В этот момент ощутил кое-что ещё более странное. Мой источник, который секунду назад был пуст, начал быстро восстанавливаться. Но не просто восстанавливаться, а расти!

Заглянул внутрь себя магическим зрением. То, что увидел, заставило присвистнуть от удивления. Буквально на мгновение применения новой силы мой ранг подскочил на четыре пункта! Магия льда стала подобна верховному магу — десятому рангу! Вот почему эффект был таким грандиозным.

Но сейчас всё вернулось к норме. Шестой ранг, как и был. Только источник стал… больше. Ёмкость увеличилась, каналы расширились, словно магическое ядро проапгрейдилось после мощного выброса энергии.

Я облизнул пересохшие губы. Хмыкнул от осознания масштаба открытия.

— Вот это подарок, — пробормотал, разглядывая чёрную полоску на руке.

Она снова стала обычной, не светилась, но связь с артефактом чувствовалась — дремлющая, готовая проснуться по первому зову.

В этот момент в дверь постучали. Я закрыл окно, поправил рукав рубашки, скрывая загадочную метку.

— Войдите!

В купе заглянул проводник — пожилой мужчина с седыми усами.

— Господин граф, не случилось ли чего? — обеспокоенно спросил он. — Пассажиры жалуются на резкое похолодание, стёкла в вагонах покрылись инеем.

— Ничего особенного, — отмахнулся я. — Наверное, погода меняется.

— Странно, — покачал головой проводник. — По прогнозам должно было быть тепло, но если господин граф так говорит…

Мужчина ушёл, бормоча что-то. Я остался один с новыми знаниями. Нужно было осмыслить открытие, понять принципы работы изменившегося артефакта.

Заларак стал частью моего тела. Активируется комбинацией обычной магии и нейтральной энергии. Даёт колоссальное, но кратковременное усиление — четыре дополнительных ранга! Цена — полное истощение магических резервов. Интересно, работает ли это только с моими видами магии? Или можно усилить любую энергию?

В дверь ещё раз постучали.

— Войдите!

Створка откатилась медленно, почти робко. В щель просунулась рыжая головка, зелёные глаза осторожно заглянули внутрь.

— Господин граф, — прозвучал тихий, неуверенный голос. — Простите, что беспокою…

Мирослава стояла в дверном проёме, теребя край белого халата. Волосы её были аккуратно уложены, на щеках играл лёгкий румянец.

— Что случилось? — спросил, изучая медсестру взглядом.

Девушка переступила с ноги на ногу, не решаясь войти.

— Я… — начала она, потом замолчала, кусая нижнюю губу. — Я закончила работу в лазарете. Олег Семёнович отпустил меня пораньше.

Пауза затянулась. Мирослава стояла и смотрела в пол, пальцы нервно перебирали ткань халата.

— Скажите, — наконец подняла она глаза, — могу ли я быть чем-то полезна? Может быть, вам нужна… помощь?

Последнее слово прозвучало с особой интонацией. В зелёных глазах плясали огоньки, которые точно не имели отношения к медицинским обязанностям.

— Входи, — кивнул я.

Мирослава шагнула в купе и прикрыла за собой дверь. Движения были изящными, но в них читалось напряжение. Девушка явно нервничала.

— Господин граф, — произнесла, делая ещё один шаг, — я хотела… То есть, мне нужно было…

Она запнулась не в силах подобрать нужные слова. Руки дрожали, дыхание участилось, на шее проступили розовые пятнышки волнения.

— Что тебе нужно было? — помог ей.

— Поблагодарить, — выдохнула наконец Мирослава. — Вы спасли меня, мою честь, мою жизнь. Я не знаю, как отплатить за такое.

Она сделала ещё шаг, теперь стояла совсем близко. Аромат духов стал отчётливее — что-то лёгкое, девичье, с нотками жасмина.

— Не нужно ничего, — начал я, но девушка перебила.

— Нужно! — в голосе появилась горячность. — Вы не понимаете, что для меня значит… То, что вы сделали…

Мирослава подняла руку, коснулась моей щеки. Пальцы были тёплыми, нежными и слегка дрожали от волнения.

— Позвольте мне отблагодарить вас, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Пожалуйста…

Её губы были в нескольких сантиметрах от моих. Дыхание девушки касалось лица, глаза полузакрыты. В них читалось желание, благодарность и что-то ещё — более глубокое, животное.

Именно в этот момент из углов купе выскочили морозные паучки. Я совсем забыл про них! Выпустил для охраны, приказал нападать на любого, кто войдёт без разрешения.

Паутина полетела со всех сторон. Липкие нити обвили Мирославу, стягивая руки и ноги. Девушка вскрикнула, попыталась отступить, но было поздно.

— Что это⁈ — завизжала она, когда морозная паутина начала сковывать движения.

Паучки работали быстро, как хорошо отлаженный механизм. Нити переплетались, создавая плотный кокон. Мирослава забилась, пытаясь вырваться, но только сильнее запуталась.

— Фу! — рявкнул я на паучков. — Стоп! Отставить!

Монстры послушно отползли в углы, но дело было сделано. Девушка висела в воздухе, опутанная с головы до ног, только лицо оставалось свободным. Она покрылась льдом.

— Молодцы, ничего не скажешь, — поморщился я.

Мог бы быть хороший вечер с красоткой, которую спас. А теперь…

Закрыл дверь купе на замок и осторожно перенёс девушку на кровать. Мирослава дышала часто, но была без сознания.

Начал растапливать лёд. Капли стекали по телу девушки, пропитывая ткань халата. Белая материя намокла и стала полупрозрачной. Халат прилип к коже, обрисовывая каждую деталь фигуры. Зубы стучали, по телу пробегала мелкая дрожь. Она не пришла в себя. Значит, не маг.

Начал расстёгивать халат. Пуговицы поддавались туго — ткань разбухла от влаги. Пальцы касались мокрой материи, под которой ощущалось тепло живого тела.

Первая пуговица, вторая, третья… С каждой расстёгнутой застёжкой открывалось больше бледной кожи, усыпанной золотистыми веснушками. Халат наконец поддался. Я стянул мокрую ткань с плеч Мирославы, открыв её тело взгляду. Дыхание перехватило.

Девушка была прекрасна. Кожа молочно-белая, с россыпью веснушек, спускавшихся от лица к ключицам и дальше — к небольшой, но красиво очерченной груди. Соски розовые, твёрдые от холода. Тонкая талия переходила в мягкие изгибы бёдер. Ноги длинные, стройные.

Я жадно проглотил, молодое тело бушевало. Накинул на неё одеяло, достал зелья. Лечилка, выносливость полились ей в рот.

Пришлось отпаивать, чтобы она не умерла. Атака тварей против немага… Сам виноват, моя связь только недавно сформировалась с паучками. Нужно больше контроля, привык действовать, как со старыми.

Девушка уснула. Я посмотрел на диван рядом, лёг и закрыл глаза. Внутри такая пустота после эксперимента с залараком. Уже начал засыпать, как медсестра пришла в себя.

Мирослава села на кровати, подтянув колени к груди. Руками обхватила ноги, стараясь согреться.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал я, отворачиваясь к стенке.

— Не хочу отдыхать, — возразила девушка. — Не хочу быть одна.

В её голосе слышалась мольба.

— Можно я останусь? — попросила тихо. — Рядом с вами. Мне… страшно.

Я устал. Очень устал. События последних дней навалились разом. Но была и другая потребность. Та, которую накапливал месяцами войны, стресса, постоянной борьбы за выживание. Молодое тело напоминало о себе всё настойчивее.

— Хорошо, — зевнул и закрыл глаза.

Вот только медсестра легла ко мне, натянула одеяло до подбородка. Девушка притихла на несколько минут, потом осторожно повернулась на бок.

— Спасибо, — прошептала она в темноте. — За всё.

Её рука скользнула из-под одеяла, коснулась моей. Пальцы переплелись, тёплые и нежные.

— Вы такой сильный, — продолжала Мирослава едва слышно. — Такой смелый. Когда вошли в лазарет…

Девушка придвинулась ближе. Её обнажённое тело прижалось к моей спине. Кожа стала горячей, дыхание — учащённым.

— Мне порой, кажется, — призналась она. — Эти грабители… То, что они хотели сделать… А потом вы появились.

Она обняла меня. А я что? Железный? Сдержанность рухнула. Первый раз был быстрым, стремительным. Накопившееся напряжение требовало немедленного выхода. Мирослава кричала в подушку, впиваясь ногтями в мою спину.