Поднявшись с покрывала, Анжела сделала пару шагов вперед, тем не менее, стараясь не приближаться чересчур близко. То, что сначала показалось ей перьями, оказалось лицами. Множество лиц, смазанных, но если приглядеться, то вполне различимых. Усталых, счастливых, испуганных, тревожных, печальных. Пожилых и совсем юных. Их было так много, что наслаиваясь друг на друга в головокружительном калейдоскопе, они преставали быть прозрачными.
– Не может быть! – ахнула Анжела. Она стала вглядываться внимательнее, остановившись на одном, из сотен лиц. Будто заметив, что на него смотрят, лицо слегка увеличилось в размерах и стало чуть выпуклым, словно шар. Внутри этого шара с неимоверной скоростью проносились обрывки чьей-то жизни. Маленькая девочка… щенок с бантиком… свадьба… ребенок… у Анжелы закружилась голова. Она оторвала взгляд и все исчезло. Снова было лишь множество лиц.
– Это все души? – спросила пораженная Анжела, вернувшись на место. Издалека крылья казались вполне себе нормальными.
– Нет. Души попадают туда, куда им следует. Это отпечатки. Отпечатки чужих жизней. Я рассказывал тебе, про то, что перед смертью человек видит всю свою жизнь, словно в кино. И это видение, сжатое в гармошку, отпечатком ложится на наши перья. Когда Ангел Смерти впервые спускается на Землю, его крылья чисты и белоснежны. Но с каждой забранной душой одно перо выпадает, а на его место отпечатывается, чья-то жизнь. Это начинается с самых кончиков крыльев. С каждым новым отпечатком наша сила и скорость увеличивается все больше и больше. Со временем мы перестаем нуждаться в средствах помощи, нам становиться достаточно одного касания. Чем больше опыт, тем легче и светлее смерть. Хотя иногда происходят осечки.
– Осечки? – разговор выходил мрачноватым, но любопытству Анжелы не было предела.
– Именно. Ангел Смерти, не набравшись достаточно силы, берется за человека с сильной тягой к жизни. Забрать его у Ангела не получается. И человек впадает в кому. Дальше его судьбу решают уже наверху. Но такое случается не так часто, – блеклый голос Самаэля шуршал, словно бумага.
– А есть ли ограничения по количеству душ?
– Ограничений нет. Когда перьев не остается, отпечатки жизней накладываются друг на друга. Со временем размер крыльев увеличивается. А вместе с ним увеличивается скорость и сила. Сейчас меня видно в месте, в котором я сошел. Полагаю, что это не предел. Поэтому я и отошел от дел. Я спускаюсь в особо важных, либо в особо сложных случаях.
– А твои крылья. Они стали такими навсегда? – неуверенно спросила Анжела. Слова про особо сложные случаи неприятно резанули ей ухо. Выходит она тоже особо сложный случай. Сомнительная честь.
– Да. Ангелу, решившему стать Смертью, уже никогда не видать своих белоснежных крыльев. Ведь Смерть должна быть стремительной, словно ветер.
Анжелу удивило столь поэтичное сравнение. От Самаэля она такого не ожидала. Впрочем, несмотря на красоту слов, лицо осталось холодным.
– И кто из всех, кого ты забрал, был самым запоминающемся?
– Я помню всех. Но если ты имеешь в виду людей, про которых ТЕБЕ было бы интересно услышать, то их не так много, – спокойно ответил Самаэль, – просто наверху свои взгляды на важность человека. И в последние несколько сотен лет я забираю либо таких, как бабушка миссис Браун, либо совсем тяжелые случаи.
– Что значит «совсем тяжелые»? – не поняла Анжела. – Или «сложные»? Разве человека так сложно лишить жизни?
– Некоторых да. Есть люди с крепким внутренним стержнем и сильной, но не всегда доброй душой. У кого-то слишком большая тяга к жизни. Кто-то натворил столько, что всеми способами пытается остаться здесь, ибо там ему будет гораздо хуже. В таких случаях зовут меня. Против меня нет ни защиты, ни оружия, доступного человеку, – просто ответил Самаэль.
– То есть я – сложный случай? – уточнила Анжела.
Дэймон, почувствовав ее напряжение, придвинулся ближе, непроизвольно закрывая ее своими крыльями.
– Не ты, а Аластэйр. – ответил Самаэль. – Ты вполне обычна.
– Ты мне льстишь, Сэмми, – улыбнулся Дэймон, стараясь немного разрядить обстановку.
– Это не я, а Они так решили, – Самаэль, разумеется, шутки не понял.
– Ну, значит, льстят Они. – Дэймон натянуто рассмеялся. – Ну что, Анжела? Сэмми ответил на все твои вопросы?
– Думаю, да, – Анжела улыбнулась в ответ, – бррр… никогда бы не стала Ангелом Смерти. Как можно отказаться от белых крыльев, непонятно даже ради чего.
Самаэль промолчал. В нем не было желания спорить. У него вообще не было желаний. Окончание пикника прошло немного веселее. Как и обещал Дэймон, тучи рассеялись, и выглянуло робкое, совсем не жаркое солнце, но ветер оставался холодным. Несмотря на Самаэля, все так же стоявшего, облокотившись о дерево, Дэймон и Анжела, много шутили. Наконец, пришло время собираться, ведь вечером их ждала вечеринка в честь Хэллоуина, и надо было успеть к ней подготовиться.
До машины долетели быстро. Анжела не успела заметить, когда исчез Самаэль, но теперь она безошибочно чувствовала его присутствие. И от этого ей было немного жутковато.
– Что тебя тревожит? – в проницательности Дэймону нельзя было отказать.
– Да так, – Анжела пожала плечами, – наверное, это пустяк.
– Раз это тебя тревожит, значит не пустяк, – отвернувшись от дороги, Дэймон ласково погладил Анжелу по щеке.
– Просто раньше я знала, что Самаэль рядом, но не знала где он, – Анжела замялась, подбирая слова, – а теперь я чувствую его местоположение так, словно могу видеть его. Почему?
– Ммм… – Дэймон задумчиво нахмурился. – Если честно, то я не знаю. Могу лишь предположить, что это от того, что он с тобой уже довольно долго. К тому же, теперь ты знаешь о нем гораздо больше обычных людей.
– Ну, раз ты так говоришь, то все хорошо. – Анжела улыбнулась. На душе у нее полегчало.
Дэймон улыбнулся в ответ и отвернулся, сосредоточившись на дороге. Он успокоил Анжелу, но себя успокоить не мог. Ангелов Смерти хорошо чувствуют и даже видят те люди, чей конец уже близко. А это значит, что решение наверху принято и его скоро исполнят. И это решение далеко не в пользу Анжелы.
Глава 11
Кайла и Дарси постарались на славу – школа выглядела великолепно! Тыквы с вырезанными рожами и свечками внутри, бумажные летучие мыши, свисающие с потолка, смеющиеся студенты в самых разнообразных костюмах. То тут, то там стояли чаши с кислотно-зеленым пуншем, больше похожим на ядерные отходы и гигантские тарелки с угощением в виде червяков и глаз. А спортзал превратился в сплошную комнату страха – извилистые, узкие коридоры, где на тебя из-за угла выскакивали монстры, стилизованная под древность камера пыток. И контрастом грохочущая музыка и большой танцпол с зажигающим ди-джеем.
Анжела протиснулась мимо танцующих парочек и огляделась, в поисках подруг. Дэймон задерживался, и девушке было неуютно одной.
– Эй, Анжела! – перекрикивая музыку, Дарси махала рукой из дальнего угла. Рядом стояла Кайла, с лица которой не сходила улыбка. В отличие от Анжелы, нарядившийся банальной ведьмой – платье с передником, острая шляпа, да миниатюрная метелка в руке, девушки хорошенько поработали над своими костюмами. Каштановые локоны Дарси, уложенные крупными кольцами, мягкими волнами спускались на оголенные плечи. Изящную фигуру обтягивало белое струящееся платье, легкое, короткое и невесомое, над головой золотом горел нимб, а за спиной развернулись белые крылья. Крылья были внушительных размеров, но не такие большие, как у Дэймона.
Кайла же пошла другим путем. Ее иссиня-черные волосы были идеально прямыми. Голову венчал позолоченный обруч. На ней было платье в пол свободного кроя, на одно плечо, подпоясанное золотым ремнем. В таком наряде Кайла выглядела истинной Клеопатрой. Образ дополняли золотые браслеты на узких запястьях и четко очерченные длинные черные стрелки у глаз.
– Вау, девочки! Вы выглядите просто потрясающе! – искренне восхитилась Анжела, приблизившись.