Возможно, дело в том, что она все еще оставалась диковинкой в обществе, интересным источником слухов и сплетен, но когда она заговорила, люди затихли. Они ее слушали.
Инстинктивно она понимала, что горожане не смогут принять группу враждебных чужаков, большинство из которых возмущались и презирали жителей Фолл-Крика за то, что те убили их мужей и отцов, жен и матерей.
Фолл-Крик тоже понес свои собственные потери от рук ополченцев. Город страдал от горя, был искалечен и нуждался в пространстве и времени, чтобы исцелиться.
Разрешение семьям ополченцев остаться не только опасно, но и расколет город на части враждой, подозрениями и горечью.
Они должны уйти.
Когда она предложила городу использовать один из старых дизельных автобусов для перевозки семей в зону размещения приютов Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, это предложение сочли лучшим из нескольких посредственных вариантов.
Поездка потребовала бы критически важных топливных ресурсов, но зато это позволило бы перевезти семьи в безопасное и отдаленное место, гарантируя, что они не смогут легко вернуться, чтобы отомстить. И о тех, кто действительно невиновен, о детях, позаботятся и не оставят голодать.
Иногда наименее плохой вариант оказывался единственным.
Некоторые недовольно ворчали, но голосование состоялось.
Пока Рейносо и его охранники несли вахту в Фолл-Крике, Лиам и Бишоп сопровождали транспорт до пункта сбора беженцев к северу от Сент-Джозефа на Старом шоссе 31, где волонтеры Красного Креста переправляли семьи в ближайший региональный центр агентства в Портедже, к югу от Каламазу.
Поездка выдалась тяжелой, но успешной. Семьи ополченцев покинули город, и только Джеймс Лютер остался в плену.
Дейв прочистил горло, возвращая ее в настоящее.
— Это все благодаря тебе, — сказал он, словно твердо решив убедить Ханну, независимо от того, что она думает по этому поводу. — Ты противостояла Розамонд и уничтожила ее правление раз и навсегда.
— Квинн тоже участвовала в этом. По правде говоря, именно Квинн положил ей конец, а не я.
Дейв усмехнулся.
— Она умница, с этим не поспоришь, но Квинн еще слишком молода для места в городском совете. — Он наклонился и пощекотал Шарлотте ноги, вызвав радостный вскрик и порцию хихиканья, после чего вернул свой внимательный взгляд на Ханну. — Ты заслужила свое место. И еще, ты нам нужна.
Щеки Ханны запылали. Она провела пять лет, запертая в бетонной комнате, изолированная и отрезанная от общества — от друзей, соседей и семьи.
Она жаждала обретения общности, как потерпевший кораблекрушение моряк жаждет куска хлеба.
Ханна нашла это здесь, в Фолл-Крике. Она хотела участвовать, помогать. Хотя никогда не считала себя лидером, это не означало, что она не может войти в роль и учиться по ходу дела.
— Я готова помочь, если город считает нужным.
Ухмылка Дейва стала шире, его щеки зарумянились под щетинистой седой бородой, которую он отрастил за последние несколько месяцев.
— Тогда решено.
Шарлотта извивалась на ее бедре, и она перехватила дочь поудобнее.
— Спасибо.
— Не благодари меня. Это ужасная работа, но кто-то же должен ее делать, верно? По крайней мере, тебе не будет одиноко. Бишоп тоже только что принял место в совете.
— Отличный выбор.
— Мы и Лиама просили. Он отказался. Хотя, наверняка, ты это уже знала.
Уголки ее рта дернулись.
— Лиам Коулман не очень-то любит комитеты.
Дейв закатил глаза.
— Он сказал то же самое, только не так красиво. Очень жаль. Горожане боятся его ровно настолько, чтобы прислушиваться к нему. Рейносо — наш новый начальник полиции, поэтому мы назначили его главой службы безопасности.
— Он согласился?
— Мы не оставили ему выбора. Он уже исполняет свои обязанности, мы просто сделали это официально. — Дейв нахмурился и посмотрел назад на улицу. — Конечно, хотелось бы, чтобы Лиам уже вернулся. Без него здесь как-то не по себе.
Отсутствие Лиама оставило в ее груди дыру, которая увеличивалась с каждым днем.
Отчасти в этом есть и ее вина. Именно она подтолкнула его к отъезду.
Ханна считала, что ему не за что оправдываться, но его собственное мнение — это совсем другое дело. Она достаточно хорошо знала Лиама Коулмана, чтобы понять, что самообвинения разрушат его, если их не контролировать.
Многие вещи в жизни нельзя изменить. Нельзя вернуться назад и спасти кого-то, нельзя подчинить себе время или людей.
Но спасти племянника еще возможно.
И вот Лиам отправился в мир, охваченный хаосом и анархией, — одинокий, но воин.
— Неделя выдалась долгой, — призналась она.
— Это был долгий год! — Дейв снял шапку и повертел ее в руках. Он стряхнул снег со своих ботинок и уставился на деревянные доски крыльца, прежде чем неловко прочистить горло. — У меня есть еще новости. И мне жаль, Ханна, но они не очень хорошие.
Ее сердце пропустило удар.
— Что?
— Это касается твоей семьи.
Ханна очень любила своих родителей. И своего старшего брата, Оливера.
За годы своего плена она часто думала о них, гадая, чем они занимаются, ездят ли по-прежнему на снегоходах, в зимние походы и на охоту в горы Верхнего полуострова, сидят ли вокруг обеденного стола, смотрят ли на ее пустой стул и скучают ли по ней так же сильно, как Ханна по ним.
Когда она выбралась из подвала, у нее хватало сил только на две вещи — остаться в живых и вернуться домой к Майло.
После возвращения в Фолл-Крик она попросила Дейва попробовать с помощью его радиосвязи разыскать ее семью.
Выражение лица Дейва смягчилось.
— Мне очень жаль, Ханна. Твоя мать попала в смертельную автокатастрофу в день ЭМИ, а твой отец проходил курс химиотерапии от рака костей. Твой сосед сказал, что прогноз был отличным, но без химиотерапии… он скончался месяц назад.
Ханна застыла. Ее родители умерли? Они никогда не узнают, что она выжила. Они никогда не увидят свою внучку.
Шарлотта счастливо гулила, перебирая пряди волос Ханны в своих толстых кулачках. Для ее маленькой дочери все оставалось нормальным, ее мир не вертелся, в очередной раз перевернув все с ног на голову.
Онемев, Ханна покачала ее на руках и погладила по спине. Она проглотила комок в горле.
— А Оливер?
— Сосед сказал, что твой брат жив, но он не видел его уже несколько недель. Мы найдем его для тебя, я обещаю.
Она кивнула, не в силах говорить.
Дейв снова прочистил горло.
— Прости, что принес плохие новости.
Она моргнула, стирая слезы с глаз.
— Вы смогли найти моего брата. Спасибо вам за это.
Дейв покраснел, его обветренные щеки стали румяными. Он снова пощекотал пальцы Шарлотты и мягко сжал ее ногу через носки.
— Мы заботимся друг о друге в Фолл-Крик. Если тебе что-нибудь понадобится, только скажи.
— Спасибо, Дейв.
Когда он уехал на велосипеде, Ханна закрыла дверь и привалилась к ней, ноги подвели ее. Она прижала Шарлотту к себе и погладила ее по маленькой, мягкой головке. От дочери пахло детской присыпкой и молоком.
Глаза Ханны наполнились слезами, в груди не хватало воздуха. Мир казался далеким и одновременно слишком близким. Еще больше смерти. Больше боли. Больше печали
Когда это закончится?
Глава 6
Ханна
День восемьдесят седьмой
В доме стало тихо. Слишком тихо.
Ханна моргнула и посмотрела на свои механические часы. Она не осознавала, как долго простояла здесь, потерявшись в море воспоминаний и горя. Оказывается, прошло полчаса.
Майло еще не вернулся от Квинн и Молли. Призрак был с ним, поэтому она не волновалась, но Шарлотта извивалась в ее руках и издавала недовольные вопли, а до ее ноздрей доносился отчетливый запах мочи.
Мир требовал ее внимания.
Отгоняя печаль, Ханна заставила себя придать голосу веселые нотки.
— Я знаю, что тебе пора спать, но сначала нам нужно проведать твоего брата. Сразу после того, как мы тебя переоденем. Как же ты воняешь, малышка.