелов Смерти, кроме самого Самаэля, ибо он и есть причина его появления.
Анжела невольно поморщилась. На ее взгляд, было кощунственно называть жертву Самаэля его подопечным. Впрочем, девушка не понимала до конца много из ангельского мира, столь отличного от мира земного.
Кевин продолжил, ничего не заметив:
– Сейчас этот артефакт носит на себе Аластэйр. Второй же предмет несколько иного свойства, и он мало связан с Ангелами. После Первого Убийства, Ева, узнав, что ее горячо любимый сын Авель мертв, горько разрыдалась. Ее слезы, впитавшись в землю, слились с ней и размягчили ее.
Кевин взял со стола кулон, и вытянул его вперед, давая возможность рассмотреть поближе.
Теперь Анжела видела, что это сложно было назвать даже камнем, хотя оно и было огранено в такую же серебряную оправу, что и медальон Дэймона.
Это больше напоминало каплю воды и, будто бы, было подвижно.
Анжела вопросительно посмотрела на Кевина. Тот утвердительно кивнул, и она протянула руку. В открытую ладонь ей упало что-то теплое, даже горячее.
Анжела осторожно взяла цепочку и пальцем дотронулась до предмета. Кроме тепла ничего не чувствовалось, но капля будто бы вмялась. Когда же она убрала руку, капля приняла прежнюю форму.
Девушка аккуратно вернула медальон Кевину.
– И какие у него свойства? – спросила она, задумчиво покусывая губы.
Это ощущение тепла вызвало у нее массу непонятных эмоций. Оно было таким знакомым, мягким, обволакивающим и заботливым, если тепло, конечно, может быть заботливым.
Дэймон и Крис молчали, допивая уже остывший чай.
Кевин же задумчиво смотрел в потолок с самым сосредоточенным видом, будто решал какую-то очень сложную задачу. Вопрос Анжелы отвлек его.
Он встрепенулся, как разбуженная птица, и его движения вновь стали живыми и немного суетливыми.
– Свойства? – переспросил он, – он исцеляет любые раны. Но это не самое главное. Это очень сильный артефакт, и кроме телесных ран, он так же залечивает раны душевные. Превращает непроглядную черную тоску в светлую и легкую печаль, жгучую ненависть в дружелюбие, а ярость в любовь. И поэтому он поистине бесценен. Ну, а кроме того, он может спасать души.
Последнюю фразу Кевин произнес трепетным шепотом.
– Как это? – с удивлением спросила Анжела.
Она еще не понимала, что они тут делают, и как все это поможет остановить приближающийся Апокалипсис.
– Слезы матери Первого Убийцы на этой Земле. Матери, помнящей райские кущи, знающей и верующей, – произнес Кевин с таким выражением, будто после этой фразы Анжела должна была ударить себя рукой по лбу, и сказать:
«Ах, да! Конечно же, это все объясняет!».
Но девушка все так же непонимающе хлопала глазами, и Кевин счел нужным пояснить:
– Мать может простить своему дитю даже самый страшный грех. Даже, если это дитя не покается. Поэтому это уникальный артефакт, единственный в своем роде. Ведь он дарует прощение. Надевший его будет защищен от воздействия всех Падших Ангелов. Ну а если кулон будет на нем во время смерти, то его душа будет навсегда спасена, какой бы темной и греховной она не была. Отчасти это несправедливо, но такого его свойство. И именно поэтому, сейчас он хранится у меня.
– Дарует прощение, несмотря на все совершенные деяния? – переспросила Анжела, посмотрев на Дэймона.
Кажется, она начала кое-что понимать.
– Именно, – кивнул Крис, и обратился к Кевину, – поэтому мы здесь. Есть шанс, что надев его, Дэймон получит прощение и, примирившись со Светом, перестанет быть Войной.
Дэймону явно не понравилось то, что о нем говорят в третьем лице.
Он бросил на Криса неприязненный взгляд, но промолчал, хоть и с трудом смог сдержать себя от едкого, язвительного комментария. Вывести его из себя с каждым разом становилось все легче.
– Поэтому, мы просим отдать его нам, Смотрящий, – спокойно продолжил Крис, не заметив неприязни.
– Да, просим, – подтвердил Дэймон, наконец, погасив свой взгляд.
И Анжела с удивлением отметила, что он действительно просит. Обычных, требовательных ноток в его голосе сейчас не было.
– Я отдам его. Но не столько вам, сколько ей. И не потому, что давно тебя знаю Аластэйр. Ведь ты изменился, и теперь совсем не тот. И, как я уже говорил, я сомневаюсь, что он чем-то поможет тебе. Иначе, здесь стояла бы целая очередь из Падших. Хотя, конечно, Апокалипсис вещь совершенно уникальная, но все-таки. Я даю его Анжеле, потому что ей он нужен, как никому другому. Ведь она выбрала тебя, но душа ее еще чиста. И я не желаю ей помутнеть от твоей близости, – произнося это, Кевин кардинально изменился.