Зрачки Трисс сузились. Она мгновенно поняла, что всё произошедшее было лишь сном. Она неведомо когда успела провалиться в грезы!

Бах! Бах! Бах!

Леонард и Фрай синхронно открыли огонь. Три пули безошибочно вонзились в невидимую цель, которая, казалось, всё еще не до конца стряхнула с себя оцепенение сна.

Хрясь!

Силуэт Трисс проступил из пустоты. По нему зазмеилась глубокая трещина, и в следующее мгновение фигура разлетелась на куски… превратившись в россыпь осколков грубого серебряного зеркала!

Внутри дома настоящая Трисс, успешно применившая магию подмены, резко развернулась и бросилась бежать. Мчась по коридору и скатываясь по ступеням, она пулей слетела на первый этаж.

У-у-у! Первый этаж был насквозь пропитан ледяным, пробирающим до костей ветром. Казалось, он дует здесь вечно, замораживая саму душу. Повсюду бесцельно, с глухой апатией блуждали бесчисленные прозрачные, невидимые фигуры.

Утратившая невидимость Трисс, прорываясь сквозь сонмы этих фантомов, с каждым шагом теряла крохи тепла. Когда она наконец добралась до алтаря, ее тело уже била крупная, неконтролируемая дрожь.

Алтарем служил круглый стол, в самом центре которого возвышался идол, искусно вырезанный из белой кости.

Статуэтка размером с голову взрослого мужчины имела лишь смутные, едва угадываемые черты лица, в которых, тем не менее, проступал образ невероятно прекрасной женщины.

Ее волосы ниспадали с головы до самых щиколоток. Каждая прядь была толстой, рельефной и до жути напоминала извивающуюся ядовитую змею или склизкое щупальце.

А на кончике каждого такого щупальца громоздились глаза — одни распахнутые, другие плотно сомкнутые, — образуя пугающую, тошнотворную мозаику.

Вокруг этого зловещего идола были в хаотичном беспорядке разбросаны грубо сколоченные деревянные куклы. На каждой из них виднелись имена и краткие сведения о жертвах. Например: «Джойс Майер».

Помимо этого, на круглом столе горели три свечи. Их мутные, зеленовато-желтые язычки пламени отчаянно метались под напором ледяного ветра.

Трисс почтительно поклонилась идолу и принялась лихорадочно шептать заклинание.

Следом она бесцеремонно смахнула кукол в сторону, задула свечи и схватила костяную статуэтку.

У-у-у!

Завывание ветра мгновенно переросло в истошный, пронзительный вой. Закрытые окна ходуном заходили в рамах.

Дзынь! Хрясь! Стекла не выдержали напора и брызнули осколками. Смертоносный, ледяной шквал вырвался на свободу, обрушиваясь во все стороны.

Фрай, который как раз успел обогнуть дом и благоразумно не решался соваться в зону действия алтаря, внезапно содрогнулся. Он физически ощутил, как кровь в жилах стынет и покрывается коркой льда, а движения становятся неповоротливыми и тяжелыми.

И в этот самый момент его лодыжку словно сковали стальные тиски. Что-то невидимое мертвой хваткой вцепилось в его ногу!

Пронизывающий холод пополз вверх от места захвата. Окажись на его месте любой другой Потусторонний 9-й Последовательности, он бы уже давно оцепенел и лишился возможности двигаться. Но Фрай был «Сборщиком трупов». Ему не привыкать к ледяному дыханию смерти.

Он хладнокровно опустил ствол револьвера и, прицелившись чуть сбоку от лодыжки, спустил курок. Казалось, он прекрасно видит невидимого врага и точно знает, где тот находится.

Бах!

Серебряная пуля для охоты на демонов со свистом вонзилась в пустоту, исторгнув из ветра жалобный, полный муки вопль.

Невидимый фантом рассеялся без следа, и Фрай вновь обрел свободу движений.

По другую сторону дома Данн Смит, собиравшийся взобраться на второй этаж, чтобы обойти алтарь с фланга, тоже попал под удар ледяного шквала. Закоченев от пронизывающего холода, он замер прямо перед разбитым окном.

У-у-у! Темные плотные шторы, висящие за проемом, внезапно взвились в воздух и бросились на Данна, словно исполинский монстр, разинувший пасть, чтобы проглотить жертву.

Обретшая жизнь ткань мгновенно опутала голову капитана. Она стягивалась всё туже и туже, отчетливо обрисовывая контуры его носа и рта.

Оказавшись на грани удушья, Данн изо всех сил уперся ногами в стену. Выпрямив колени и резко крутнув корпусом, он грубой физической силой разорвал удушающие путы!

Ухватив левой рукой остатки шторы на голове, он сдернул ткань и отшвырнул ее на землю.

Бах!

Вскинув правую руку, он без промедления выстрелил в оставшуюся часть шторы, которая всё еще пыталась броситься в атаку.

Ткань мгновенно обмякла, и по ней стремительно расползлось багрово-красное пятно.

У-у-у!

Тем временем на газоне Леонард Митчелл, уже открывший рот для чтения поэмы, тоже попал под удар шквала, пропитанного концентрированной аурой смерти. Его зубы застучали так сильно, что он на мгновение лишился дара речи.

И тут же заброшенные, колючие лозы, словно змеи, поползли по земле, обвиваясь вокруг его лодыжек. А следом, оседлав порывы ветра, в него врезалась какая-то черная тень!

Окоченевший Леонард не успевал выстрелить. Ему оставалось лишь резко дернуть плечом и вскинуть руку, закрываясь от удара.

Шмяк! Черная тень врезалась в его предплечье, и острые шипы глубоко вонзились в кожу.

Это оказался нежный, ярко-алый цветок, принесенный неведомо откуда.

Скривившись от боли, Леонард стряхнул с себя окровавленный бутон, отбросив его в сторону.

Бах! Он опустил револьвер и выстрелил прямо в извивающиеся лозы, выбив из них брызги темно-красного сока.

Топ-топ-топ! Леонард сорвался с места, устремляясь к алтарю на первом этаже сквозь разбитое окно.

А там, где он только что стоял, лозы внезапно съежились и отпрянули, словно в панике уклоняясь от чего-то невидимого.

Трисс, воспользовавшись хаосом от разрушения алтаря и прерванного ритуала, вновь ушла в невидимость. Виртуозно обманув Духовное зрение Ночных Ястребов, она выскользнула из оцепления и оказалась у них за спиной.

Вскинув правую руку, она призвала порыв ледяного ветра, который услужливо подхватил окровавленный цветок Леонарда и вложил ей прямо в ладонь.

Не задерживаясь ни секунды, Трисс сжала бутон в руке. Ловко перемахнув через железную ограду, она бросилась бежать в сторону реки Тассок.

Именно в этот момент Леонард, уже заносящий ногу над подоконником первого этажа, резко повернул голову. Казалось, он к чемуто напряженно прислушивается.

В следующую секунду он изменился в лице. Лихорадочно задрав рукав, он уставился на царапину от цветка.

Благодаря его крепкому организму кровь уже свернулась, оставив лишь легкое покраснение.

Лицо Леонарда помрачнело. Резким движением он вцепился в указательный палец левой руки и с силой, с мясом вырвал себе ноготь!

Его черты исказила гримаса невыносимой боли. Но руки действовали без промедления. Лихорадочно шепча заклинание, он разодрал оторванным ногтем затянувшуюся рану, обильно смазав его собственной кровью. Следом он вырвал у себя клок волос и туго обмотал ими окровавленную пластину.

Оказавшись на берегу реки Тассок, Трисс сбавила шаг и перевела взгляд на зажатый в руке цветок.

Ее губы беззвучно зашевелились, и в следующее мгновение на ее ладони вспыхнуло угольно-черное, иллюзорное пламя.

Огонь мгновенно окутал бутон. Пламя оказалось самым настоящим — оно в мгновение ока сожрало цветок, обратив его в пепел.

Лишь покончив с этим, Трисс шагнула в реку и бесшумно скрылась под водой.

В то же самое время Леонард отшвырнул от себя окровавленный ноготь, опутанный волосами. Он мрачно наблюдал, как тот падает в угол, самопроизвольно вспыхивает и сгорает дотла, источая омерзительный запах паленой плоти.

Ноготь и волосы бесследно растворились в огне, оставив после себя лишь горстку жалкого пепла.

Леонард с облегчением выдохнул. Перемахнув через подоконник, он присоединился к Данну и Фраю, которые уже крушили алтарь.

— Цель ушла. Но это не страшно, нашей главной задачей было прервать ритуал, — произнес он.