— Ты зачем так сильно влила в меня энергию? — возмутилась Ольга. — У нас почти получилось… Теперь всё сначала начинать!

До меня донёсся запах неудачного эксперимента. Смесь трав, химикатов, металла и ещё чего-то неопределимого, от чего слегка першило в горле. Глаза моментально начали слезиться, а в носу возникло странное щекочущее ощущение.

Сашенька опустила голову, именно её отчитывала Смирнова. Девушка выглядела… уже лучше, занята делом. Надеюсь, когда я вернусь, они создадут эталонку пятого ранга.

— Усиливай сначала на пять процентов. Потом на десять, в середине эксперимента — на пятнадцать, и дальше дожимаем, когда начнётся насыщение, — дала напутствие Оля. — Поняла?

— Да… — как-то неуверенно ответила Саша. — А как мне понять, когда какая фаза?

— Следить! — устало выдохнула Смирнова. — Мало мне проблем, так ещё тебя скинули. Вот же Лампа! Ну ничего, я ему потом устрою.

— Кх-кхм! — кашлянул.

Головы повернулись в мою сторону, глаза расширились. Алхимики замерли.

Смирнова тут же направилась ко мне, плавно лавируя между столами с оборудованием. Её походка была лёгкой, почти танцующей, а глаза сияли от воодушевления.

— Павел Александрович, — поклонилась она, слегка наклонив голову и задержав взгляд на моём лице. Голос звучал мелодично, с едва заметной хрипотцой. — Вон те ящики… Это зелья, усиленная эталонка четвёртого ранга — пока всё, что мы смогли делать.

— Благодарю, — кивнул, чувствуя, как от её близости по коже пробегает лёгкая дрожь. Запах духов, смешанный с лабораторными ароматами, создавал странное ощущение.

— Рядом артефакты, — продолжила девушка, указывая тонкой рукой в сторону соседнего стола. — Защитных — триста штук, атакующих столько же. Также десять глушилок, — перечисляла она, загибая пальцы. — Что насчёт моего предложения вам? — вплела будто между прочим, резко меняя тон на более интимный.

— Какого? — поднял бровь, хотя прекрасно понимал, о чём она. Сердце предательски ускорило ритм, а в горле образовался комок.

— Свадьбы. Вы решили? Достойна я? — не смущаясь, выдала Оля, глядя прямо в глаза. В её взгляде была такая уверенность, что захотелось отступить на шаг.

Я искал выход, осматривая лабораторию в поисках отвлекающего манёвра — запасной двери, люка в полу, чего угодно.

— Вернусь и отвечу, — выдал, ощущая себя загнанным в угол. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а затем расслабились. — Сейчас немного другие сложности.

— Они всегда будут, — парировала Смирнова, делая шаг, сокращая расстояние между нами. От неё исходил жар, как от маленького солнца. — Вы двигаетесь только вперёд, и дальше их станет больше. Если не хотите… — нижняя губа оттопырилась, а в глазах появился намёк на влагу. — Просто скажите.

И что мне ответить? Вот это напор. Спросила бы, как захватить город, как организовать людей, как совершить нападение — вот тут пожалуйста, а дела сердечные — не моя сильная сторона. Ладони слегка вспотели, в висках пульсировала кровь.

Соскочить со словами, что «ты мне нравишься» уже не выйдет, использовал эту карту в прошлый раз. А вообще чего я думаю? Я теперь граф с личными землями и городом. Больше жён — выше статус. Эта мысль вызвала внутреннюю усмешку: «Какая циничная логика».

— Вернусь, съездим в одно тёплое место, и там мы с тобой поженимся! — сказал твёрдо, услышав свой голос словно со стороны. Решение пришло внезапно, но ощущалось правильным.

Оля обняла и поцеловала. Тепло её тела передалось мне, руки обвились вокруг шеи, а губы, мягкие и настойчивые, прижались к моим.

Для разнообразия должны же быть у меня не только монстры? Зейнаб и вот Оля. В другой жизни я бы даже не думал. Там всё запрещали, и часть меня словно продолжает ограничивать. Старые привычки умирают тяжело.

Подошёл к стене, где лежали ящики. Вот и пополнение артефактов и зелий. Провёл пальцами по гладким поверхностям, ощущая лёгкую вибрацию магии внутри.

Осталось только заглянуть к дяде Стёпе, узнать, что он там сделал из тех степных ползунов, которые сплавились от атаки урода-мага. Да и мой саркофаг… Предстоит ещё одно важное дело.

Толкнул дверь, и в лицо ударил такой запах… Нет, скорее, амбре. Крайне жёсткое, что можно повесить топор. Воздух был густым от перегара, пота и чего-то кислого. Ноздри сжались в инстинктивной попытке блокировать этот ароматический удар.

Заглянул, щурясь от резкой вони. В кабинете двое. Оба в… Слюни? Дрова? Наверное, правильнее будет «в труху». Одежда мятая, лица красные, взгляды мутные.

Казимир и Дядя Стёпа играли в ножик. Рука на столе, пальцы растопырены, и оба по очереди пытаются попасть между. Лезвие ножа сверкало в тусклом свете, со свистом втыкаясь в дерево стола, испещрённого уже десятками маленьких дырок.

— О! Магинский… — поднял на меня замутнённый взгляд алхимик. Его веки были тяжёлыми, словно свинцовыми, а зрачки расширены до предела. — А мы тут в ножик смерти играем.

— Чего? — поднял бровь, чувствуя, как холодок пробежал по спине от этих слов.

— Ну, лезвие в том яде, который я тебе давал. Поцарапай себя, и всё… Конец! — гордо икнул рыженький, расплываясь в глупой улыбке. Рука с ножом дрогнула, лезвие опасно качнулось в воздухе.

— Охренели, что ли? — вырвал тот белый клинок из рук Казимира, ощущая, как адреналин бьёт в кровь. Движения были быстрее мысли.

— Всю радость испортил, — икнул маг, обиженно надув губы. Его тело покачивалось на стуле, словно в такт невидимой музыке. — Мы на слабо тут поспорили.

— Вообще плевать! — оборвал его, ощущая, как раздражение поднимается горячей волной. — Слушайте меня, старые забулдыги.

— Да что ты понимаешь? — вмешался дядя Стёпа, разводя руками так широко, что чуть не упал со стула. Запах перегара от него был настолько сильным, что щипало глаза. — Мы не виделись лет… — посчитать он не смог, брови сошлись на переносице в мучительной попытке сконцентрироваться. — Много!

Ладушки, приведём их в чувства. Источник откликнулся мгновенно, словно только и ждал призыва. По каналам пробежал холодок, а затем приятное тепло. На руке вспыхнули два шара яда, мерцающие зеленоватым светом.

Каждому по подарку. Магия впитывалась в их тела, пока на меня смотрели замутнённые глаза, не понимающие, что происходит. Запах яда смешался с перегаром.

Два тела упали на пол и задёргались. Судороги пробегали по мышцам, заставляя конечности выгибаться. На Казимира подействовало слабее — видимо, сказывается более высокий ранг. Его тело подрагивало, но контроль он терял лишь на мгновения. А вот рыженький трясся с пеной у рта. Белые хлопья пузырились в уголках губ, глаза закатились, обнажая белки.

За минуту маг пришёл в себя и вскочил злой, отряхивая одежду и тяжело дыша. А вот дяде Стёпе потребовалось аж пять, и это мне ещё пришлось выводить яд. Зато трезвые как стёклышки. Глаза прояснились, движения стали чёткими.

— Его с собой в кабак не возьмём! — заявил рыженький, придя в себя, указывая на меня дрожащим пальцем. Лицо всё ещё было бледным, но взгляд уже полон возмущения. — Всю радость убьёт! И девки на него ведутся, всех себе заберёт.

— Да! — кивнул Казимир, морщась и потирая виски.

— Что ты там сделал из материала? — перевёл тему, стараясь не обращать внимания на их недовольство. Времени на препирательства нет.

— А-а-а! — тряхнул головой пацан, словно отгоняя оставшиеся клочья опьянения. — Вот, смотри!

Меня подвели к столу, заваленному инструментами, колбами и какими-то странными приспособлениями. В центре лежали предметы, тускло поблёскивающие в свете ламп.

— А где ножик? — начал искать оружие дядя Стёпа, шаря руками по столу и роняя какие-то мелкие предметы. Его движения всё ещё были неловкими, но уже осмысленными.

— Этот? — достал из кармана белый кинжал, ощущая лёгкий вес. Лезвие казалось обычным, но, приглядевшись, можно различить тончайшую сеть рун, вплетённых в материал.

— Да! — кивнул пацан, глаза его загорелись азартом. — В общем, та штука, которую ты мне дал… охренеть какая сильная. Не буду вдаваться в подробности, их пойму только я, потому что из всех тут я самый умный! — зачем-то сделал ударение и повернулся к Казимиру рыженький, выпячивая грудь и задирая подбородок.