С того самого момента, как она стала полноправным членом Клуба Таро, познакомилась с могущественным Шутом и ступила на путь истинной Потусторонней, Одри всецело посвятила себя систематизации мистических знаний и изучению психологии. На всё остальное у нее попросту не оставалось ни времени, ни желания.

Виконт Глайнт, провожая Одри в обставленную мягкими диванами гостиную, с сияющей улыбкой продолжил:

— В таком случае, смею заверить, мисс Форс Уолл произведет на тебя самое благоприятное впечатление. Ведь она — точная копия своей героини из «Грозовой усадьбы»: такая же хладнокровная, проницательная и слегка ленивая.

— И еще, моя дорогая мисс Одри, не окажешь ли ты нам честь и не сыграешь ли на фортепиано? Твоя музыка стала бы лучшей наградой для литературы в целом и для этого романа в частности.

Одри бросила мимолетный взгляд на профиль Глайнта. Его мимика, тон голоса и едва уловимые жесты с головой выдавали отчаянное желание покрасоваться.

«Он хочет использовать меня, чтобы пустить ей пыль в глаза…» — Одри смотрела на старого друга так, словно видела его впервые.

Сохраняя на лице безупречную улыбку, она ответила:

— Мой наставник, пианист мистер Виканал, считает, что в последнее время мои навыки игры заметно ухудшились. Мне нужно больше практиковаться, прежде чем выступать на публике.

— Ну, как скажешь, — Глайнт уже было открыл рот, чтобы добавить что-то еще, но вдруг заметил леди, направляющуюся к длинному столу с десертами. — Одри, позволь представить: мисс Форс Уолл, автор «Грозовой усадьбы».

Одри подняла взгляд. Мисс Форс на вид было около двадцати трех-двадцати четырех лет, ростом она едва достигала ста шестидесяти пяти сантиметров. На ней было платье кремового цвета со стоячим воротником, украшенным оборками. Слегка вьющиеся каштановые волосы свободно спадали на плечи. Услышав свое имя, писательница обернулась. В ее светло-голубых глазах читалась едва уловимая насмешка и искренний интерес.

Меньше чем за три секунды наблюдения Одри успела подметить множество красноречивых деталей.

«На ее пальцах желтоватые пятна… Она любит курить самокрутки…»

«На месте хвата ручки заметная мозоль… Это вполне соответствует профессии писателя…»

«То, как она двигает руками, выдает в ней недюжинную физическую силу. Совершенно нетипично для писательницы. Разве что она всерьез увлекается спортом, или же от природы наделена такой статью… А может, раньше она занималась чем-то другим…»

«Стиль ее „Грозовой усадьбы“ отличается хирургической точностью, холодным рассудком и безупречной логикой. Вероятно, это прямое следствие ее прошлой профессии…»

«Ее взгляд и мимика абсолютно расслабленны. Она смотрит на нас с Глайнтом так, словно мы стоим на ступеньку ниже. Неужели это то самое чувство превосходства Потусторонней над обычными людьми?»

«Если бы Глайнт случайно раскрыл ее истинную сущность, она наверняка испытывала бы хоть каплю тревоги или неловкости. Ведь предсказать реакцию собеседника и дальнейшее развитие событий в таком случае невозможно, а неизвестность всегда порождает страх».

«…Значит, она сама вышла на Глайнта. Она заранее навела о нас справки, изучила наши интересы и прекрасно понимает, что делает…»

«Но зачем настоящей Потусторонней искать с ним встречи? Ей нужны деньги? Или сверхъестественные материалы из его хранилища? А может, она ищет помощи в каком-то щекотливом деле…»

Тем временем Глайнт рассыпался в любезностях, представляя Одри:

— Мисс Уолл, позвольте представить вам мисс Одри, о которой я столько рассказывал. Она — самая ослепительная жемчужина Баклунда. Ее отец, граф Холл, является членом Палаты лордов, пользуется безграничным доверием Его Величества и глубоким уважением в аристократических кругах.

— Добрый день, мисс Форс. Ваша «Грозовая усадьба» по сей день лежит на моем прикроватном столике, — Одри присела в безупречном реверансе, в точности соблюдая светский этикет.

«…И лежит она там лишь потому, что я уже целый месяц никак не могу ее дочитать…» — мысленно добавила она.

Писательница ответила ей простым, сдержанным поклоном:

— Добрый день, мисс Одри. Ваша красота поистине лишает дара речи. Полагаю, у меня уже готов образ для героини следующего романа. Хех, а виконт Глайнт к тому же расхваливал ваш выдающийся музыкальный талант.

Находясь в гуще толпы, они обменялись лишь парой дежурных фраз, не став углубляться в пространные беседы.

Проводив взглядом Форс, которая целенаправленно двигалась к щедро политому кремом бисквиту, Одри отвернулась и последовала за Глайнтом в гостиную.

Она лихорадочно прокручивала в голове все подмеченные детали, пытаясь разгадать истинные мотивы писательницы, чтобы перехватить инициативу в грядущем разговоре.

Сделав очередной шаг, холодная и отстраненная Одри, вжившаяся в роль «Зрителя», внезапно наступила на подол собственного длинного платья. Девушка покачнулась и едва не рухнула на пол.

В этот самый миг личная служанка Энни, словно предвидя неладное, ловко подхватила хозяйку под руку, спасая ее безупречную репутацию.

— Мисс, уникальный крой этого платья совершенно не предназначен для быстрой ходьбы, — едва слышно шепнула Энни ей на ухо.

— Я помню, — Одри густо покраснела и торопливо закивала.

«Я просто так увлеклась наблюдением за окружающими, что совсем забыла смотреть под ноги…» — обиженно оправдывалась она перед самой собой.

На протяжении всего литературно-музыкального салона Одри, окруженная толпой заискивающих писателей, критиков и музыкантов, стойко держала лицо, одаривая собеседников элегантными, сладкими улыбками.

Наконец, когда мышцы щек уже начало сводить судорогой от напряжения, она поймала долгожданный многозначительный взгляд виконта Глайнта.

Выждав несколько минут приличия ради, Одри сослалась на необходимость припудрить носик. Приподняв подол платья, она неспешно поднялась и выскользнула из зала.

Убедившись, что за ней никто не наблюдает, девушка юркнула в коридор, ведущий к библиотеке на первом этаже, и обратилась к своей горничной:

— Энни, мне нужно обсудить с Глайнтом одно важное дело. Стой здесь и никого не впускай.

— Слушаюсь, — Энни ничуть не удивилась такому поручению. Она прекрасно знала, что ее юная госпожа и виконт Глайнт разделяют общую страсть и частенько уединяются для бесед о мистицизме.

Прошмыгнув в библиотеку и повернув ключ в замке, Одри увидела Глайнта. Тот вальяжно раскинулся в кресле за массивным столом, крутя в пальцах перьевую ручку. Форс Уолл тем временем стояла у стеллажей, лениво перелистывая какой-то фолиант.

— Позволь представить ее еще раз. Мисс Форс, самая настоящая Потусторонняя, — Глайнт отложил ручку и поднялся навстречу.

— Да неужели? — Одри намеренно вложила в голос изрядную долю скепсиса.

Писательница захлопнула книгу, вернула ее на полку и с легкой усмешкой обернулась:

— Видимо, мне придется доказать свои слова.

Она неспешно подошла к запертой двери и прижала правую ладонь к дверной ручке.

В следующее мгновение Одри показалось, будто у нее помутилось в глазах. Фигура Форс вдруг стала призрачной, иллюзорной, и она буквально растворилась в толще деревянной двери.

Сердце Одри пропустило удар от испуга. Приглядевшись, она убедилась, что писательница действительно бесследно исчезла из комнаты.

Спустя несколько секунд ручка с тихим щелчком повернулась, и запертая изнутри дверь распахнулась настежь. Форс Уолл с довольной улыбкой вошла обратно. А стоящая на страже в коридоре Энни даже ухом не повела, совершенно не заметив происходящего у нее за спиной.

— Поразительное зрелище! — в полном восторге выдохнул Глайнт.

Одри тихонько втянула воздух и произнесла:

— Все мои сомнения развеяны.

Этот небольшой фокус позволил Одри окончательно убедиться в своей догадке. С такими сверхъестественными способностями перед этой Потусторонней открывались двери любых банковских хранилищ и тайных сокровищниц. Деньги и материалы для нее не были проблемой.