Мелькнуло зеркало в коридоре. Я успел заметить, что зрачки снова стали привычно голубыми. Потом белый потолок поплыл перед глазами. В таких случаях обычно начинаются видения, глюки… Но ничего.

Источник работал на пределе возможностей, борясь с повреждениями и ядом. Что-то сладкое полилось в рот. Вкус напомнил батончики из прошлой жизни. Как же они назывались?..

Веки наливались свинцом. Голоса Жоры и Витаса доносились словно сквозь вату. Меня о чём-то спрашивали, требовали ответов. И я ответил бы, но… Темнота накрыла сознание.

— А? — голос внутри головы прозвучал неожиданно чётко. — Почему я не сплю?

Глаза не открывались, как бы ни пытался. Плохо дело… Сосредоточился на ощущениях в теле. Яд пульсировал в венах странными толчками, не получалось определить, на что именно он воздействует.

И ещё одно… В крови циркулирует чужая магия, незнакомая. Я погружался глубже, исследуя собственное тело, пока не остановился перед удивительным зрелищем. Источник менялся прямо на глазах. Ядро пульсировало и клубилось тёмным маревом. Такое бывает только в одном случае…

На меня воздействовали сильной магией, а мой источник пытается её скопировать. Вот только уровень слабоват — не получается. Зато теперь понятно, что произошло во время поединка. В прошлой жизни этот способ никогда меня не подводил, я всегда чувствовал чужое воздействие.

Руки зачесались от желания придушить Елизавету. Это связано с её ядом отложенного действия? Вопросы вспыхивали один за другим, путая мысли. А что, если мой выигрыш — морок? Нет, бред какой-то…

Желудок скрутило внезапным спазмом. Кислота уже поднималась по пищеводу — организм требовал пищи. Вот оно! Ухватился за это ощущение, используя его как якорь.

Глаза распахнулись сами собой. Рёбра отозвались острой болью. Значит, всё было по-настоящему. В голове гудело, словно после недельного запоя. Я медленно осмотрелся: никаких красоток в постели, а жаль.

Спустил ноги на пол, холод досок прострелил тело ознобом, окончательно приводя в чувство. Желудок заурчал ещё громче, требуя своего. Я проверил руку — подвижность почти восстановилась. Встал и доковылял до зеркала.

Разглядывал себя. Левая половина лица расцвела чёрным синяком. Дима хорошо постарался, да и теперь рёбра не в лучшем виде. На голове пара шишек бугрились под волосами. Хотя, учитывая силу ударов, Лампа с Ольгой сварили отличное зелье — быстро оно поставило на ноги. А с более высоким уровнем и следа бы не осталось.

Странно, почему меня раздели только до пояса? Пожал плечами. Сейчас важнее утолить голод. Война войной, а обед давно выбился из расписания.

Половицы поскрипывали под босыми ногами, пока я спускался в столовую. Голова прояснилась окончательно, хотя думать всё ещё не хотелось. Старался двигаться тихо, пока обшаривал кухню в поисках съестного.

— Вот это подарок! — улыбнулся при виде кастрюль.

Пюре и котлеты — не королевский ужин, но сейчас лучше не придумаешь. Схватил ложку, плюнув на манеры. Металл звякал о стенки посуды, пока я запихивал еду в рот. Только первый кусок распробовал, дальше просто механически работал челюстями.

Странно, с чего такой зверский голод? Обычно после ядов организм, наоборот, отторгает пищу…

— Не помешаю? — тихий голос деда заставил меня обернуться.

— Едой не поделюсь! — буркнул я, продолжая скрести ложкой по дну кастрюли.

Старик опустился рядом, его движения были какими-то непривычно плавными, осторожными.

— Павел… — он помолчал. — Как ты себя чувствуешь?

— Голодным, злым и раздражительным, — прожевал я кусок котлеты. — У тебя тут внук честь рода отстаивал, а где ты был?

— Я только вернулся, — хмыкнул Магинский, его пальцы нервно постукивали по столу. — Завтра уезжаю в столицу.

— А как же твой яд? — оторвался я от еды, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Там есть хороший лекарь у друзей, поможет, — дед говорил тихо, словно сам с собой. — Я связался по телеграфу… Лиза поедет со мной, — он помолчал, разглядывая свои руки. — Нужно многое наверстать. За эти десять лет… После смерти твоего отца я совсем забыл о дочери, о своих родительских обязанностях. Виктория, она же ещё молода! Ей муж нужен… Это моя вина.

— А как же «род превыше всего»? — улыбнулся я, наблюдая за необычно растерянным стариком.

— Теперь он в крепких руках, — Магинский положил ладонь мне на плечо. — О лучшем наследнике я и мечтать не мог.

Мышцы напряглись под его рукой. В открытом бою, может, я ему и уступлю, но сначала ложка окажется в глазу, а потом яд выжжет остатки жизни. Да и иголочки наготове…

— Павел, — голос деда вдруг стал мягким, почти отеческим. — Я и не мечтал, что снова стану отцом. А власть, борьба — они опасны для детей. Да и возраст у меня уже такой… Не смогу обезопасить Лизу и ребёнка.

— Ты чего хочешь? — застыл я с ложкой в руке, разглядывая старика. Куда делась его обычная жёсткость?

— Меня не было на дуэли… — он сглотнул, отводя взгляд. — Я ездил в канцелярию, заверял документы. И вот.

На стол легла папка с золотым тиснением государственного герба.

— Официально уведомил императора через его работников и всех в городе, даже в Томске. Отныне я не глава рода Магинских.

— Чего? — я отложил ложку и схватил документы.

Пальцы скользили по гербовой бумаге. Неужели старик вот так просто решил уйти на покой? Земля, деньги, недвижимость, люди — всё теперь моё…

— То, что ты показал и сделал в последнее время… — Магинский говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Точно лучше меня послужишь роду. Ты подарил надежду. А у меня скоро родится ребёнок, да и ещё за одним нужно присмотреть. И…

Магинский поднялся, его лицо вмиг стало серьёзным, черты заострились.

— Тебе лучше не встречаться с Викой и ни с кем, похожим на неё, — в голосе старика зазвенела сталь. — Избегай встречи, так будет лучше.

— Правду о том, почему я похож на твоего внука, что делал в другом роду, зачем меня притащили сюда, ты рассказывать не собираешься? — ухмыльнулся я и подмигнул. — Не то чтобы меня это очень интересовало. Просто, возможно, потом пригодится.

— Если так нужно будет… — дед пожал плечами, отворачиваясь к окну. — Узнаешь. Сейчас точно не лучшее время. И обещай мне кое-что.

— Говори, — кивнул я, разглядывая его напряжённую спину.

— Позаботься о Жоре, он мне как сын, — старик развернулся и направился к выходу, его шаги гулко отдавались в пустой столовой.

Так… Немного неожиданно, но в рамках моих планов. Что ж, теперь я глава рода.

— Павел Александрович Магинский, — произнёс вслух, пробуя, как звучит.

В папке нашёл официальное кольцо. Предыдущее принадлежало деду, теперь это моё. Ладушки, с этим разобрались. Да и аппетит утолён. Пора выйти, осмотреться.

Ночной воздух обжёг кожу холодом. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы — получается, провалялся без сознания почти сутки. Не успел сделать шаг, как со всех сторон потянулись люди.

— Господин! — Медведь, пошатываясь, выступил вперёд. От него разило перегаром. — А как вы его! Как вы его!

— Визжал, будто свинья на бойне! — подхватил Петруха, размахивая руками. — А потом эта метка на роже! На всю жизнь теперь!

— И руки лишился! — загоготал кто-то из темноты. — Какой он теперь наследник? Мебель в доме и только! Хана роду. Прощайте, Требуховы, да здравствуют Магинские!

— Да!

— Точно!

Я слушал и кивал. Мужики наперебой расписывали подробности боя, то и дело прикладываясь к фляжкам.

— Вы чё, выпили? — прищурился, разглядывая раскрасневшиеся лица.

— Чутка. На шаг ноги, — Медведь попытался выпрямиться, но его заметно качнуло. — Не каждый же день господин такое представление устраивает. Это теперь войдёт в историю!

— Да! — Петруха хлопнул его по плечу, чуть не свалив обоих. — Ещё при всех аристократах! Пусть знают: с Магинскими лучше не связываться! Порвём!

— Новички так впечатлились, — Медведь пытался говорить чётко, — что просят гонять их сильнее. Хотят быстрее на охоту — пользу роду приносить.