— Без железа, — хмыкнула Изольда с нотками превосходства человека, владеющего важной информацией. — Мужчина, как только может иметь детей, должен их делать. И чем их больше, тем лучше воин. Дети, особенно сыновья, — отражение твоей власти и её крепости.

Логика в этих словах есть, тем более если такие традиции. Но как всё вывернула в свою пользу! Вот оно — отличие девушки от женщины. Прикрыть своё желание потребностью или надобностью. А ещё лучше сделать так, будто это мне и нужно. Тонкая манипуляция, которую я видел насквозь, но не мог не оценить её изящество.

— Поэтому перевёртыши не могут через какое-то время размножаться, — скрипнула зубами Изольда, и в голосе её зазвучала глубокая, застарелая обида, которая, казалось, никогда не исчезнет. — Мы монстры и не достойны такой чести. Оружие, инструмент.

— Завязывай! — оборвал её, не желая погружаться в очередные жалобы и стенания.

Закрыл глаза, чувствуя, как усталость наваливается на меня тяжёлым одеялом. Похоже, путешествие будет более «интересным», чем я ожидал. Монголы, духи, шаманы, Изольда со своими желаниями… А это я ещё не вытащил остальных.

В общем… Я сдался. Юное тело, давненько не было близости, куча стресса. Ещё недавно вообще был подростком с бурлящими гормонами и неустойчивой психикой. А что мог сделать, когда меня голым телом обнимают и грудь прямо у носа? Есть пределы даже такому сильному самоконтролю.

Кожа Изольды была мягкой и горячей под моими руками, её прикосновения — уверенными и опытными. Она знала, чего хотела, и умела это получать. В тесном пространстве палатки наши тела сплетались. К середине ночи мы закончили. Мать перевёртышей спала, как ребёнок, свернувшись клубком под моим боком. Лицо счастливое, на устах — улыбка, как будто она получила не только физическое удовлетворение, но и какую-то эмоциональную победу.

Выбрался из её объятий, стараясь не разбудить. Захотелось подышать свежим воздухом. А то у нас в палатке от температуры тел словно баня — воздух тяжёлый и влажный, пропитанный запахами.

Накинул на плечи рубаху и выглянул наружу. Ночь встретила меня прохладой, которая мгновенно освежила разгорячённую кожу. Звёзды висели низко над степью, такие яркие и близкие, что, казалось, можно дотянуться рукой и сорвать одну, как яблоко с ветки. Никогда ещё я не видел такого неба — бездонного, усыпанного мириадами светящихся точек, которые складывались в причудливые узоры.

В дозоре стояли пятеро монголов, их силуэты чернели на фоне звёздного неба. На меня бросили сальный взгляд и кивнули, словно одобрили. Судя по их ухмылкам и жестам, звукоизоляция палатки оставляла желать лучшего. Ладно, будем считать «расслабление» необходимостью дипломатической миссии. В конце концов, если это повышает мой статус в их глазах, почему бы и нет?

«Па-ма», — прозвучало где-то рядом, настолько тихо, что я сначала подумал: почудилось.

Повернулся, напрягая все чувства, чтобы понять, откуда идёт звук. Ночь была тихой, только сверчки стрекотали в траве да изредка фыркали лошади.

«Памаге», — ещё раз, чуть громче, где-то совсем близко, будто прямо за моим плечом.

Холодок пробежал по позвоночнику, но я не показал, что напрягся. Лицо осталось бесстрастным, только мышцы непроизвольно натянулись, готовые к действию.

Тут же взял контроль над паучками и начал прочёсывать территорию вокруг. Мои маленькие шпионы двигались бесшумно, проникая в каждую трещину, осматривая каждый куст, каждый камень. Их магическое зрение позволяло видеть в темноте почти как днём.

Монстры рассредоточились на километр и ничего не нашли — ни следа чужого присутствия, ни намёка на источник странного звука. А сам он пропал, растворился в ночной тишине, словно его никогда и не было.

Монголы никак не отреагировали, продолжая неспешный обход лагеря. Их лица в свете звёзд казались вырезанными из камня — суровые и непроницаемые. Я постоял ещё несколько минут, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к ночным звукам, но больше ничего необычного не заметил.

Вернулся обратно в палатку, где меня встретило тепло и ровное дыхание спящей женщины. Мать перевёртышей уже заняла всё спальное место, раскинувшись звездой, как ребёнок, который впервые получил большую кровать в своё распоряжение. Одеяло сползло. Изгибы тела, мягкие линии груди, плоский живот — всё говорило о совершенстве, созданном не природой, а магией.

Кое-как забрался и сдвинул наглую особу, которая что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Укрыл, чтобы не замёрзла.

Закрыл глаза, погружаясь в дремоту, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг странного звука: «Что это было? Дух? Призрак? Или просто игра воображения, разогретого рассказами Изольды о монгольских верованиях?» В этом мире я научился не отбрасывать даже самые фантастические гипотезы.

Сон наконец сжалился надо мной, обволакивая сознание мягкой пеленой. Последней мыслью было: «Нужно быть готовым ко всему».

По ощущениям, прошло несколько минут, а меня уже толкали в бок, настойчиво и безжалостно вырывая из глубокого сна, который казался слишком коротким.

— Просыпайся! — шептала Изольда на ухо.

Я же только лёг… По крайней мере, так казалось моему измученному телу, которое протестовало против раннего подъёма. Сквозь ткань палатки пробивался слабый серый свет — ещё даже не рассвет, а только его предвестник.

— Уже утро наступает, — продолжила гладить меня по голове Изольда, её пальцы нежно перебирали волосы. — Монголы считают, что кто поздно встаёт, тот ленивый, а это значит — слабый.

Потянулся, чувствуя, как хрустят суставы. Тело ныло от нагрузки вчерашнего дня и жёсткой постели. Мы выбрались из палаток вместе с нашими новыми «друзьями». Небо на востоке уже светлело, приобретая нежно-розовый оттенок, но солнце ещё не показалось из-за горизонта. Воздух был свежим и холодным, заставлял вздрагивать и растирать руки.

На нас уставились с интересом и даже лёгким восхищением. Особенно на Изольду, которая, несмотря на раннее пробуждение и трудный предыдущий день, выглядела свежей и отдохнувшей. Её глаза блестели, волосы, хоть и непричёсанные, падали красивыми волнами на плечи. Я же, наверное, смотрелся не так презентабельно.

Умылись холодной водой из ручья. Ледяные струйки обожгли лицо, но сразу прогнали остатки сна. Затем собрали лагерь: палатка быстро исчезла в пространственном кольце, вызвав новые заинтересованные взгляды монголов.

Мужики перекусили вяленым мясом и лепёшками, запив их всё тем же напитком из фляги. Выдвинулись, когда первые лучи солнца только коснулись верхушек травы, окрасив их золотом. Монголы теперь как-то иначе смотрели на меня — с уважением, смешанным с любопытством.

В голове не укладывалось, что для них есть столько «показателей» мужественности в маленьких делах, которые в целом их вообще не должны интересовать. Лошадь, ночь с женщиной, ранний подъём, отсутствие страха в тумане…

— Тебе повезло, — тихо прошептала Изольда, идя рядом со мной. Утреннее солнце золотило её волосы, создавая вокруг головы подобие нимба.

— Правда? — поднял бровь, наблюдая, как она постоянно оглядывается по сторонам, словно в ожидании опасности. — И в чём же?

— Возраст… — хмыкнула дама, прищурившись от яркого солнца. — Будь ты старше, уже должен был бы иметь детей, а старших брать с собой в поход и на битву, показывать свою гордость и силу. Но ничего, дело наживное. Женщины у тебя есть, остальное за малым.

— Угу, — кивнул, не желая углубляться в эту тему.

Планы на продолжение рода явно не входили в список моих приоритетов на данный момент.

Монголы тем временем начали сбавлять шаг, их движения стали напряжёнными, а головы повернулись в одном направлении. Я проследил за взглядами, но не увидел ничего особенного — просто равнина, уходящая к горизонту. Вот только что-то в их поведении насторожило меня. Слишком синхронное напряжение, слишком много беспокойства для пустого места.

Бат повернулся и что-то мне сказал, его лицо было серьёзным, а рука непроизвольно легла на рукоять сабли. Я понял лишь несколько слов: «Опасность, тихо, держаться вместе». Учиться языку не переставал, но пока мой словарный запас был слишком скуден для полного понимания.