Он обвёл взглядом весь зал:

— Нарушение пакта о воинской службе даёт графу право на компенсацию — в денежном выражении или территориями. А также освобождение от налогов и военных обязательств.

Майор попытался что-то возразить, но Сюсюкин его опередил:

— Более того, согласно закону времён императора Петра Шестого, если государство не защищает земельного аристократа, он имеет право покинуть империю. Причём со всеми землями и подданными.

В зале стало слышно, как муха летает. Даже судья перестал делать записи, уставившись на адвоката.

— Вы хотите сказать?.. — начал он.

— Я хочу сказать, что мой подзащитный имеет право объявить свои земли независимыми, — невозмутимо ответил Сюсюкин. — Если, конечно, суд откажет ему в справедливом разбирательстве.

Обвинители переглянулись. Такого развития событий они точно не ожидали.

— Но я не требую столь крайних мер, — улыбнулся адвокат. — Я требую лишь справедливости. Суда равных, как положено по закону.

Сюсюкин вернулся на своё место, собрал бумаги. Его лицо светилось триумфом.

— Защита закончила вступительную речь, — объявил он.

Судья долго молчал, листая кодексы. Присяжные шептались, майор что-то яростно писал в блокноте.

— Суд удаляется для принятия решения, — наконец произнёс председательствующий. — Перерыв на час.

Все встали. Судья и присяжные покинули зал через боковую дверь. Обвинители остались за своим столом, но выглядели уже не так уверенно.

— Как я выступил? — спросил Сюсюкин шёпотом.

— Блестяще! — ответил я искренне.

Адвокат сиял от гордости. Из заикающегося неудачника он превратился в грозного противника.

Час ожидания тянулся мучительно долго. Сюсюкин перебирал документы, что-то подчёркивал, делал пометки на полях. Его уверенность после блестящей речи была заразительной, и даже я почувствовал прилив оптимизма.

Обвинители сидели за своим столом, тихо переговариваясь. Майор Камнев уже не выглядел таким самодовольным. Его помощник что-то лихорадочно искал в толстых папках, видимо, пытаясь найти контраргументы.

В зале царила напряжённая тишина. Лишь изредка скрипели стулья, когда кто-то менял позу, да тикали старинные часы на стене. Время словно замедлилось.

Наконец, боковая дверь открылась. Судья вернулся, за ним — присяжные. Лица у всех серьёзные, непроницаемые. По их выражениям нельзя было понять, какое решение они приняли.

— Встать! — объявил судья.

Мы поднялись. Сюсюкин сжимал портфель белыми пальцами, но держался уверенно. Он сделал своё дело и сделал его хорошо.

Судья долго изучал бумаги, прежде чем заговорить. Каждая секунда тянулась как вечность.

— Рассмотрев доводы защиты, — начал он торжественным голосом, — суд принял следующее решение.

Пауза. В зале можно было услышать, как падает перо.

— Требование о суде равных… обосновано, — произнёс он с видимой неохотой. — Закон императора Петра Второго действительно не отменялся.

Сюсюкин едва сдержал радостный возглас. Майор побледнел, сжал кулаки.

— Суд меняет состав присяжных на военных земельных аристократов, — продолжал судья. — Следующее заседание состоится завтра утром. До этого времени граф Магинский заключается под стражу.

Я хмыкнул и улыбнулся.

— У подсудимого есть допуск только к своему правозащитнику, — добавил он. — Никаких других контактов.

Молоток ударил по столу, возвещая конец заседания.

— Встать! — рявкнул судья.

Сюсюкин повернулся ко мне с сияющими глазами:

— Суд равных! — прошептал он восторженно. — Значит, будет работать по моей схеме.

Обвинитель — майор Камнев — подошёл к нашему столу. На его лице играла неприятная улыбка.

— Господа, вы только что совершили ошибку, — произнёс он медовым голосом. — Граф, вы могли потерять титул и род, жили бы себе спокойно, но решили усложнить дело…

Он наклонился ближе, понизил голос:

— Глупо, по-детски и наивно. Ну что ещё ожидать от вашего возраста и того места, откуда вы родом?

С этими словами майор удалился, довольный собой. Его походка выражала уверенность человека, у которого есть козыри в рукаве.

Мы постояли какое-то время с адвокатом, переваривая произошедшее. К нам подошли охранники — двое здоровых парней в форме жандармов.

— Граф Магинский, пройдёмте, — вежливо, но твёрдо сказал старший.

Они повели меня на первый этаж. Длинный коридор, множество дверей с номерами, остановились у тринадцатой — видимо, числа здесь любят символические.

— Тут будете находиться до завтрашнего суда, — объяснил охранник, отпирая замок.

Мы зашли с Сюсюкиным внутрь. Камера оказалась довольно просторной — не роскошь, но и не подвал. Кровать, стол, стул, умывальник в углу, стены выкрашены в нейтральный серый цвет, под потолком — лампа за защитным стеклом.

— Вы видели? — обрадовался адвокат, как только дверь закрылась. — Как я выступал? Все мои аргументы сработали!

Глаза его блестели от восторга. Робкий заика превратился в уверенного профессионала и теперь купался в лучах собственного триумфа.

— Да, — кивнул искренне. — Отлично вышло.

— Завтра я им покажу, что они очень ошибаются в моих возможностях! — гордо заявил Сюсюкин. — Вот все мои записи к следующему заседанию. Изучите их.

Он протянул мне толстую папку с документами.

— Зачем? — поднял бровь.

— Чтобы в случае чего… — проглотил мужик. — Вдруг я запнусь или разволнуюсь. Чтобы помочь. Или если что-то случится со мной…

В его голосе прозвучали тревожные нотки. Видимо, угроза майора подействовала.

— Хорошо, — согласился я. — Поезжайте в гостиницу, живите пока в моём номере. Никуда не выходите без необходимости. Берите такси, просите администратора вас сопроводить.

— Я понял, — серьёзно кивнул Сюсюкин.

После его ухода остался один в камере. Огляделся внимательнее. Помещение было не просто тюремной камерой, это специальная комната для содержания магов. Стены излучали странное свечение, едва заметное глазу. Я попробовал создать ледяной шип — энергия тут же рассеялась, не успев оформиться. Яд, вода, лечение — ничего не работало. Магия просто растекалась и исчезала.

Хорошее место для размышлений. Никаких отвлечений в виде заклинаний и артефактов. Но почему-то интуиция слегка волновалась, словно мы что-то упустили в нашей стратегии.

Я прокрутил в голове всё произошедшее. Для обвинения суд равных не стал неожиданностью. Сначала они вроде забеспокоились, но потом что-то случилось. Ещё зачем-то притащили вопрос о договоре с Османской империей, хотя знали, что его отклонят. И главное — где Ростовский? Генерал обещал лично присутствовать на суде, но его не было. Это настораживало больше всего.

Взял папку Сюсюкина и принялся изучать документы. В который раз поразился профессионализму мужика: каждый аргумент подкреплён ссылками на законы, каждый прецедент расписан до мельчайших деталей.

Просидел несколько часов за чтением. Стратегия защиты была продумана до мелочей — пять линий атаки, множество запасных вариантов. Если завтра всё пройдёт так же гладко, как сегодня, у нас есть шансы на победу.

К вечеру принесли ужин — простую, но съедобную пищу: тушёное мясо, хлеб, картошка. Ел медленно, размышляя о завтрашнем дне.

Присяжных заменят на военных земельных аристократов. Это хорошо, таких людей сложнее подкупить или запугать. У них есть не только собственные земли, но и воинская честь. Вот только обвинение явно что-то готовит.

Я лёг на койку, закрыл глаза. Завтра будет решающий день. Либо выйду отсюда свободным человеком, либо… выйду по-другому.

Но сон не шёл. В голове крутились обрывки сегодняшних событий, завтрашние планы, вопросы без ответов. Что задумали мои противники? Почему так легко согласились на суд равных? И где, чёрт возьми, Ростовский?

«Магинский! Сука!» — прозвучало в пространственном кольце.

Голос был хриплым, полным возмущения. Я мысленно улыбнулся. Дрозд очнулся и, судя по интонации, чувствовал себя не лучшим образом.