«В последнее время к мистеру Азику возвращается всё больше воспоминаний… Неужели „Ползучий Голод“ и впрямь послужил столь мощным катализатором?»

Едва заметно кивнув, Клейн продолжил чтение:

«Термин „Мутант“ не обозначает какую-то конкретную расу. Это скорее общее название для целого ряда схожих существ. В обычном состоянии они ничем не отличаются от людей. Но в глубинах их душ вечно тлеют первобытные, извращенные и подавленные желания. Стоит им лишь столкнуться с определенным триггером или оказаться в специфической обстановке, как их нутро вырывается наружу. Они превращаются в кровожадных монстров, готовых на всё ради утоления своей жажды убийства».

«Как только приступ спадает, они вновь возвращают себе человеческий облик. Но с каждой такой вспышкой они становятся всё более безжалостными и хладнокровными. В конечном итоге их разум искажается окончательно и бесповоротно».

«Самый яркий и, пожалуй, единственный пример, который я могу сейчас вспомнить — это оборотни. В повседневной жизни их невозможно отличить от людей. Даже большинство способностей Потусторонних не в силах их распознать. Но в полнолуние их извращенные желания обостряются до предела, и это неминуемо влечет за собой физические метаморфозы».

«Твой начальник вполне может оказаться скрытым „Мутантом“. А гибель товарищей стала тем самым триггером, пробудившим его истинную натуру».

«Всё вышесказанное — лишь мои личные догадки. Моя память всё еще напоминает решето, поэтому я не могу поручиться, что не существует иных объяснений. Вполне возможно, что твоя теория о предвестниках потери контроля тоже верна».

«Но если он действительно выпил зелье „Вампира“ или от рождения является „Мутантом“, спасти его уже невозможно. Впрочем, когда-то бытовало мнение, что все „Мутанты“ изначально были самыми обычными людьми. Они подверглись жуткому проклятию или пали жертвой скверны еретических богов и демонов. Именно поэтому в определенных ситуациях они превращаются в чудовищ».

«Кроме того, я понятия не имею, поддаются ли лечению ранние симптомы потери контроля. Мой тебе совет: немедленно доложи обо всем вышестоящему руководству. Остается лишь надеяться, что еще не слишком поздно».

Отложив письмо, Клейн помрачнел. Устремив невидящий взгляд на письменный стол, он надолго погрузился в раздумья.

Ему пришлось признать: вариант с «Мутантом» действительно имел право на существование. Но и симптомы надвигающейся потери контроля сбрасывать со счетов было нельзя.

«Остается лишь дождаться ответа от мадам Дейли… Мое письмо, отправленное позавчера ночью, должно было лечь ей на стол еще вчера утром. Если бы она ответила сразу, я бы получил весточку еще вчера вечером или, в крайнем случае, сегодня на рассвете… А сейчас уже время близится к полудню… Может, этот мелкий посланник до смерти боится врат Чаниса и не решается сунуться ко мне на дежурство? Или мадам Дейли просто завалена делами?» — Клейн покачал головой. Чувствуя чудовищную усталость, он с помощью медитации заставил себя провалиться в сон.

Оказавшись в мутном, иллюзорном мире грез, он мгновенно обрел ясность рассудка. Он прекрасно понимал, что спит.

Вскоре перед ним возник Данн Смит в своем неизменном тонком черном плаще.

Сымитировав сомнамбулическую, замедленную реакцию спящего, Клейн вяло поздоровался:

— Доброе утро… капитан…

Данн едва заметно кивнул:

— В ходе расследования по делу Ланевуса Леонард нащупал одну зацепку. Ему нужна твоя помощь.

— Тот «Тайнозритель», которого к нам направил Священный Собор, задерживается. Из-за поломки парового поезда он прибудет лишь завтра утром.

— Понял… — всё тем же плавающим, отрешенным тоном отозвался Клейн.

Данн на секунду задумался и добавил:

— Тебе не нужно заезжать на Зотланд-стрит. Отправляйся прямиком в дом номер шестьдесят два на Хаулс-стрит. Леонард ждет тебя там.

— Рассчитываю на тебя.

Едва эти слова слетели с его губ, как сновидение разлетелось вдребезги. Клейн подсознательно распахнул глаза.

«Хаулс-стрит… Там же находится Клуб гадателей. И там же жил мой погибший однокурсник Уэлч… И тот сектант из Ордена Авроры тоже ошивался в тех краях… В последнее время на нас обрушилось столько всего, одно дело наслаивается на другое. Такое чувство, будто в городе зреет нечто грандиозное…» — с тяжелыми мыслями Клейн медленно поднялся с кровати. Умывшись и приведя себя в порядок, он натянул чистую белую рубашку, коричневый жилет и черный плащ. Прихватив шелковый полуцилиндр, он спустился в гостиную.

Часы еще не пробили одиннадцать, так что Бансона и Мелиссы дома не было. Клейн бросил горничной Белле, чтобы та не накрывала на него обед, и поспешил на улицу.

Сев на конный трамвай, он вскоре добрался до Хаулс-стрит. У дверей дома номер шестьдесят два его уже поджидал «Полуночный поэт» Леонард Митчелл, чья прическа, как всегда, отличалась элегантной растрепанностью.

Несмотря на прохладный сентябрь, Леонард щеголял в одной лишь тонкой белой рубашке и бежевых брюках. Скользнув по напарнику изумрудно-зеленым взглядом, он с ходу заявил:

— Судя по всему, именно здесь, под вымышленным именем, снимал жилье Ланевус.

— И как ты на него вышел? — с искренним любопытством переспросил Клейн.

Леонард постучал себя пальцем по виску:

— Раз уж вы вытянули из Худа Юджина, что Ланевус как-то связан с тем сектантом из Ордена Авроры… ну, с торговцем тканями Сирисом Ареписом, а стандартные полицейские методы расследования не дали никаких плодов, мне пришлось сменить тактику. Я начал копать со стороны Ордена Авроры.

— Если верить нашим старым отчетам, Сирис водил дружбу со многими жильцами на Хаулс-стрит. Я не поленился и вновь прочесал их всех. И наткнулся на одну весьма занятную странность.

— И что за странность? — едва заметно кивнул Клейн.

Леонард многозначительно приподнял бровь:

— Да самая банальная. Жилец этого дома вел затворнический образ жизни. А сразу после того, как Хайнас Винсент отдал концы, он внезапно заявил, что отбывает на Южный континент по торговым делам. И с тех пор его никто не видел. Его бумаги выглядели абсолютно подлинными, копы ни к чему не придрались.

— Звучит как простое совпадение, — нахмурился Клейн.

— Разумеется, это лишь совпадение. Но когда я начал совать под нос соседям фотографию Ланевуса, один почтенный старец припомнил, что этот парень как две капли воды похож на жильца из шестьдесят второго дома. Разве что очки у них были разные. — Леонард выудил из кармана брюк черно-белый снимок.

«С этого и надо было начинать…» — мысленно проворчал Клейн.

Следуя за Леонардом, он вошел в дом. По просьбе напарника он тут же приступил к гаданию на наличие потайных ниш или скрытых комнат.

И результат оказался положительным!

«В этом доме есть потайная ниша или скрытая комната».

Набросав на листке бумаги утверждение, Клейн опустился на диван. Беззвучно повторяя фразу, он прикрыл глаза.

После седьмого повторения юноша провалился в сновидение. Перед его внутренним взором раскинулась мутная, серая пелена.

Сквозь эту иллюзорную мглу проступили очертания дубового книжного шкафа, уставленного ровными рядами томов. Чья-то невидимая рука потянулась к полке и выдернула одну из книг. В ту же секунду деревянная панель рядом с пустотой отщелкнулась, обнажив скрытый тайник.

Видение стремительно растаяло. Клейн распахнул глаза и обратился к Леонарду:

— Ищи в кабинете.

Намотав кулон из желтого кварца на запястье, он проследовал за напарником в нужную комнату. И там он увидел в точности тот самый дубовый книжный шкаф из своего сна.

— Вытащи вон ту книгу, самую крайнюю. Тайник скрывается прямо за ней, — Клейн указал пальцем на нужный том.

— Так вот оно что… Я ведь обшарил весь дом сверху донизу, но так ничего и не нашел. Из-за этого мне и пришлось тащиться на Зотланд-стрит за подмогой, — пробурчал Леонард. Подойдя к полке, он выдернул указанную книгу.

Покопавшись пальцами в нише, он нащупал скрытый механизм. С легким щелчком потайная дверца распахнулась.