Сюсюкин зачитал соответствующий отрывок из древнего закона. Его голос звучал монотонно, хоть и с нотками гордости за проделанную исследовательскую работу. Текст был сложным, с архаичными формулировками и юридическими терминами, но суть была ясна: как независимый правитель отделившейся территории я имею право создавать собственную знать, хотя и ограниченную в рангах.

Я не мелочился. Жора, Витас, Медведь, Лахтина и Изольда, Фирата и Тарим. Смирновы… Послал за Лампой. Вот, кто плакал больше всех, когда узнал, что он теперь барон из рода Магинских.

Решение далось легко. Эти люди заслужили признание своей преданностью и заслугами.

Жора — мой верный соратник с самого начала, первый, кто поверил в меня и мои планы. Сейчас он сидел справа, его обычно суровое лицо смягчилось от неожиданной чести. Пальцы нервно теребили край рукава — редкий признак волнения у этого невозмутимого человека.

Витас просто кивнул с благодарностью. Но в его глазах читались искреннее удивление и признательность. Спина выпрямилась ещё сильнее, словно осознание новой ответственности добавило жёсткости и без того идеальной военной осанке.

Медведь, в отличие от сдержанного Витаса, не скрывал эмоций. Его широкое лицо расплылось в улыбке, обнажая крепкие зубы. Он шумно выдохнул и даже слегка ударил кулаком по столу — не от злости, а от переполнявших чувств.

Лахтина приняла новость с королевским достоинством — лишь лёгкий наклон головы выдал её удовлетворение. Но в тёмных глазах промелькнуло что-то похожее на алчность. Она явно считала это лишь первым шагом на пути к большим почестям. Её пальцы с длинными ногтями слегка постукивали по подлокотнику кресла.

Изольда удивила всех своей реакцией. Обычно сдержанная и почти суровая женщина внезапно расплакалась. Слёзы беззвучно катились по щекам, пока она пыталась сохранить хотя бы видимость спокойствия. Возможно, для неё это означало нечто большее, чем просто титул.

Фирата и Тарим обменялись быстрыми взглядами, полными удивления и радости. Тарим сжал руку своей сестры, выражая молчаливую поддержку. Фирата в ответ едва заметно улыбнулась.

Смирновы выглядели совершенно ошеломлёнными. Отец что-то мямлил, снимал очки, протирал и надевал. И так по кругу. Ольга была вся красная как рак. Не знала, куда себя деть. Девушка отводила взгляд от меня и часто дышала.

— Мы земельные аристократы… — заикаясь, промолвил Смирнов. — Это… Это…

А вот реакция Лампы превзошла все ожидания. Посланный за ним слуга вернулся с рыжеволосым юношей. По осанке я уже понял, что это именно пацан. Когда он услышал новость, его лицо прошло через целую гамму эмоций — от недоверия до шока, от шока до восторга. А потом Лампа разрыдался. Не тихо, как Изольда, а громко, с всхлипываниями и причитаниями. Слёзы лились ручьём, пока он пытался выразить благодарность сквозь рыдания. Это выглядело почти комично, учитывая обычно циничный характер дяди Стёпы, обитавшего в этом теле.

— Я… я не достоин… такой чести… мой господин… — выдавливал из себя слова Лампа между всхлипываниями, размазывая слёзы по лицу. — Барон… я… из рода Магинских… никогда не думал…

Его эмоциональная реакция была настолько искренней и неожиданной, что даже самые серьёзные из присутствующих не смогли сдержать улыбок. Этот момент немного разрядил официальную атмосферу собрания, внеся нотку человечности в процедуру.

Вероника и Елена получили автоматом мой графский титул.

Сюсюкин услышал новость, когда склонился над бумагами, внося очередные правки в документы. Его перо замерло в воздухе, несколько капель чернил упали на пергамент, образовав тёмные кляксы. Он медленно поднял голову, глаза расширились от удивления. На секунду казалось, что адвокат не расслышал или не понял. Затем его лицо искривилось, губы задрожали, и по щекам покатились слёзы. Он попытался что-то сказать, но только беззвучно открывал и закрывал рот не в силах произнести ни слова от переполнявших его чувств.

Клаус стоял у стены, прислонившись к ней в своей обычной манере. Услышав своё имя в списке новых баронов, он вздрогнул так, словно его ударили. Выпрямился, глаза расширились, рука непроизвольно дёрнулась к груди. Вор, привыкший скрывать эмоции, на этот раз не смог сдержаться — его лицо буквально расцвело, глаза заблестели, а на губах появилась широкая улыбка. Он даже сделал шаг вперёд, словно хотел подойти ближе, но остановился.

— Благодарю, глава! — поклонился Бах. — Понимаю, что это авансом. Я не подведу вас.

Я наблюдал за реакцией каждого, отмечая искреннее удивление и благодарность. Возможно, кому-то покажется, что я был слишком щедр, раздавая титулы всем своим приближённым, но это не так.

Лахтина не могла скрыть своего негодования. Её прекрасное лицо исказилось гримасой возмущения, когда она осознала, что получила лишь баронский титул, в то время как перевёртыши носили графские. Пальцы впились в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки побелели. Глаза метали молнии, а тонкие губы сжались в узкую линию.

— Я, королева древнейшего и могущественнейшего клана, ношу титул, равный простым смертным? — её голос звенел от едва сдерживаемого гнева. — В то время как эти… — она бросила презрительный взгляд в сторону Елены и Вероники, — носят графские короны?

Какие, в задницу, короны? Она вообще понимает, что такое титул у людей? И что за проснувшаяся жажда человеческих титулов? Покачал головой, и Лахтина тут же заткнулась.

Сюсюкин, уже оправившийся от эмоционального потрясения, вытер слёзы и вернулся к деловому тону. Он кашлянул, привлекая внимание, и начал объяснять процедуру оформления документов. Его голос, спокойный и уверенный, внёс нотку рациональности в накалённую атмосферу.

— Оформление всех людей рода потребует времени, — пояснил он, перебирая бумаги. — Тысячи жителей на территории… Месяцы работы, не меньше.

Я кивнул, соглашаясь с его оценкой. Сюсюкин был идеальным кандидатом для этой работы — педантичный, справедливый, неподкупный. Ему я мог доверить и разработку законов нашего нового государства, зная, что он не допустит ни произвола, ни злоупотреблений. Его чувство справедливости было почти патологическим.

Организационная структура сформировалась почти естественным образом. Жора — мой заместитель, правая рука, человек, способный принимать решения в моё отсутствие. Сюсюкин — мозговой центр, отвечающий за законы, документацию, юридические аспекты. Витас — военный стратег, организатор обороны и безопасности. Они составляли костяк управления, ядро нашей маленькой империи.

Группа поддержки была не менее важна: Клаус с его связями в преступном мире и невероятной способностью добывать информацию; Медведь, чья физическая сила и авторитет среди охотников были неоспоримы; Смирновы с их научными знаниями и алхимическими навыками. Каждый на своём месте, каждый незаменим.

Лахтина демонстративно держалась в стороне. Её поза выражала высокомерное пренебрежение ко всему происходящему. Она скрестила руки на груди и надменно смотрела поверх голов собравшихся, словно всё это было недостойно внимания. Королева скорпикозов не собиралась опускаться до участия в обычных делах, пока не получит титул, соответствующий её представлениям о собственной значимости.

Сил на споры с Лахтиной просто не осталось. Пусть обижается, если ей так важны эти человеческие условности. Сейчас есть проблемы поважнее.

Солнце уже стояло высоко. Наступил полдень, а мы всё ещё обсуждали детали управления. Каждый вопрос порождал десяток новых, каждое решение требовало уточнений. Строительство дорог, организация связи, налаживание торговли, создание школ и больниц, обучение новых охотников, разведка территорий… Список казался бесконечным.

Желудок болезненно сжимался от голода, но даже мысль о еде вызывала тошноту. Парадоксальное состояние истощения, когда организм требует пищи, но не способен её принять.

Горло пересохло настолько, что каждое слово царапало его, словно наждачная бумага. Я механически потянулся к кувшину с водой, стоявшему на столе, и сделал несколько глотков. Жидкость на секунду освежила, но жажда тут же вернулась с новой силой.