Лошадь переступила с ноги на ногу. Меня грубо спихнули с седла. Тело сгруппировалось инстинктивно, но со связанными руками приземление вышло жёстким. Я упал набок, ударившись плечом о булыжник. Пыль поднялась облаком, попала в лицо. Мелкие острые камни впились в щёку, нос забило землёй.

Продолжаем поддерживать роль пленника. Кто-то подошёл и плюнул рядом, слюна смешалась с пылью в паре сантиметров от моего лица. Так, а вот это уже перебор. Внутри вскипела злость — холодная и острая.

Шипы льда выросли под ногами у джунгара. Лёд откликнулся на эмоцию мгновенно, холодом пробежал по венам, сконцентрировался в кончиках пальцев, вырвался наружу. Тонкие кристаллы пробили твёрдую землю, выстрелили вверх острыми иглами. Они были длиной с палец, голубоватые, словно вырезанные из чистого хрусталя. Не настолько большие, чтобы серьёзно ранить животное, но достаточно, чтобы испугать его до полусмерти.

Итог получился шумным, громким и очень выразительным. Конь заржал от ужаса, встал на дыбы. Глаза его расширились от страха, ноздри раздулись. Джунгар, не ожидавший подвоха, потерял равновесие.

Смех вырвался из моей груди — искренний и громкий. А плеватор распластался на земле неуклюже и болезненно. Доспехи звякнули о камни, пыль поднялась серым облачком вокруг упавшего тела. Лицо его, перекошенное от удивления и острой боли, стало красным, как спелая свёкла. Кажется, при падении он сильно прикусил язык, и теперь по подбородку медленно текла тонкая струйка ярко-алой крови. Выражение лица было бесценным — смесь боли, удивления и оскорблённого достоинства.

Тут же атмосфера изменилась. Джунгары успокоились и начали смотреть на меня с подозрением. Я почувствовал, как напряжение в воздухе стало почти физически ощутимым. Руки потянулись к оружию, голоса стихли.

Следующий этап — показать, что я маг. Для чего? Потому что к магу нужно относиться аккуратнее, это уже моя личная хотелка. Нет желания, чтобы из меня тут грушу для битья сделали или унижали без причины. И есть ещё одна цель, она уже работает. На монголов посмотрели с лёгким уважением. Брови джунгаров приподнялись, в глазах мелькнуло что-то новое — смесь осторожности и невольного уважения. Они, обычные воины, как-то пленили мага. Мне же нужно, чтобы Жаслан и Бат какое-то время тут спокойно побыли, пока я не завершу свою задумку.

К нам подошёл какой-то мужик — широкоплечий, с брюхом, выпирающим над поясом. На лице — плетёные косички из бороды, украшенные бусинами и металлическими кольцами. Одежда богатая, доспехи качественные, явно не рядовой воин. Он тут же начал говорить и указывать на меня. Голос командный, привыкший отдавать приказы. Каждое слово звучало как удар молота по наковальне. Отвечал ему Бат ровным голосом, стоял с выпрямленной спиной.

У монгола спросили именно то, что я и планировал. Мысленно поставил галочку — ещё один шаг плана выполнен. Мужики выдали мою заготовку о том, что использовали на мне верёвки, сдерживают магию. А поймали меня, когда я отдыхал от дороги.

Зазвучали шуточки о том, что русский слаб и не осилил долгую езду на коне. Вон улыбочки возникли на лицах джунгаров — кривые, с оттенком презрения. Зубы блеснули в бородатых физиономиях. Мол, изнеженный русский не выдержал степных нагрузок. Конечно же, они не поверили в эту легенду полностью, но зерно сомнения было посеяно. Может, чужак действительно слабее, чем кажется?

Меня развязали. Верёвки упали на землю с глухим стуком. Кровь прилила к затёкшим рукам, принеся с собой болезненное покалывание. Тысячи «муравьёв» поползли по коже от кончиков пальцев до плеч, суставы хрустнули при первом движении.

Я вытащил кляп изо рта. Ткань была мокрой от слюны, неприятно пахла. Челюсти ныли от вынужденного напряжения. Язык был сухим, как наждачная бумага.

И тут же атаковал. Лёд возник на моих ладонях мгновенно. Магия откликнулась, как верный пёс на зов хозяина. Холод собрался под кожей, кристаллизовался, вырвался наружу потоком белых искр.

Взмах, и десять врагов упали. Лезвия льда разрезали воздух со свистом, словно стрела, выпущенная из тугого лука. Они вонзились в тела с мокрым звуком, кровь брызнула, окрашивая белый лёд в алый цвет. Крики боли смешались с командами и руганью.

Каменные шипы выросли из земли с хрустом. Почва под ногами задрожала, подчиняясь воле. Серые иглы пробили кожаные доспехи, вонзились в плоть. Ещё несколько джунгаров упали, корчась от боли.

Затем я поднял ледяную метель. Воздух вокруг загустел, наполнился кристаллами льда. Они кружились, создавая непроницаемую завесу. Холодный ветер завыл, подхватывая снежинки. Началась паника.

Джунгары отступали, закрывая лица руками от колючего снега. Ледяные осколки резали открытую кожу, оставляя тонкие красные полосы. Кто-то кричал от боли, кто-то ругался, кто-то просто бежал.

Вот он, один из важных моментов. Сердце стучало ровно, несмотря на хаос вокруг. Нужно показать, что Бат с Жасланом якобы на стороне джунгаров. Пока я атаковал одних, монголы должны были броситься на меня со спины.

Краем глаза уловил движение. Жаслан приближался справа, меч держал наготове. Пришлось отвлечься от атаки на врагов. Холодная сталь разрезала воздух в миллиметре от сонной артерии, и я почувствовал движение воздуха на коже шеи. Сука! Это было близко. Хорошо играет свою роль.

Ещё один взмах порезал мне ногу. Лезвие скользнуло по бедру, рассекло ткань штанов. Мышцы обожгло болью, кровь потекла по ноге — рана неглубокая, но болезненная.

Упал на колено, изображая большее повреждение. Камни впились в повреждение, боль вспыхнула с новой силой. Тут же я получил удар рукоятью меча по виску. В глазах поплыло, перед взором заплясали чёрные точки.

Что-то он перестарался. Висок взорвался болью, по лицу потекла кровь. Ладно, спишем на правдоподобность. Меня начали связывать теми же верёвками, что и раньше. Грубые руки монголов дёргали, заламывали, затягивали узлы. Мужики старались изо всех сил, злые на неожиданное сопротивление. Лица искажены яростью, движения резкие, болезненные.

Сделал вид, что магия моя истощается. Изобразил слабость — тело обмякло, дыхание стало поверхностным, взгляд расфокусировался, голову повесил. Пусть думают, что я потратил все силы на этот приступ ярости.

И вот меня уже крутят с десяток джунгар. Зачем? Кто знает. Видимо, показать, что они тут главные. Злые, раздражённые, но уже более осторожные. Пыль поднялась облаком, когда меня вздёрнули на ноги.

— Не сломать вам меня! — бросил пафосную фразу. Голос был хриплый, но уверенный. В глазах попытался зажечь огонёк вызова. Пусть видят, что дух не сломлен.

Заметил, что на Бата и Жаслана посмотрели уже по-другому. Уважительные кивки, одобрительные похлопывания по плечам, мол, молодцы, смогли одолеть опасного мага. Сдержал улыбку, борясь с желанием выдать триумф. На время я им тут организовал маленькое доверие. Не полное, но достаточное для выживания.

Меня подхватили под руки и потащили. Ноги едва касались земли, тело болталось между двумя конвоирами.

Лагерь проплывал перед глазами — костры, юрты, группы воинов. Кто-то чистил оружие, кто-то чинил доспехи — обычная жизнь военного расположения.

Открыли дверь какой-то палатки. Внутри стояла железная клетка, сваренная из толстых прутьев. Острый запах металла и старого пота ударил в нос. Пол был земляным, покрытым старой соломой.

Щёлкнули замки, и меня бросили внутрь. Ударился головой о прутья, вспышка боли прострелила череп. Зло посмотрел на конвоиров: глаза сузились, челюсти сжались. Меня оставили одного в полумраке.

Выдохнул с облегчением. Отлично! Всё как по нотам, первый этап плана выполнен успешно.

Жаслан и Бат вязали меня специально так, чтобы я мог вырваться. Повернул запястья, проверяя узлы: достаточно тугие, чтобы казаться надёжными, но с секретным ослаблением. Джунгары не знали жаслановских хитростей с верёвками.

Перед этим я выяснил, что у монголов и джунгаров есть такие же кандалы и цепи, которые полностью гасят магию. Но они мне были не нужны, поэтому сошлись на верёвках для слабого мага. Возраст у меня небольшой, опыта вроде немного, враги не ожидали настоящей силы. Всё это, помноженное на гордость и презрение степняков к чужакам, дало нужный эффект.