Мы вышли в коридор. Охранник запер дверь за нами. щёлкнул замок. Звук раздался как последняя точка в этом деле.

Коридор тянулся длинной серой лентой — каменные стены, тусклое освещение, запах сырости и казённой еды. Наши шаги гулко отдавались от сводов.

— Граф, — тихо сказал Сюсюкин, когда мы шли. — Что бы ни случилось… Спасибо! За то, что поверили в меня. За шанс доказать, на что я способен.

— Ещё рано для прощальных речей, — хмыкнул я. — Сначала выиграем.

— А если не выиграем?

— Тогда вы скажете эти слова на эшафоте, — пошутил.

Сюсюкин дёрнулся, но потом тоже усмехнулся. Чёрный юмор помогал справиться с напряжением.

Мы дошли до зала суда. Массивные дубовые двери уже были открыты, изнутри доносился гул голосов. Сегодня народу собралось больше, чем вчера. Слухи разошлись по городу, все хотели посмотреть на суд века.

— Вы готовы, господин граф? — спросил охранник.

Я выпрямил плечи, поднял подбородок. В глазах зажёгся привычный огонёк — тот самый, который появлялся перед каждой битвой.

— Готов, — сказал я твёрдо. — Уже давно.

Мы вошли в зал и направились к нашему столу. На ходу яокинул взглядом помещение: все места для зрителей заняты. В первых рядах сидели люди в дорогих костюмах — столичная знать, которая прибыла поглазеть на скандальный процесс. Дальше расположились чиновники помельче, журналисты, просто любопытные.

Воздух был густым. Пахло дорогой парфюмерией, потом и волнением. Разговоры велись приглушённо, но их было так много, что в зале стоял постоянный гул.

— Тише! — рявкнул судебный пристав. — Встать! Суд идёт!

Гул мгновенно стих. Все поднялись со своих мест. Я тоже встал, Сюсюкин стоял рядом со мной.

В зал вошёл судья. Тот же мужик в чёрной мантии, что и вчера, но сегодня он выглядел ещё более торжественно. Мантия была новой, отглаженной до блеска. Золотые нашивки сверкали в свете люстр. Даже походка стала более величественной.

Мужик поднялся на своё возвышение, сел в кресло. Взмахнул рукой — разрешение садиться.

— Сегодня, — начал он голосом, который разносился по залу, — состоится заключительное слушание по делу графа Павла Александровича Магинского.

Он сделал паузу, окинул помещение взглядом. Все сидели, не шелохнувшись.

— Должен уведомить присутствующих, — продолжил судья, — что сегодняшнее заседание проходит в уникальных обстоятельствах. Все присяжные заседатели проинформированы о важности происходящего.

Ещё одна пауза. Судья явно наслаждался моментом, ведь такой процесс бывает раз в жизни.

— Позвольте представить состав суда равных, — торжественно произнёс он.

Я посмотрел на присяжных — те же мужики, что и вчера. Посмотрим, что у нас сегодня за представление выйдет.

— Обвинение готово? — спросил судья.

Каменев поднялся со своего места. Майор выглядел увереннее, чем вчера. Мундир свежий, лицо выбрито, волосы приглажены — он явно настроился на решающую битву.

— Готово, ваша честь, — ответил звонко.

— Защита?

Сюсюкин встал. Руки слегка дрожали, но голос прозвучал твёрдо:

— Готова!

Судья удовлетворённо кивнул, взял молоток, ударил по столу. Звук прокатился по залу эхом.

— Заседание объявляю открытым, — произнёс он торжественно. — Сегодня мы рассматриваем обвинения против графа Магинского в государственной измене, нарушении воинского долга и превышении полномочий, нападении на имперских воинов и невыполнении договора с империей.

В зале повисла тишина. Сейчас будет решаться судьба не только моя, но и всей системы отношений между империей и земельными аристократами. Я переглянулся с Сюсюкиным. Адвокат кивнул мне едва заметно.

Майор Каменев неспешно обошёл свой стол. Остановился в центре зала, повернулся лицом к присяжным.

— Уважаемые господа присяжные заседатели, — начал он торжественным тоном. — Сегодня перед вами стоит человек, который предал нашу великую империю.

Пауза. Каменев окинул взглядом зал, дожидаясь, пока его слова дойдут до каждого.

— Не просто предал, — продолжил обвинитель, повышая голос. — А сделал это хладнокровно, расчётливо, ради собственной выгоды.

Он подошёл к столу присяжных, заглянул каждому в глаза.

— Граф Магинский, — Каменев повернулся ко мне, — расскажите суду, что вы получили от Османской империи после подписания мирного договора.

Я встал. Сюсюкин тронул меня за рукав — мол, осторожнее, но я чувствовал спокойствие. План работает именно так, как мы обсуждали.

— Титул бея, земли в приграничной области и жену, — ответил ровным голосом.

— Жену-турчанку, — отметил майор с ухмылкой. — Дочь нишанджи, если быть точным. Не просто девочка с улицы, а весьма важная особа. Правильно?

— Да, — согласился я.

— Её отец приближён к двору и султану, верно? Если бы кто-то из князей нашей страны посватал вам свою дочь…

— Вы правы, — кивнул в ответ.

Гул в зале стал громче. Зрители переглядывались, шептались. Земельный аристократ, женившийся на дочери врага, — это было скандально даже для столицы.

— И что вы дали взамен? — продолжал Каменев.

— Ничего, — ответил я. — Это была компенсация за нарушения против моей персоны во время переговоров и нахождения в их стране.

— Компенсация? — обвинитель сделал вид, будто удивляется. — За что именно?

— За попытки убить, — сказал правду. — За заключение в тюрьму, да много за что…

— Какой вы уникальный человек, Магинский. Даже в другой стране, будучи дипломатом, подвергаетесь попытке убийства и садитесь в тюрьму, — хмыкнул майор.

— Протестую! — встал Сюсюкин. — Обвинитель озвучивает свои мысли.

— Принимается, — кивнул судья. — Присяжные, не берите в расчёт последние слова.

— И султан просто так, от доброты душевной, решил вас одарить? — майор начал ходить перед присяжными. — Титул, земли, дочь нишанжди отдал человеку, который представлял враждебную страну?

Шереметев нахмурился, Багратион сжал кулаки, Нессельроде покачал головой с неодобрением — реакция была предсказуемой.

— Граф Магинский, — Каменев остановился прямо передо мной, — а не странно ли, что турки вдруг стали такими щедрыми? Обычно они за каждый грош дерутся до последнего.

— Возможно, осознали свои ошибки и хотели извиниться, — пожал я плечами.

— Или вам было что предложить! — резко выпалил обвинитель.

Тишина. Майор дал паузе повисеть в воздухе, затем продолжил:

— Позвольте напомнить суду хронологию событий. Вы отправились к туркам как дипломат. Переговоры о мире шли тяжело, султан не хотел уступать. И вдруг — прорыв! Успешная атака. Турки готовы, договор подписан, война окончена.

Каменев снова начал расхаживать по залу.

— А следом — подарки от благодарного врага. Не подозрительно ли?

— Обвинение спекулирует, — спокойно сказал мой адвокат. — Переговоры действительно были сложными, но дипломатия — это искусство компромиссов.

— Компромиссов? — майор усмехнулся. — Или торговли секретами?

Сюсюкин дёрнулся, хотел встать, но я едва заметно мотнул головой. Пока рано вмешиваться.

— Что именно вы хотите сказать? — спросил у майора.

— А то, что турки получили от вас информацию о наших планах! — голос Каменева зазвенел. — О расположении войск, о слабых местах обороны, о наших намерениях.

Присяжные переглянулись. Обвинение было серьёзным.

— Доказательства? — поднял я бровь.

— А результат налицо! — отрезал майор. — Мирный договор крайне выгоден туркам. Мы получили лишь малые территории, согласились на отсутствие войск на новой границе. Фактически капитулировали! Турки… Такое было последний раз…

Каменев сделал вид, что вспоминает.

— Никогда! — усмехнулся он. — Граф, а что вы сделали с полученными от турок землями?

— Как и полагается земельному аристократу, — ответил я.

— Конкретнее!

— Назначил управляющих, организовал охрану, наладил хозяйство.

— И больше ничего? — обвинитель прищурился. — А связи с Константинополем не поддерживали?