«Лунный цветок, золотая мята, цветок глубокого сна, золотистый бергамот и скальная роза… Какой странный рецепт…» — тихо пробормотала Одри. — «Впрочем, перед любым магическим ритуалом необходимо очистить тело и успокоить разум. Это знак уважения к божеству… то есть, к тому, к кому обращаешься с молитвой».
Еще раз прокрутив в голове весь процесс, она поставила флакончик с маслом на край ванны и потянулась к застежкам своего легкого домашнего платья.
Шелковые одежды одна за другой опустились в корзину для белья. Одри заколола длинные волосы, потрогала воду рукой и, приподнявшись на цыпочках, осторожно шагнула в купель, с наслаждением погружаясь в ее теплые объятия.
Из ее уст вырвался блаженный вздох:
— Ах…
По телу разлилось приятное тепло, принося необычайное расслабление.
«Даже пальцем шевелить не хочется…» — Одри заставила себя взбодриться, дотянулась до светло-голубого флакончика и капнула несколько капель ритуального масла прямо в воду.
В воздухе мгновенно разлился тонкий аромат. Умиротворяющий запах таил в себе едва уловимую сладкую нотку. Одри сделала пару глубоких вдохов и удовлетворенно заговорила:
— Превосходно, пахнет просто чудесно.
И так расслабляет… так хорошо…
Совсем не хочется двигаться. Вот бы просто лежать так в тишине и покое…
В тишине… в покое… тихо…
Неизвестно, сколько прошло времени, как вдруг Одри услышала звонкий собачий лай.
Она резко распахнула глаза и в замешательстве огляделась по сторонам. Сьюзи, непонятно как открывшая дверь, сидела прямо возле ванны, уставившись на хозяйку с выражением абсолютной безысходности на морде.
Потерев уголки глаз, Одри поняла, что вода уже заметно остыла.
Она машинально спросила:
— Я… я что, уснула?
Сьюзи молча смотрела на нее, даже не удосужившись ни гавкнуть, ни вильнуть хвостом.
Неловко рассмеявшись, Одри бодрым тоном попыталась оправдаться:
— Ха-ха, а у этого ритуального масла и впрямь отличный эффект! Да, просто потрясающий!
Она поднялась из воды, взяла полотенце и, вытираясь на ходу, обратилась к золотистому ретриверу:
— Сьюзи, возвращайся на пост! Следи, чтобы Энни и остальные не вошли!
Дождавшись, пока собака выйдет, девушка смущенно показала язычок. Отбросив полотенце, она накинула на себя чистую белоснежную мантию.
Закрыв дверь ванной, Одри еще раз тщательно прокрутила в голове записанный ею ритуал.
Она взяла четыре свечи и расставила их по углам стола.
«Слева вверху — белый хлеб, справа вверху — фейнапоттерская лапша. Ах, как вкусно пахнет, жаль только, что остыла… Так, стоп, сейчас не время думать о еде! Слева внизу — паэлья с морепродуктами, справа внизу — дисийский пирог…» — следуя указаниям Шута, Одри скрупулезно обустраивала алтарь, то и дело одергивая себя и качая головой.
Закончив приготовления, она одну за другой зажгла все четыре свечи, взяла серебряный кинжал и вонзила его в горстку крупной соли.
Прочитав на гермесе заклинание освящения, Одри вытащила украшенный витиеватыми узорами клинок и опустила его в кубок с чистой водой.
Собравшись с мыслями, она извлекла серебряное «священное лезвие» и, погрузившись в медитацию, представила, как ее Духовность концентрируется и мощным потоком срывается с острия кинжала.
Невидимая сила хлынула наружу. Одри с клинком в руке обошла алтарь по кругу и явственно ощутила, как вокруг воздвиглась стена из Духовности, надежно отсекающая любую скверну и внешние помехи.
Она изо всех сил удерживала состояние «Зрителя», не позволяя радости и волнению нарушить ход ритуала.
Отложив серебряный кинжал, она взяла кристально чистый светло-голубой флакончик и капнула по одной капле на каждую свечу.
Пшш!
В воздухе мгновенно разлился тонкий аромат. Разум, тело и Духовность Одри погрузились в глубокую безмятежность.
Сделав глубокий вдох, она в почтении склонила голову и начала читать основное заклинание на языке гермес:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом;
— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.
— Я молю о Твоей помощи.
— Я молю о Твоем благословении.
— Я молю даровать мне хороший сон.
— О, цветок глубокого сна, трава багровой луны, передай свою силу моему заклятию!
— О, золотистый бергамот, трава солнца, передай свою силу моему заклятию!
Едва Одри закончила читать заклинание и приготовилась мысленно сформулировать свою просьбу, как вдруг почувствовала, что внутри запечатанного духовного барьера поднялся ветер. Опустив взгляд, она увидела, как на тыльной стороне ее ладони закружилась темно-красная звезда.
Сердце девушки екнуло. Она поспешно прикрыла глаза, сосредоточилась и со всей искренностью вознесла свою мольбу.
Когда ритуал завершился, она с легким недоумением огляделась по сторонам, но не заметила больше никаких странностей.
«И это все?» — нахмурившись, тихо прошептала Одри.
* * *
«Король Желтого и Черного, повелевающий удачей… Шут, что не принадлежит этой эпохе…» — находясь в капитанской каюте «Лазурного Мстителя», облаченный в мантию с узорами молний Элджер Уилсон беззвучно повторял про себя три услышанные днем строчки описания. Он словно пытался выудить из них хоть какую-то зацепку, ведущую к истинной личности таинственного Владыки.
С тяжелым вздохом он покачал головой и, охваченный легким раздражением, поднялся с места. Впрочем, дальше этого дело не зашло — он так ничего и не предпринял.
Элджер не до конца доверял «Лазурному Мстителю» — древнему кораблю, доставшемуся в наследство еще со времен династии Тюдоров. Хотя он и перехватил над ним контроль, интуиция неустанно твердила: этот корабль таит в себе множество мрачных секретов, прямо как и сам Кровавый Император.
Именно поэтому он был готов использовать этот корабль-призрак для проверки способностей Шута, но наотрез отказывался проводить на его борту неизведанные магические ритуалы.
Погрузившись в раздумья на несколько минут, Элджер покинул капитанскую каюту и вышел на палубу. Окинув взглядом немногочисленных членов команды, он объявил:
— Мы приближаемся к архипелагу Рорстед. Сделаем там остановку на один день.
Матросы тут же радостно заголосили:
— Благодарим вас, владыка епископ!
Поскольку корабль-призрак мог управляться сам собой, команда была совсем небольшой. Им не приходилось беспокоиться о припасах — каждый день на их столах чудесным образом появлялись свежие продукты и чистая вода. Однако монотонные, сливающиеся в одну нескончаемую череду дни плавания и не меняющийся ни на йоту пейзаж изрядно выматывали и тело, и душу. Казалось, матросы постоянно что-то подавляют в себе, сдерживаются из последних сил, пока напряжение не достигает критической точки, грозя вырваться наружу.
А архипелаг Рорстед славился как один из крупнейших колониальных центров в море Соня. Торговля здесь кипела, и можно было найти развлечения на любой вкус.
Один из «Моряков» многозначительно повел бедрами, издав смешок, понятный любому мужчине:
— Сил нет терпеть!
* * *
По пути на Зотланд-стрит Клейн, безмятежно почитывающий газету в общественном экипаже, вдруг замер. Ему почудилось, будто сквозь пространство прорываются чьи-то иллюзорные голоса.
Незримый шепот эхом отдавался в его разуме, заставляя лоб неконтролируемо пульсировать.
Этот невнятный зов, содержание которого невозможно было разобрать, нахлынул внезапно и так же стремительно отступил. Спустя какой-то десяток секунд от него не осталось и следа. Клейн схватился за лоб, изо всех сил сопротивляясь пульсирующей боли, рвущейся из самых недр мозга.
«Те самые шепотки неведомых сущностей, о которых предупреждал старый Нил? Последствия слишком высокой Духовности?» — мысли в голове сменяли одна другую. Внезапно Клейн заметил, что на тыльной стороне его правой руки проступили четыре черные точки. Они напоминали крошечные врожденные родинки и почти не бросались в глаза.
