Перед его взором тут же вспыхнула размытая, искаженная картина. Сквозь помехи он едва мог разглядеть стоящего на коленях подростка с русыми волосами, обращенного лицом к безупречно чистому хрустальному шару.

Черная обтягивающая одежда юноши разительно отличалась от модных тенденций Королевства Лоэн. Она также совершенно не походила на традиционные наряды Империи Фейсак, Республики Интис или других стран, которые Клейн видел на страницах журналов.

Помещение, где он находился, тонуло в полумраке. Ветхая мебель то и дело озарялась внезапными вспышками света, однако до слуха Клейна не доносилось ни раскатов грома, ни шума дождя.

Наблюдая за этим видением, Клейн видел, как юноша, прижав сцепленные в замок руки ко лбу и согнувшись в поклоне, безостановочно о чем-то молил. Его низкий, густой голос гулким эхом вибрировал в ушах.

Клейн напряг слух, пытаясь разобрать слова, но вскоре осознал один весьма неловкий факт:

Он не понимал ни единого слова. Это был язык, с которым он никогда прежде не сталкивался!

«Быть таинственным владыкой над серым туманом и не знать „иностранных языков“…» — Клейн самоиронично усмехнулся. Не желая так просто сдаваться, он вновь принялся вслушиваться, сосредотачиваясь так сильно, словно сдавал аудирование по английскому в прошлой жизни.

Вслушиваясь все внимательнее, он постепенно осознал одну деталь:

Хоть язык незнакомца и не относился ни к одному из тех, что он изучал, по звучанию он поразительно напоминал древний фейсакский. Между ними определенно прослеживалось сходство!

«Отец… Мать… Кажется, эти два слова означают именно это? Очень похоже на древний фейсакский, но все же есть отличия…» — Клейн нахмурился, погрузившись в раздумья. — «Древний фейсакский был всеобщим языком человечества в Четвертую Эпоху и стал прародителем всех современных языков. К тому же он и сам постоянно претерпевал изменения… Сейчас я просто не в состоянии точно определить, что это за диалект…»

Он слушал и слушал, и, опираясь на грамматические конструкции, окончательно исключил лоэнский, фейсакский, интисский и прочие современные языки.

«Может, это один из исторических диалектов древнего фейсакского? Наподобие того, на котором были написаны дневники семьи Антигон?» — Клейн принялся легонько постукивать пальцами по краю длинного бронзового стола и едва заметно кивнул. — «Но есть и другой вариант. Древний фейсакский ведь тоже не из пустоты взялся, он произошел от языка гигантов… Северная Империя Фейсак всегда кичилась тем, что в жилах ее граждан течет кровь гигантов… Возможно, это и есть тот самый древний язык гигантов…»

Дойдя до этих умозаключений, Клейн, чьих знаний явно не хватало для окончательного вердикта, был вынужден прервать сеанс. Он втянул свою Духовность, обрывая визуальную и звуковую связь.

Он вовсе не собирался сию же секунду затаскивать этого молящегося юношу в пространство над серым туманом. Для начала следовало хотя бы понять, о чем тот просит.

Разумеется, до тех пор он будет периодически за ним наблюдать, устроив своеобразную предварительную «проверку».

Хух… Клейн протяжно выдохнул, откинувшись на спинку кресла посреди величественного храма в сером тумане.

Окутав себя Духовностью, он сымитировал чувство стремительного падения.

Покончив с «повторением» дневников Росселя, Клейн переоделся в строгий костюм и отправился в Клуб гадателей.

Несмотря на то, что его жалованье удвоилось, он все так же предпочел поехать на общественном экипаже. Единственной его роскошью стала поддержка бизнеса миссис Венди: он раскошелился на полтора пенса, купив стаканчик сладкого чая со льдом, чтобы хоть как-то спастись от полуденного зноя.

Добравшись до Хаулс-стрит, Клейн выбросил пустой бумажный стаканчик в мусорную урну и неспешно поднялся на второй этаж.

Прежде чем переступить порог, он дважды ущипнул себя за межбровье, заранее активируя Духовное зрение.

Едва войдя в приемную, юноша мгновенно ощутил витающую в воздухе легкую ауру печали.

Очаровательная девушка-администратор Анжелика сидела за стойкой с расфокусированным взглядом. Ее глаза заметно покраснели.

— Любая печаль рано или поздно проходит, — подойдя к стойке, мягко и успокаивающе произнес Клейн.

Анжелика резко вскинула голову и с легкой растерянностью пробормотала:

— Мистер Моретти…

Вскоре она пришла в себя и с удивлением спросила:

— Вы… вы уже знаете о том, что случилось с мистером Винсентом?

— Ах да, я совсем забыла, что вы — выдающийся Провидец.

Клейн подыграл ей, издав тяжелый вздох:

— Мое гадание показало лишь весьма размытую картину… Что именно стряслось с мистером Винсентом?

— Хозяин клуба сообщил нам, что у мистера Винсента во сне случился сердечный приступ, и он мирно ушел из жизни, — голос Анжелики дрогнул, и она едва не сорвалась на плач. — Он был таким добрым, обходительным… настоящим джентльменом. Для многих членов клуба он стал духовным наставником. И он… он ведь был еще так молод…

— Прошу прощения, что заставил вас вновь пережить эту боль, — Клейн не стал утешать ее сверх меры и медленно направился к переговорной.

Анжелика достала платок, промокнула глаза и нос, а затем, глядя в спину юноше, чуть громче спросила:

— Мистер Моретти, что будете пить?

— Черный чай.

Клейн предпочитал его кофе, хотя и считал вкус весьма посредственным.

Честно говоря, ему куда больше нравились имбирное пиво или сладкий чай со льдом. Вот только истинному джентльмену не подобало заказывать подобные детские напитки в столь респектабельном месте…

Из-за того, что сегодня был понедельник, в переговорной собралось от силы пять-шесть членов клуба. Сквозь призму Духовного зрения Клейн видел, что их эмоциональные фоны разительно отличаются: одни искренне скорбели, их ауры потускнели; другие же, казалось, вообще не придали случившемуся значения.

«Вполне нормально… Естественная реакция», — едва заметно кивнув, Клейн, опираясь на трость, занял первое попавшееся свободное место.

Он уже собирался отключить Духовное зрение, как вдруг увидел Анжелику. Девушка вошла в комнату и направилась прямиком к нему.

— Мистер Моретти, к вам клиент. Эм, тот самый, что приходил в прошлый раз, — понизив голос, сообщила очаровательная леди.

— Вы его запомнили? — с улыбкой переспросил Клейн.

«Интересно, удалось ли ему купить то чудодейственное зелье, следуя моей подсказке… Понадобится ли ему теперь операция…»

Анжелика поджала губы и ответила:

— Это единственный клиент, который согласился прождать вас в клубе целую половину дня.

Клейн взял трость, поднялся и молча направился к выходу.

В приемной он действительно увидел своего прошлого клиента. И первое, что бросилось ему в глаза — аура в области печени мужчины полностью восстановила свой нормальный цвет, вернув организму здоровую гармонию.

— Мои поздравления. Вкус здоровья поистине прекрасен, не так ли? — с улыбкой Клейн протянул руку для пожатия.

Богда на секунду опешил, а затем обеими руками вцепился в ладонь юноши, крепко стиснув ее:

— Мистер Моретти, вы и впрямь способны «видеть» моё состояние!

— Да, я полностью исцелился! Врач осматривал меня раз за разом, перепроверял анализы и до сих пор не может поверить, что болезнь просто исчезла!

Слушая восторженные, захлебывающиеся от счастья излияния Богды, Клейн хладнокровно убедился в одной важной детали:

Тот самый аптекарь из «Народной травяной аптеки Лоусона» стопроцентно является Потусторонним!

Он ведь собственными глазами видел, насколько плачевным было состояние печени этого джентльмена. Полное исцеление за считанные дни явно выходило за рамки возможностей обычных трав и традиционной медицины. Подобное чудо можно было объяснить лишь потусторонними силами!

А если добавить к этому недавнюю историю Глейсиса, сомнений не оставалось вовсе.

— Я должен покаяться перед Господом за то, что смел сомневаться в вас и в том чудо-аптекаре, — Богда, всё еще не выпуская руку Клейна, продолжал без умолку изливать свою признательность и стыд. — Те десять фунтов окупились сполна! За них я купил собственную жизнь!