— Таков уговор! Именно поэтому мы и пришли, а не для того, чтобы брататься с ворами и лжецами. Вы нам должны!
Перес вздрогнула.
— Ни черта мы вам не должны!
Далекое жужжание заполнило уши Ханны. Казалось, что она наблюдает за крушением поезда, которое пассажиры не видят. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить это.
Все вот-вот рухнет. Все, за что они боролись и чем жертвовали. То, ради чего погибли Орен Труитт, Уэйн Маршалл и даже Ноа.
Они свергли тирана не для того, чтобы поддаться междоусобицам, мелким разногласиям и недоверию.
Они лучше этого. Человечество было выше подобного.
Она знала это, чувствовала в глубине души. Им просто нужно раскрыть глаза и увидеть правду. Но как заставить их увидеть? Как она может изменить ситуацию?
В конце концов, она уже пыталась и потерпела неудачу с Ноа.
Очередной приступ горя разорвал ее сердце. Она отодвинула боль и сосредоточилась на настоящем. Как бы они ни не доверяли друг другу, путь вперед возможен только вместе.
— Прекратите! — заорала она.
Ее не послушали. Флинн продолжал кричать на Перес, тыча пальцем ей в лицо. Перес оттолкнула его, в ее глазах горела ярость. Люди, стоявшие за Флинном, двинулись вперед, руки потянулись к стволам пистолетов на бедрах.
Перес выхватила свой табельный пистолет.
— Не двигаться!
Флинн поднял свой дробовик и прицелился в Перес. Его люди направили оружие на Бишопа и Ханну. Пистолет Бишопа был извлечен, но оставался низко на боку.
— Подождите минутку! — крикнул Мик, но его люди уже не слушали.
— Оружие опустить! — прокричал Бишоп. — Сложить оружие!
«Ругер» Ханны оставался в кобуре. Хотя пульс стучал в ушах, а ладони увлажнились от адреналина и страха, она отказывалась доставать его. Если кто-нибудь выстрелит, то шансы на мир улетучатся в трубу и никогда не будут восстановлены.
Сейчас или никогда.
— Мы на одной стороне! — воскликнула Ханна.
— Правда? — усмехнулась Перес. — Потому что мы пришли сюда, чтобы говорить о любви, мире и прочем дерьме, а эти придурки обвиняют нас в рейдерстве и саботаже. Никто не будет приходить в наш дом и проявлять к нам такое неуважение. Никто.
Флинн разразился целым потоком грубых оскорблений.
— Вы можете голодать, нам все равно, — отчеканила Перес.
— Тогда мы возьмем то, что принадлежит нам, силой!
— Хотела бы я посмотреть, как вы попробуете!
Ханна положила два пальца между губами и издала громкий пронзительный свист.
— Достаточно! Всем вам!
Она протиснулась между Перес и Флинном, вытянув руки, разделила их, оттолкнув Перес назад к Бишопу, который с силой надавил на ее руку. Перес попыталась стряхнуть его, но Бишоп был силен.
— Разве вы не видите, что происходит? Что поставлено на карту? У нас нет выбора. Мы должны работать вместе.
Перес покачала головой и сплюнула в солому.
Разочарование и страх вцепились в Ханну когтями. Они так упрямы, так ослеплены.
— Если мы поднимемся, мы поднимемся вместе. Если упадем, то упадем вместе.
Флинн нахмурился еще больше.
— Красивые слова. Жаль, что за ними нет никакой конкретики.
— Есть, — ответила Ханна. — Мы привезли припасы в шести трейлерах. Они стоят сзади за ареной. Мы можем прицепить их к вашим грузовикам, лошадям, к чему угодно. Вы можете их забрать. Прямо сейчас. От вас ничего не требуется взамен. Никаких условий.
— Ничего взамен…? — Перес зашипела.
Бишоп бросил на нее тяжелый взгляд, и она замолчала.
Флинн поднял свои кустистые рыжие брови.
— Почему я в это не верю?
— Верь во что хочешь. Трейлеры прямо здесь. Иди и посмотри сам.
— Этого недостаточно. Это не компенсирует…
— Это начало, — вмешался Бишоп, его рокочущий голос эхом разнесся по арене. — И довольно щедрое, полагаю. Я уверен, что ты согласишься, Мик.
— Я согласен. — Мик наклонил голову к Даллас. — Почему бы вам с Ортегой не взять несколько человек для погрузки припасов. А Флинн, собери команду охраны, чтобы мы благополучно вернулись. У нас всего несколько часов до темноты. Нам нужно двигаться.
Напряжение нарастало, пока обе стороны смотрели друг на друга и на свое оружие.
— Мы на одной стороне, — повторила Ханна, ее сердце билось в груди, как бешеное. — Самое время начать вести себя соответственно. Опустите оружие. Все вы. Мы не будем сражаться друг с другом сегодня — или когда-либо.
Уголком глаза она уловила одобрительный кивок Бишопа. Он убрал пистолет в кобуру и протянул руки ладонями наружу.
— Если будете стрелять в нас, вы будете стрелять в безоружных людей.
Челюсть Флинна сжалась, глаза сузились.
— Если вы думаете…
— Флинн, — с твердостью в голосе обратился Мик. — Дело сделано.
— Мик прав. — Даллас положила свою руку на руку Флинна. — Пойдем. Мы получили то, за чем пришли.
Потерпев поражение, Флинн опустил плечи, его большое тело сдулось. С очередным пробормотанным проклятием он опустил ружье. Его люди последовали его примеру.
Нахмурившись, Перес направила свой табельный пистолет на землю, но на всякий случай не убрала его в кобуру. Она немного расслабилась.
Угроза миновала — на данный момент.
Ханна выдохнула, не помня, как задержала дыхание.
— Так-то лучше.
— Это ничего не меняет, — прорычал Флинн. — Меня вы не обманете. Мы никогда не будем доверять Фолл-Крик…
Снаружи раздались шаги. Все, как один, повернулись на звук, руки снова потянулись к оружию.
Дейв Фаррис ворвался на арену, тяжело дыша, с красным от напряжения лицом.
— Это Лиам!
Огромное облегчение разлилось по венам Ханны.
— Он вернулся.
Дейв посмотрел на нее, в его глазах читалась тревога.
— Вернулся. Но он ранен.
Глава 31
Квинн
День восемьдесят девятый
Дикие собаки удрали, но у Квинн не нашлось времени на благодарность.
Она обнаружила, что окружена угрозой другого рода.
Не менее четырех десятков человек столпились на небольшой поляне, образовав вокруг нее свободное полукольцо, как и собаки.
Они были одеты в обычную одежду — джинсы, брюки, кожаные куртки, полуботинки, но все поголовно носили оружие причудливой формы: копья, арбалеты, косы, дубины и топоры.
Сначала Квинн подумала, что это взрослые. Большинство выглядели старше, но некоторые смотрелись ее ровесниками, как, например, худощавый чернокожий парень, стоявший в центре группы.
Им на вид около двадцати лет, нескольким чуть меньше. Большинство парней щеголяли бритыми головами, в то время как девушки выбривали боковые части черепа, а центральную часть оставляли длинной, собранной либо в толстую одинарную косу, либо в несколько локонов, ниспадающих по спине.
Они только что спасли ее, но выражение их лиц оставалось мрачным, подозрительным, почти откровенно враждебным.
Группа наблюдала за ней, шаркая и бормоча, в их глазах читался странный предвкушающий блеск, и Квинн потребовалась секунда, чтобы понять — предвкушение. Но предвкушение чего?
Она не знала почему, не могла объяснить, откуда, но в ее голове звенели предупреждающие колокольчики. Кисло-сладкое чувство страха сковало ее внутренности.
Квинн безмолвно умоляла Майло оставаться незаметным в ветвях дуба позади нее. Кем бы ни оказались эти ребята, лучше бы они не знали о Майло.
Так далеко в лесу шум с ярмарки затих. Даже отдаленные раскаты с полигона Рейносо не долетали сюда.
На деревьях трещали птицы. Ветер шелестел в подлеске, сквозь бесплодные ветви деревьев пробивались лучи серого света.
Сердце колотилось в груди, Квинн медленно поднялась на ноги — влажные листья прилипли к коленям, грязный снег налип на ладони и ногти — и подняла руки.
Призрак стоял рядом с ней, прижав уши, дрожа всем телом. Из его груди раздавалось грозное рычание.
— Не двигаться! — закричал здоровяк с огромной шипастой булавой, похожей на средневековое оружие ближнего боя, украденное из музея. Каждый дюйм его тела бугрился мышцами. У него были плоские черты лица и широкий, неправильно сформированный нос.