Кабинет выглядел, как поле битвы. Разбитые колбы, разлитые зелья, книги, разбросанные по полу. В воздухе витали клубы разноцветного дыма — остатки неудачного эксперимента. На стенах висели диаграммы человеческого тела, схемы магических каналов. В углу пузырилось что-то зелёное в огромной реторте. По трубкам стекала жидкость всех цветов радуги. Запах стоял едкий — смесь серы, трав и чего-то сладковато-тошнотворного.

— Исправь! — приказал ему.

— Что? — удивился он, поправляя сбившийся набок халат. — Нет! Это же… уникально. Ваша кровь… Я знал! Сделал невозможное, расширил границы.

Алмазов запрыгал по кабинету, как ребёнок в кондитерской лавке. Хватал склянки, рассматривал записи, что-то быстро черкнул пером в толстом журнале.

— Вы понимаете? — горели его глаза. — Я смог не просто изменить внешность, а изменил само время! Повернул биологические часы назад! Это переворот в алхимии!

— Вы боитесь боли? — уточнил я, сжимая маленькие кулаки.

— Что? — удивился мужик, не отрываясь от записей. — Конечно, как и любой нормальный человек. А что?

— Значит, я ненормальный, — оскалился.

Ударил ногой ему в промежность, попал. Аж от души отлегло. Алмазов схватился за пах и скрючился. Пытался вздохнуть и шипел, как проткнутый мех.

С колена вмазал ему в нос. Хрустнуло, но не сломал. Физическая сила упала настолько, что даже такой удар не причинил серьёзного вреда.

— Собака сутулая! — сжал кулак.

И как мне теперь воевать? С такой силой меня любой охотник первого ранга разорвёт голыми руками. Скрипел зубами и сдерживал долбаный организм подростка, эмоции снова поднимались волной.

— Магинский! — поднял руку алхимик, отплёвываясь кровью. — Хватит! Прошу!

— А чего? — склонил голову, изображая невинность.

— У меня ещё никогда не получалось… — сжимал он ноги, постанывая от боли. — Я мог изменить пол, внешность, но не создавал подростков. Это же революция! Понимаете? Теперь от клиентов отбоя не будет.

Удар носком в нос. Кровища хлынула потоком. Как же хорошо.

Алмазов отлетел. Попытался встать, опираясь на стену. Лицо перекосилось от боли, но глаза светились фанатичным восторгом исследователя.

— Обычно зелье только меняет внешние признаки — кожу, волосы, черты лица. Но ваша уникальная кровь… Она вступила в реакцию с основными компонентами. Произошла полная биологическая трансформация!

— Правда? — моя нога уже летела ему в рожу.

Вот только я запнулся о собственную штанину, слишком длинную для моих нынешних ног. Упал на задницу. Удар копчиком прочистил мозги лучше любого зелья, от боли в глазах вспыхнули звёзды.

— Дайте вас осмотреть! — тут же бросился ко мне Алмазов.

Он игнорировал боль в промежности и наклонился. Руки его дрожали — не от страха, а от научного азарта.

Вывело из себя не только то, что мне стало лет двенадцать-тринадцать максимум. Я меньше сантиметров на пятьдесят, дохлый, голосок тоненький и бесячий. Так ещё у меня…

— Убери руки! — рявкнул на мужика, который ощупывал моё лицо костлявыми пальцами. Но угрожающе это не прозвучало. Скорее, как писк обиженного котёнка.

Моя внешность изменилась. Я выгляжу, как в прошлой жизни, когда жил во дворце подростком. Стоило увидеть себя, и внутри вспыхнул огонь всего, что пережил. Розги, ледяные ванны, дни без еды в наказание за малейшую оплошность.

«Ты должен быть безупречен, мальчик. Народ должен видеть в тебе короля. А король не показывает слабости», — голос наставника из прошлого эхом отдавался в голове. Граф Святополк-Мирский — человек, который из обычного деревенского парня сделал идеальную копию монарха. И неважно, какой ценой.

— Верни мне внешность! — заявил я очень не угрожающим голоском.

— Зачем? — удивился Алмазов, поднимаясь с пола. — Ваша внешность… Теперь вас никто не узнает. Идеальное прикрытие! И…

Его руки опустились на мои плечи. Он закрыл глаза и сосредоточился. Лицо вытянулось, брови сошлись к переносице. Я чувствовал, как чужая магия проникает в моё тело, ощупывает внутренние структуры.

— Вам не нужен артефакт изменения источника, — произнёс мужик с детским восторгом. — Он у вас… сам! Встроенный!

— Что? — уставился на него.

— Чудо! — Алмазов начал танцевать прямо в кабинете.

Подпрыгивал, размахивал руками, напевал что-то под нос. Его халат развевался, как крылья гигантской летучей мыши, борода болталась из стороны в сторону.

Теперь я сосредоточился. Заглянул в себя, в свой источник. И если бы сейчас можно было упасть ещё раз, то я бы это сделал.

Яд? Его нет! Лёд? Забудь! Как нет и нейтральной магии и метки затылочника.

Начала кружиться голова. Воздуха стало мало, задрожали руки. Паника поднималась из глубин сознания. Моя сила, моё преимущество — всё исчезло. Источник опустел, как разграбленная сокровищница. Остались лишь отголоски того, что было.

Успокоился. Насильно. Сука, долбаный организм подростка реагировал на стресс в десять раз острее. Сердце колотилось, как молот по наковальне, дыхание сбилось.

Глянул на танцующего Алмазова. Нет, пожалуй, я сам сниму с него кожу. Медленно. Получу больше удовольствия и заставлю его наблюдать за процессом.

Если можно описать, что в голове что-то схлопнулось, то вот я испытывал именно такие ощущения. Как будто часть личности просто испарилась. Сила, магия… Её нет. У меня тело сопляка! И это в момент, когда срочно нужно укрепить род и земли? Когда обиженный хренофаг Зул’Хемир хочет сделать из моих людей кукол? Когда император и остальные аристократы планируют уничтожить меня? Ещё Василиса и Зло в ней. Маг шестнадцатого ранга, опустевшая серая зона, скорая война с монголами, если её не остановить.

Сидел на полу кабинета и массировал лицо маленькими ручками. Как всё это разгрести в столь молодом теле? Банально меня же никто не узнает в роду. Витас скорее застрелит незнакомого мальчишку, чем поверит россказням.

Пульс стучал в висках вместе с мыслями. Отставить панику! Вдох-выдох. Техники самоконтроля, вбитые в меня наставниками, работали даже в детском теле.

Заглянул в свой источник ещё раз. Внимательнее. Он не изменился, всё такой же уникальный. Структура сохранилась, ниши на месте. Плюс. Что там дальше? У меня есть магия. Одна! Ощутил вибрации в глубине источника. Огонь, как в прошлой жизни.

Открыл глаза. Вспомнил ощущения из дворца, когда я впервые почувствовал эту силу — жгучую, неукротимую, готовую испепелить всё на своём пути.

Зрение у меня сохранилось — всё те же глаза степного ползуна, а вот кожа пропала. Хреново… И это мягко сказано. Теперь я уязвим для большинства атак.

Выпустил энергию, сосредоточился на ощущении тепла в груди. Представил, как оно растекается по рукам, концентрируется в ладонях. Шар огня размером с метр сорвался с моих рук и ударился о стену. Камень начал плавиться, исчезать. Мгновение, и он растопил кладку,словно зефир. Края оплавились, потекли вниз раскалённой лавой.

— Мать моя Василиса… — произнёс я, глядя на результат.

— Нет! — тут же подскочил Алмазов и уставился на дыру, ведущую прямо на улицу. — Зачем вы портите мой дом?

Холодный ветер дул сквозь образовавшуюся брешь. Где-то внизу слышались возгласы прохожих — видимо, обломки стены рухнули прямо на мостовую.

У меня одиннадцатый ранг… Как? Почему моя сила из прошлой жизни настолько возросла? В юности во дворце я едва дотягивал до первого…

Теории стали выстраиваться в голове. Возможно, дело в зрелости души? Опыт, накопленный за годы, повлиял на глубину магического источника? Или два источника как-то резонировали, усиливая друг друга? Это… Это… хорошо! Хоть что-то. Не чувствую себя совсем беспомощным сопляком. Одиннадцатый ранг огня — серьёзная сила. Большинство магов всю жизнь не поднимаются выше седьмого.

Продолжил осмотр. Где пространственное кольцо? Я не чувствую его у себя внутри. Раньше оно было частью моей магической структуры, невидимой и неосязаемой.

Сердце чуть не выскочило из груди. Монстры… Слизь затылочника, моё оружие, деньги, зелья, Дрозд. Я потерял всё? Пальцы впились в ладони. Почувствовал, как стало тепло. Посмотрел — кровь капала на ковёр. Даже ногти у ребёнка острее. Или кожа тоньше? А может, контроль над силой хуже.