— А Солс? Что стало бы с ним, если бы его никто не подстрекал? — задал очередной вопрос Леонард.

Тщательно подбирая слова, Клейн ответил:

— Судя по материалам дела, Солс давно кипел от злости из-за своего банкротства и питал жгучую ненависть ко всем, кто не пришел ему на помощь. Полагаю, рано или поздно он бы решился на месть. Вот только мишенью стали бы не его товарищи по несчастью, а владелец компании, пустивший его по миру, или банковский клерк, отобравший дом.

— А чем бы закончилась эта его месть? — не унимался напарник.

— Тут и гадать нечего. Он уже твердо вознамерился свести счеты с жизнью. Независимо от того, увенчалась бы его месть успехом или нет, исход был один — смерть, — уверенно подытожил Клейн.

Леонард едва заметно кивнул и расплылся в своей фирменной, слегка несерьезной улыбке:

— В таком случае, могу ли я утверждать, что и миссис Лаувис, и Солс были обречены на скорую смерть?

Будучи весьма «начитанным» диванным экспертом[115], Клейн, услышав этот вопрос, мгновенно уловил суть:

— Хочешь сказать, их смерть была искусственно приближена с помощью потусторонних сил? Но зачем?

— Если быть точным, то отведенное им время жизни было искусственно сокращено, попросту украдено потусторонними силами. А чужая жизнь всегда была идеальным катализатором для призыва еретических богов и демонов, а также для наложения самых жутких проклятий, — с ухмылкой поправил его догадку Леонард.

— Призыв еретических богов и демонов, наложение жутких проклятий… — пробормотал Клейн. Глядя в изумрудно-зеленые глаза напарника, он со смесью сомнения и подозрения добавил:

— А ты звучишь весьма уверенно. Но ведь пока у нас на руках лишь два подходящих случая…

Леонард издал циничный смешок:

— Клейн, давай обойдемся без этого фарса. Я собственными глазами видел, как ты сбросил с себя путы Запечатанного артефакта «2–049». Я знаю, что ты особенный. И ты тоже наверняка уже успел заметить, что я отличаюсь от рядовых Потусторонних.

Сбросив с лица улыбку, он встретил взгляд Клейна:

— Я ведь уже говорил тебе: в этом мире полно людей, наделенных особыми талантами. Они способны творить то, что не под силу другим. Взять, к примеру, тебя. Или меня.

— Наш мир насчитывает тысячелетия истории. В нем таится бесчисленное множество поразительных, магических артефактов. И всегда находятся те, кому суждено заполучить их в свои руки, обуздать их силу и стать главными героями совершенно разных пьес. Подобных счастливчиков не так уж много, но их число явно не ограничивается парой-тройкой человек.

— Я не считаю каждого Потустороннего со скелетами в шкафу потенциальным злодеем или преступником. Я не вижу смысла докапываться до корней их уникальности и выведывать, в чем именно она заключается… До тех пор, пока твои действия не несут угрозы мне, Ночным Ястребам и всему Тингену, ты остаешься моим товарищем. И я искренне надеюсь, что ты будешь относиться ко мне с тем же пониманием.

— И да, разумеется, обо всем этом не стоит докладывать начальству. Эти закостенелые консерваторы свято верят, что такие уникальные самородки, как мы с тобой, неминуемо потеряют контроль, поддадутся искушениям еретических богов и демонов и сгинут во тьме.

«Боюсь, моих секретов хватит на десяток таких, как ты…» — беззвучно проворчал про себя Клейн, а вслух с абсолютной искренностью ответил:

— Я всецело разделяю твои взгляды. Я оцениваю людей исключительно по их поступкам и мотивам. Твои особенности меня не волнуют, и лезть в твои тайны я не собираюсь.

Произнеся эти слова, он мысленно добавил:

«Вообще-то меня это волнует, и мне чертовски любопытно! Но придется наступить себе на горло и держать рот на замке. Хм, значит, Леонард тоже мнит себя главным героем какой-то пьесы? И что же за невероятное приключение выпало на его долю? Какой магический артефакт попал к нему в руки?»

Леонард расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и с легким смешком кивнул:

— Я безмерно рад, что мы пришли к взаимопониманию.

— Если бы мы оказались на страницах приключенческого романа, этот момент назвали бы встречей двух главных героев. Тем самым мигом, когда колесо истории неумолимо покатилось вперед.

«Ну и самомнение!» — Клейн выдавил из себя дежурную улыбку.

Он-то прекрасно знал, что фраза о «колесе истории» принадлежит всё тому же императору Росселю…

Тем временем Леонард быстрым шагом сделал пару кругов. Его изумрудно-зеленые глаза горели, а на губах играла ухмылка:

— Ладно, буду с тобой откровенен. Я почти уверен, что все жертвы этих инцидентов и так отдали бы концы в ближайшие три месяца. Но кто-то, используя самые изощренные методы, искусственно сжал этот срок до двух недель. И цель этого ублюдка — призыв еретического бога, демона или проведение какого-то чудовищного, масштабного проклятия.

— Ускорить смерть тех, на ком уже лежит ее печать… Идеальное прикрытие. Это не вызовет мгновенных подозрений у полиции. И уж точно убережет от внезапного рейда Ночных Ястребов, Карателей или Механизма Разума еще на этапе подготовки… — тихо пробормотал Клейн, распутывая клубок мыслей этого неведомого кукловода.

Леонард с улыбкой поддержал его рассуждения:

— В точку. Если абсолютно здоровые, полные сил люди начнут один за другим помирать без всяких на то причин, и таких случаев наберется больше трех — это неминуемо привлечет внимание и спровоцирует масштабное расследование.

— И как же нам отыскать алтарь, где готовится этот ритуал? Будь то призыв еретического бога, демона или наложение жуткого проклятия — без алтаря и ритуала не обойтись. Да и те преждевременно пожатые «жизни» нужно где-то хранить, — Клейн решил пока довериться напарнику. В конце концов, у него самого не было ни единой зацепки для иных выводов.

Да и попытка не пытка!

Леонард тихонько хохотнул:

— Клейн, разве это не твоя специализация? Неужели ты не можешь себе представить, как должна выглядеть обстановка вокруг подобного алтаря?

Не дав Клейну и слова вставить, он сам пустился в описания:

— Воздух там должен быть насквозь пропитан густой аурой смерти. Если взять алтарь за центр, то в радиусе десяти метров вокруг него не уцелеет ни единого живого существа, кроме самого жреца…

— Температура в этой зоне упадет как минимум на пять градусов по сравнению с улицей. Там постоянно будут гулять ледяные, пробирающие до костей сквозняки…

— А внутри надежно запечатанного духовной стеной алтаря будут томиться украденные «жизни» миссис Лаувис и остальных жертв…

На этих словах он вперил взгляд в Клейна и с неприкрытой издевкой заявил:

— Я ничуть не сомневаюсь, что ты без труда сможешь нагадать примерное местонахождение алтаря с подобными приметами.

Клейн слегка нахмурился и ответил низким голосом:

— Вполне, при условии, что он не выходит за пределы Тингена. Но мне понадобится абсолютно тихое, изолированное от любых помех помещение. Например, мой дом. И еще… мне нужны будут личные вещи миссис Лаувис и остальных погибших.

В то же время его одолевали смутные подозрения. Уж слишком глубокими и детальными были познания Леонарда в этой откровенной черной магии.

— Без проблем, — усмехнувшись, Леонард резко сорвался с места. Миновав Клейна, он уверенным шагом направился обратно в зал для месс, не став больше тратить время на пустую болтовню.

«Своеобразный у него стиль работы, однако…» — мысленно проворчал Клейн и последовал за ним.

Разыскав Фрая, который всё еще скрупулезно допрашивал бедняков и вел записи, Леонард напустил на себя предельно серьезный вид:

— У меня появилась одна зацепка. Я хочу, чтобы Клейн проверил ее.

— И что за зацепка? — ледяным тоном спросил Фрай.

— Расскажу, как только получим результат. Не горю желанием стать посмешищем для Розанны и остальных, если всё обернется пшиком, — Леонард выдал первую попавшуюся отговорку, виртуозно уходя от ответа.