К тому же, помимо аур и цветов эмоций, он смутно ощущал присутствие душ каждого из прохожих — туманных, иллюзорных и прозрачных.

«Похоже, в этом состоянии я способен бить напрямую по душам, минуя физическую оболочку…» — Клейн задумчиво кивнул.

Сделав в воздухе круг, он решил проверить свою предельную скорость и изо всех сил рванул в сторону улицы Железного Креста.

Вскоре он остановился, оказавшись прямо перед тем самым доходным домом, где жил раньше.

«Скорость сравнима с обычным автомобилем из моей прошлой жизни, мчащимся по трассе… Жаль только, что я не могу свободно перемещаться сквозь Духовный мир, иначе было бы вообще идеально… Впрочем, если заблудиться в Духовном мире, последствия, по слухам, будут поистине катастрофическими…» — едва Клейн закончил самоанализ, как почувствовал, что его настроение стремительно падает. На него навалилась серая, непередаваемо тяжелая тоска.

Он огляделся по сторонам и увидел, что всё вокруг окутано мраком, который не под силу разогнать даже солнечным лучам. Обычным людям он был невидим, но здесь плотными, почти осязаемыми слоями наслаивались остаточные эманации апатии, отчаяния и боли.

«Всё в точности так же, как тогда, когда я стал „Провидцем“ и уловил это Духовным восприятием. Средняя и Нижняя улицы Железного Креста ни капли не изменились… Страшно представить, сколько лет потребовалось, чтобы скопить такую густую, давящую серость…» — вспомнив прошлое, со вздохом подумал Клейн. Он взмыл вверх, поднявшись на уровень третьего этажа.

Лишь здесь он наконец-то вновь почувствовал тепло солнца и сбросил с себя гнетущую тоску.

Клейн полетел вдоль Нижней улицы. То и дело ему на глаза попадались истощенные жители в изодранных лохмотьях с абсолютно ничего не выражающими лицами. Он даже стал свидетелем двух случаев естественной смерти — оба бедолаги скончались от внезапной болезни на фоне хронического голода и крайнего истощения.

«Один бог знает, сколько людей мучительно умирают здесь каждый месяц. Но их места тут же заполняют разорившиеся фермеры и бывшие рабы, хлынувшие с Южного континента…» — Клейн беззвучно выдохнул и, сменив курс, направился к Южному району.

Это была промышленная зона Тингена. Сталелитейные и свинцовые заводы, фарфоровые и печатные мануфактуры, металлообрабатывающие и машиностроительные фабрики жались друг к другу плотными рядами.

В полете Клейн видел уходящие в небо трубы доменных печей, висящую в воздухе густую пыль и тяжелый, гнетущий мрак, который был лишь чуточку светлее, чем на Нижней улице.

Это место было насквозь пропитано усталостью, болью, пессимизмом и апатией. А рабочие, перешагнувшие тридцатилетний рубеж, составляли здесь абсолютное меньшинство.

Как раз в тот момент, когда Клейн собрался снизиться, чтобы рассмотреть этот район получше, он внезапно ощутил пронизывающую всё его естество слабость.

«Моя Духовность больше не может поддерживать это состояние…» — юноша встревожился. Сначала он порывался со всех ног броситься домой, но тут же вспомнил о куда более изящном решении.

«Я ведь был „призван“. А значит, достаточно просто завершить „призыв“, и я вернусь автоматически!» Успокоив разум, он прислушался к собственному состоянию и окружающему пространству. И, как и ожидал, нащупал едва уловимую, незримую связь с неким местом — бесконечно далеким и в то же время бесконечно близким.

Следуя за этой нитью, Клейн плотно окутал «Талисман Испепеляющего Солнца» своей Духовностью и послал мощный мысленный импульс завершить «призыв».

На него тут же обрушилась колоссальная, пугающая сила притяжения. Его прозрачный, почти невидимый силуэт рванулся прочь и бесследно растворился, покинув материальный мир.

Бескрайний, безмолвный серо-белый туман всё так же безмятежно стлался вокруг. Иллюзорные, застывшие темно-красные звезды не мерцали. Клейн вновь очутился внутри монументального, подобного жилищу гигантов храма, восседая во главе древнего, испещренного временем бронзового стола.

«Вот, значит, как выглядит весь этот процесс… И еще…» — Клейн с приятным изумлением уставился на свое Духовное тело. Внутри него виднелась зажатая тонкая золотая пластина, излучающая теплое, кристально чистое сияние.

«Талисман Испепеляющего Солнца!»

«У меня действительно получилось! Призвав самого себя, я смог протащить физический предмет из реальности прямо сюда, над серым туманом!» — не в силах сдержать ликующей улыбки, он извлек талисман и принялся вертеть его в руках, окончательно убедившись, что это не какая-то материализованная иллюзия.

Клейн поднялся с кресла. Распираемый от гордости, он сделал несколько шагов взад-вперед, предвкушая грядущие возможности:

«Как я и думал, материалы и артефакты тоже можно переносить в это таинственное пространство!»

«Главное — найти правильный подход!»

«Впрочем, этот метод чересчур замороченный. Приходится совершать лишние манипуляции, чтобы добиться цели. Да и если участники клуба начнут то и дело „призывать“ меня, это вдребезги разобьет весь величественный образ Шута. Так что пока этим могу пользоваться лишь я сам… Или, когда поднаберусь знаний, придумаю заклинание для призыва „Благословенного Шута“, которое на самом деле тоже будет указывать на меня…»

«…Я что, прирожденный грузчик? С какой стати заклинание должно указывать именно на меня? Со временем я вполне смогу сотворить какого-нибудь особого „Благословенного“, похожего на посланника, и поручить ему всю эту возню с приемом и передачей материалов…»

В голове Клейна роилась масса грандиозных идей, но из-за скудных сил и нехватки знаний реализовать их прямо сейчас не представлялось возможным.

Слабость накатывала всё сильнее. Не смея больше задерживаться, юноша окутал себя Духовностью и сымитировал чувство падения в серый туман.

В мгновение ока он вернулся в свою спальню, увидев яркие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щели в шторах.

Осмотрев себя, он убедился: «Талисман Испепеляющего Солнца» не вернулся вместе с ним. Артефакт так и остался лежать над серым туманом.

«Отдохну как следует, а глубокой ночью повторю ритуал призыва и заберу „Талисман Испепеляющего Солнца“ обратно в реальный мир… Эх, вот бы то призрачное состояние длилось подольше. Тогда бы я в два счета прочесал все эти дома с красными дымоходами. Увы, пока это недостижимо. Полетаю немного, осмотрю пару-тройку зданий — и всё, придется возвращаться в серый туман и отлеживаться полдня. Никакой эффективности…» — размышляя об этом, Клейн подошел к письменному столу и задул тихо горящую свечу.

Собрав все ритуальные принадлежности, он не стал сразу развеивать стену Духовности. Вместо этого он уселся, достал бумагу с ручкой и принялся писать письмо мистеру Азику!

Выведя приветствие «Уважаемый мистер Азик», Клейн на несколько минут задумался, тщательно подбирая слова, а затем продолжил:

«…Недавно я получил крайне тревожные сведения. Один из семи пиратских адмиралов, вице-адмирал Ураган Цилангос, тайно проник в Баклунд. При нем находится Запечатанный артефакт под названием „Ползучий Голод“. Эта вещь наделяет владельца способностями, поразительно схожими с силами „Пастыря“. А „Пастыри“ — это Потусторонние 5-й Последовательности, способные поглощать и подчинять себе чужие души, перенимая их прижизненные навыки. Поговаривают, количество душ, которые они могут „выпасать“ одновременно, ограничено, но их можно заменять…»

«…В арсенале Цилангоса таится масса самых разнообразных потусторонних сил, и я понятия не имею, что именно он задумал провернуть в Баклунде… Мои источники утверждают, что его цель — некий невероятно важный и бесценный магический артефакт. Вещь, способная вознести Цилангоса до уровня эксперта высокой Последовательности, ну или хотя бы наделить его сопоставимой мощью…»

Прикрываясь вымышленным информатором, Клейн в общих чертах обрисовал ситуацию с Цилангосом. Он ничуть не сомневался: мистер Азик не станет бегать по капитанам Ночных Ястребов, чтобы проверить достоверность этих слов.