Азик ответил не сразу. Сделав пару неуверенных, исполненных боли шагов вперед, он убрал руку от лба и, указывая пальцем на руины, произнес тоном человека, бредящего во сне:

— Я видел этот замок в своих снах.

— В те времена он был целым. С крепкими внешними стенами и высокими, устремленными ввысь шпилями.

— Я помню, что вон там располагались конюшни, а там — колодец. Вот здесь стояли солдатские казармы, а чуть поодаль был разбит огород, где мы выращивали картошку и батат…

— Я помню тренировочную площадку… Мой ребенок… это был мальчик. Ему было всего лет семь-восемь, но он обожал таскать за собой двуручный меч, который был выше его самого, и всё твердил, что вырастет и станет рыцарем…

— Моя жена вечно жаловалась, что в замке слишком мрачно. Она так любила солнце, любила тепло…

— …

Клейн, внимательно изучающий цвета его ауры, почувствовал, как волосы встают дыбом, но в то же время его сердце сжалось от странной тоски. Казалось, он воочию стал свидетелем леденящей, но невероятно грустной мистической истории.

«Выходит, этот древний замок действительно связан с мистером Азиком… Неужели он и впрямь первый барон Ламуд? Сверхъестественное существо, прожившее тысячу триста или тысячу четыреста лет? Кто он вообще такой: человек или злой дух? Нет, бред какой-то. Где вы видели злого духа, который спокойно разгуливает под палящим солнцем, да еще и общается с Ночными Ястребами…» — Клейн никак не мог обуздать рой мыслей в голове, позволяя догадкам сталкиваться и порождать всё новые и новые безумные теории.

В этот самый миг Азик оборвал свой бормочущий монолог и решительно шагнул в ворота.

Пройдя сквозь руины вглубь замка, он, даже не нуждаясь в подсказках Клейна, уверенным, отработанным движением нащупал механизм и распахнул потайную дверь, ведущую в подвал.

Крепко сжимая трость, Клейн спустился по ступеням следом за преподавателем, отставая от него всего на пару шагов. Вскоре они оказались в том самом помещении, где покоился гроб.

Но теперь всё выглядело иначе: крышка саркофага была плотно закрыта, а от былого ощущения очищающего тепла не осталось и следа.

«Гроб закрыт… Наверняка работа Фрая. Вот что значит профессиональная этика „Сборщика трупов“…» — глубокомысленно кивнув, Клейн сквозь Духовное зрение наблюдал за тем, как объятый хаосом эмоций Азик подходит к саркофагу.

Преподаватель положил руки на крышку и с силой толкнул ее, приоткрыв щель.

Он долго и неотрывно смотрел на лежащий внутри обезглавленный скелет. А затем из его груди вырвался душераздирающий, полный невыносимой боли и скорби крик.

Топ-топ-топ. Азик тяжело попятился назад. Прежде чем Клейн успел хоть как-то отреагировать, мужчина пошатнулся, привалился спиной к стене и бессильно сполз на пол.

Закрыв лицо руками, он сидел на холодных камнях, сломленный и раздавленный горем. Казалось, сам воздух вокруг него сгустился, погрузив подвал в еще более непроглядный мрак.

Клейн порывисто сделал пару шагов вперед, собираясь поддержать его, но вовремя одернул руки, не смея нарушить этот момент скорби.

В ту же секунду интуиция взвыла: прямо сейчас мистер Азик чудовищно опасен! Настолько опасен, что подземелье вновь наполнилось леденящим, пробирающим до костей могильным холодом.

Клейн беззвучно попятился, благоразумно отступая поближе к спасительной лестнице.

Он всецело доверял благородству мистера Азика, но до смерти боялся, что тот потеряет контроль над своими силами.

Терзаемый тревогой, юноша прождал несколько напряженных минут. Наконец Азик убрал ладони от лица и медленно поднялся на ноги.

«В мистере Азике что-то изменилось… Так подсказывает мне Духовность… Хотя Духовное зрение не фиксирует никаких кардинальных сдвигов в цветах ауры. Да и эмоциональный фон всё такой же — горечь, потерянность и боль…» — Клейн лихорадочно анализировал ситуацию. Ему казалось, что преподаватель вдруг обрел некую непостижимую глубину и подавляющее величие.

— Я вспомнил кое-какие вещи. Но это лишь крошечная часть правды, — произнес Азик абсолютно ровным, лишенным эмоций голосом.

Обведя подвал взглядом, он добавил:

— Я чувствую здесь присутствие той самой силы, что породила дисгармонию в твоей судьбе.

— Что? — Клейн сначала опешил, а затем с искренней радостью выпалил: — Вы можете отследить ее источник?

«Тот самый кукловод из дома с красным дымоходом не только втайне подстраивал совпадения, но еще и наведался в заброшенный замок Ламуда, чтобы утащить череп черного рыцаря⁈»

«И что он вообще задумал? Какова его истинная цель?»

— Прошло слишком много времени. Но я хочу попробовать, — в низком голосе Азика клокотала первобытная ярость, словно он был готов в любую секунду взорваться, как вулкан.

— И как именно? — с любопытством спросил Клейн.

Азик вернулся к гробу. Вперив взгляд в белеющие кости, он ответил:

— Он украл череп моего ребенка. Я собираюсь использовать кровные узы, чтобы выследить его.

«Вашего ребенка? Мистер Азик, вы абсолютно уверены, что этот рыцарь в черных латах — ваш сын? Выходит, вы и впрямь древний реликт… И действительно теряете память каждый раз спустя определенный промежуток времени? И это — плата за бесконечно долгую жизнь?» — Клейн незаметно втянул воздух. Ему казалось, будто он лицом к лицу столкнулся с мифическим существом из древних легенд.

Тем временем Азик вытянул правую руку и ногтем большого пальца, внезапно ставшим острым как бритва, полоснул себя по указательному.

Капля алой крови сорвалась вниз, безошибочно угодив прямо на кость.

Она мгновенно впиталась внутрь, и в ту же секунду весь скелет целиком окрасился в жуткий кроваво-красный цвет.

Уа! Уа! Уа! Клейн внезапно услышал надрывный плач младенца. По спине пробежал холодок — ему почудилось, будто кто-то пристально сверлит его взглядом со спины.

Юноша молниеносно выхватил револьвер, направил ствол себе за спину и лишь затем медленно обернулся. Но его взору предстала лишь абсолютная пустота. Там не было ни единой живой души.

Исчезла даже лестница, ведущая на поверхность!

Уа! Уа-а-а!

Детский плач непрерывным потоком ввинчивался Клейну в уши. Он снова перевел взгляд на саркофаг и с содроганием увидел, как оттуда, клубясь густым черным туманом, поднимаются бесчисленные искаженные, призрачные лица. Сплетаясь воедино, они образовали жуткую, пугающую дверь.

Скр-р-р!

Призрачные створки распахнулись. Оттуда, отталкивая друг друга, жадно потянулись бледные, мертвенные руки. Но стоило им лишь приблизиться к Азику, как они тут же испарялись, обращаясь в черный туман.

Сквозь щель в открытых вратах Клейн разглядел белоснежный череп. Он валялся у подножия какого-то темно-бурого дерева, небрежно брошенный на произвол судьбы. И прямо на глазах юноши этот череп рассыпался в прах, развеянный порывом ветра.

Бах!

Дверь с грохотом захлопнулась, безжалостно отрубив бесчисленные бледные руки, которые дождем посыпались на пол.

В этот миг Клейн услышал долгий, протяжный вздох. Это вздыхал мистер Азик, и в этом звуке, казалось, сквозила тяжесть самой истории.

Вместе с этим вздохом черный туман мгновенно рассеялся, а плач младенца оборвался. Всё вернулось на круги своя, разве что в подвале стало еще на порядок холоднее.

Стуча зубами и дрожа от пробирающего до костей озноба, Клейн заглянул в саркофаг. Багрово-красные кости вновь обрели свой первозданный, кристально-белый цвет.

— Мне очень жаль. Найти его так и не удалось… — глухим тоном произнес Азик, всё еще стоя спиной к юноше.

С этими словами он протянул руки и задвинул крышку гроба на место.

— То, что не нашли — это вполне нормально. Вот если бы нашли — это был бы настоящий сюрприз, — попытался утешить его Клейн.

«В конце концов, в этом деле мне уже столько раз приходилось разочаровываться…» — мысленно добавил он.

Азик бросил последний взгляд на саркофаг и медленно обернулся:

— Я продолжу поиски. И надеюсь на твою помощь.