Мужчина нашел нужный дом. Это было красивое высотное здание из серого кирпича, окруженное кованым забором. Лиам зашагал по дорожке. Ботинок мужчины коснулся льда, покрывавшего нижнюю ступеньку лестницы, ведущей ко входу, и он поскользнулся. Взмахнув руками, Лиам тяжело приземлился на спину, и ее пронзила боль. Несколько мгновений он лежал неподвижно, порывы ветра дули ему в лицо, а холодная влага просачивалась сквозь джинсы.
Младенец заплакал. Его высокий, пронзительный крик нарушил жуткую тишину.
— Прости, — пробормотал Лиам.
Он грациозно поднялся на ноги. Немного снега попало под его куртку. Мужчина вздрогнул и поднял воротник.
Младенец продолжал хныкать. Лиам неловко потрепал его по головке и произнес «ш-ш-ш». Каким-то чудом это сработало. Ребенок успокоился.
Мужчина осторожно поднялся по ступенькам и постучал в дверь. Никто не отозвался.
На какое-то отчаянное мгновение Лиам с тревогой подумал о том, что ему придется нести ответственность за жизнь этого ребенка — ответственность, которую он, несомненно, не выполнит.
Мужчина ничего не знал о детях. И еще меньше о младенцах.
Он страстно желал вернуться в свое уединенное жилище — сидеть на крыльце с винтовкой на коленях и смотреть в телескоп, изучая звезды и отрешаясь от хаоса, нищеты и жестокости мира, с которым не хотел иметь ничего общего.
Лиам должен был остаться дома. Он выживал в одиночестве. Один день среди людей, и мужчина потерял все, что когда-то имело значение.
Теперь перед ним стояла последняя задача. Задача, которую он задолжал своему брату, вместо которого должен был умереть, и женщине, которую любил, но так и не смог назвать своей.
Никто так и не подошел к двери. Лиам дернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Кто-то оставил ее открытой, или электронный замок вышел из строя. Когда мужчина зашел в вестибюль, его не встретили ни посыльный, ни охранник.
Лампы на потолке не горели, но пол освещало тусклое аварийное освещение. Кто бы ни управлял этим зданием, он оказался умен. И уже экономил энергопотребление.
Лиам прошел мимо лифтов, поднялся по лестнице на четвертый этаж и нашел квартиру под номером 412. А затем постучал кулаком в дверь.
Только будьте дома. Пожалуйста, окажитесь дома.
За дверью послышалось движение. Раздался приглушенный шаркающий звук, и кто-то начал открывать замок. Дверь открылась, и раздался вздох облегчения.
Глава 15
В дверях стояла привлекательная темнокожая женщина лет шестидесяти, одетая в гладкие темно-синие брюки и кашемировый свитер цвета лаванды. Ее седеющие волосы были стильно подстрижены у подбородка, а макияж — со вкусом подобран.
Она впустила Лиама, и ее глаза округлились от удивления и облегчения.
— Линкольн! Я так рада, что ты здесь. Мы ужасно волновались. У нас…
Лиам покачал головой. Его сердце сжалось в груди, как кулак.
— Я Лиам. Его брат.
Миссис Брук замешательстве нахмурила брови. Затем лицо прояснилось, когда к ней пришло осознание. Взгляд женщины скользнул мимо Лиама, в поисках людей, которых она действительно хотела видеть: своего зятя и дочери.
За ее спиной появился отец Джессы. Он был худощавого телосложения, короткие волосы и борода почти совсем поседели. Глаза были добрыми, и кожа вокруг них слегка морщилась, когда он улыбался.
— Здравствуй, Лиам. Рад снова тебя видеть. Джесса и Линкольн в порядке?
— Они не придут, — резко выдохнул Лиам, пытаясь подавить боль. — Они оба мертвы.
Миссис Брукс сделала шаг назад. Ее руки взметнулись к горлу.
— Что? Это неправда. Сегодня утром мы с Джессой разговаривали по телефону. До того, как пропала связь. Мы все собирались на… Рождественский ужин…
— Рядом с Сирс-Тауэр упал самолет. И не один. Авиакатастрофа… Забрала их обоих.
Миссис Брукс положила руки на грудь, словно не знала, что с ними делать — словно руки больше не принадлежали ей. Женщина сжала их в кулаки.
Затем смотрела на Лиама, качая головой все быстрее и быстрее.
— Нет. Нет! Нет!
— Мне очень жаль…
— Скажи ему, что это неправда! — миссис Брук с мольбой посмотрела на мужа, желая оказаться в другой реальности, которую не разорвали только что на куски, и в которой она не потеряла своего единственного ребенка.
Мистер Брук встретился взглядом с Лиамом поверх головы жены — вопрошающим, недоверчивым, полным страха и ужаса. Отец Джессы увидел все по его глазам и понял, что тот говорит правду. Черты лица мужчины исказились, когда на него, словно удар, обрушилось осознание.
— Прости, дорогая. Мне очень жаль, — пробормотал он таким тоном, будто был в чем-то повинен, словно мог бы в одиночку предотвратить эту катастрофу, если бы очень постарался.
Миссис Брукс обхватила себя руками. Она казалась птицей со сломанными крыльями, а выражение ее лица было ошеломленным. Женщина начала медленно оседать. Ее ноги подкосились, и она спиной упала на своего мужа. Мистер Брукс обнял жену.
— Нет, — повторила она снова, на этот раз шепотом, с отчаянной мольбой.
Лиаму было ужасно тяжело. Он не мог справиться со своим горем, не говоря уже об их. Мужчине ужасно хотелось развернуться и сбежать. Но он не сделал этого, потому что не мог.
Мистер Брукс снова посмотрел на него. Его глаза были опущены, плечи сгорблены и подавлены. Он выглядел так, словно в одно мгновение постарел на тридцать лет.
— Моя дочь… Где… — пожилой мужчина сглотнул. — Где ее тело? Мы хотим забрать ее. Нужно привезти ее домой.
Лиам не являлся лжецом. Но сейчас ему пришлось солгать. Если бы отец Джессы был хоть немного похож на него, то знание о том, что дочь придется оставить неизвестно где, разбило бы ему сердце, ведь он не мог почтить ее тело так, как она того заслуживала. Мистер Брук все еще относился с вниманием к мертвым, однако сейчас ему стоило думать лишь о живых.
Родители Джессы пока не понимали, что только что произошло со страной, которую, как им казалось, они знали. Пожилые люди все еще думали о похоронах, гробах, цветах, и соболезнующих, одетых в черное. И совершенно не думали о хаосе, отчаянии и беззаконии, которые вот-вот обрушатся на их город.
— Ее больше нет, — выдавил из себя Лиам. — Тела нет. Не за чем возвращаться.
Что-то промелькнуло на лице мужчины — несоизмеримое горе. Мистер Брукс вырастил свою дочь — единственного ребенка. Менял ей подгузники, учил водить машину, любил и обожал ее. И в одно мгновение потерял. Джесса исчезла, а вместе с ней и вся его жизнь.
Мучительная боль в его глазах отражала разбитое сердце Лиама. И он едва себя контролировал.
Лиам прошел войну. Столкнулся лицом к лицу со смертью и разрушением, с потерей двух людей, которых любил — истерзанных, как его собственное сердце. Ему придется преодолеть и эту боль, с высоко поднятой головой. Даже если она убьет его.
— Это еще не все.
Прежде чем передумать, Лиам расстегнул куртку и стянул термоодеяло. Появилась маленькая темноволосая головка. Слабый крик эхом отозвался в полутемном коридоре.
Миссис Брукс ахнула. Не покидая объятия мужа, она посмотрела на Лиама. Ее заплаканные глаза округлились в неверии… И надежде.
— Малыш. Он… Он жив?
Лиам не хотел рассказывать им о том, что произошло. У четы Брукс и так было достаточно проблем. Образы падающего самолета, кренящихся обломков, мертвых тел продолжали мелькать в его мыслях.
Джесса, лежащая на кровати… Кровь повсюду… Ее тускнеющие глаза, а потом смерть.
Мужчина пытался отвлечься от ужасных воспоминаний. Они и так будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Родителям Джессы не стоило нести такое бремя.
— Ваша дочь… Позаботилась о том, чтобы с малышом все было в порядке. Она сделала все ради него.
Миссис Брукс кивнула. По ее щекам текли слезы. Женщина не сводила глаз с младенца. К ее чести, она не потянулась к нему и не попыталась вырвать у Лиама из рук, хотя ей больше всего на свете хотелось держать этого ребенка на руках.