«Значит, документы мои привезли», — мелькнула ленивая мысль.

— Давай, пацан, только не вздумай тут подыхать! Слышишь? — меня затрясли, как грушу. — Орлов, живей! Где штатный лекарь?

— Он… — чей-то голос сорвался. — Его нет в участке.

— Сука! — прошипел жандарм. — Я найду того, кто за этим стоит!

«Вот и познакомился с местными правоохранителями, даже друзей завёл…» — едва сдержал я ухмылку. Тело всё ещё сковано — не пошевелиться, но яд отступал. Ничего, приду в себя… Душевно побеседую с этим боровом! Узнаю, кто за ним стоит.

— Он ещё дышит! Быстрее! — надрывался над ухом служивый.

— Тише… — наконец выдавил я из пересохшего горла. Собственный голос показался чужим, хриплым. — Сейчас чуть полежу и…

— Как? — услышал удивлённый голос своего убийцы. — Не может быть! Это же яд сумрачной мыши.

— Брат, глянь! — вздохнул шумно Василий. — Аристократик жив. После такого? Да это же!..

— Тише, — прозвучал спокойный и заинтересованный голос Николая.

— Барон Магинский, вы… Вы… — жандарм продолжал трясти меня, словно пытался выбить душу.

— Мужик, меня сейчас вырвет. Хватит! — с трудом выдавил я сквозь зубы. — Ты что, не видишь рану в животе?

— Нашли лекаря! Уже бежит, его кто-то позвал, — эти слова растворились в наступающей темноте.

Я открыл глаза. Живот тянуло, но терпимо. Осмотрелся: кабинет? Массивный стол из красного дерева, кожаный диван, на котором я лежу, портрет императора на стене.

— Воды, — мой голос прозвучал, как карканье вороны.

— О! Живучий ты, Магинский, — знакомые насмешливые нотки. — Думал, помрёшь, а мне это дерьмо разгребать. Аристократа попытались убить в камере… Шумиха бы до столицы дошла. На вот!

Капитан протянул мне гранёный стакан. Я схватил жадно. Во рту пересохло, будто там песок насыпали. Сделал глоток.

— Т-во… — закашлялся, отшвырнув стакан. Жидкость разлилась по полу тёмным пятном.

— Молодёжь… — Дрозд покачал головой с наигранной печалью. — Это же отличная брага, а ты её на пол. Считай, от души оторвал.

— Воды, — повторил я, чувствуя, как горло обожгло.

Шаги, звон стекла, и капитан вернулся с новым стаканом. На этот раз я принюхался — обычная вода. Осушил залпом и попытался встать.

— Дай-ка посмотрю, — Дрозд наклонился, придирчиво разглядывая рану. — Царапина.

Я хмыкнул, осторожно касаясь места удара. Кожу стягивало чем-то липким. Похоже, залили заживляющим составом. Ещё и прорыв на уровень… Голова ватная и еле соображает.

— Повезло тебе. Попади он в печень… — капитан плюхнулся рядом на диван, от него снова пахнуло перегаром. — Уже пил бы я за тебя.

На это я лишь дёрнул уголком губ. Повезло? Скорее, вовремя среагировал. Жирдяй действовал, как профессионал: ни лишних движений, ни колебаний. Отца вспомнил и показная почтительность. Да и то, как он вставал, мол, ему пузо мешает. В общем, явно не первый раз человека убивал. Не ожидал я, что мои «друзья» решат прикончить меня прямо в участке.

— Кто? — сел и повернулся к капитану.

— Жеванский. Мёртв, — Дрозд пожал плечами с деланным безразличием. — Когда вязали, успел проглотить яд. Или он в нём был с самого начала? Кто знает. Что же его сподвигло на такое? Но это неважно, считай, расквитался.

— Кто подослал? — в горле снова пересохло, но уже не от жажды.

— А вот это служебное дело, — голос капитана изменился, стал официальным. — Ответственно заявляю: мы во всём разберёмся и накажем виновных.

— Слушайте, — посмотрел я ему в глаза. — Тут личное. Мне нужно знать, кто из моих врагов предпринял эту попытку.

— Чтобы отомстить? Дело благородное, — усмехнулся Дрозд. — Вот только мне сейчас резни между родами не надо. Головореза бы поймать сначала. Классное я ему имя придумал? Ты, кстати, не решился?

— Уже помог вам одного вычислить. Поработал наживкой, — криво улыбнулся я, чувствуя, как рана отзывается тупой болью.

— Это да… Ладно, — капитан вздохнул. — Всё равно скоро узнаешь. Лейтенант Керасов. Что-то знакомое?

— Керасов? — прищурился я, вспоминая надменного служаку. — Он участвовал в моём задержании. На кого работает?

— Работал! — перебил Дрозд с мрачным весельем. — Его нашли в собственной квартире без головы. Представляешь, так заработался, что потерял её.

Капитан захохотал, словно услышал отличную шутку. Видимо, какой-то особый юмор служителей закона.

— Все ниточки оборвались? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— В целом да. Жеванского определил сюда он — досматривал и запихнул в камеру. Убрал жандармов от входа и отправил лекаря якобы «на вызов».

— Ожидаемо, — процедил на это сквозь зубы.

Сработано чисто — все участники мертвы. Кроме Запашного, на ум никто не приходит. Значит, ставленник императора сделал свой ход. Ничего, скоро я отвечу. Сильно и по самому больному.

Сергей, слуга ставленника императора

Сергей поднимался по лестнице жилого дома, его шаги гулко отдавались в пустом подъезде, пока он свистел. Выходила немного жуткая мелодия. Навстречу спускалась женщина с маленькой дочкой. Слуга ставленника императора растянул губы в улыбке. Ребёнок тут же разразился плачем.

Мать инстинктивно прижала дочь к себе, пытаясь закрыть от пронизывающего взгляда лысого.

Тот лишь небрежно взмахнул рукой, и обе застыли на месте, словно статуи. Только глаза метались в немом ужасе.

— Так, тринадцатая, — бормотал он, разглядывая потёртые номера квартир. — Вот она.

Стук в дверь отозвался эхом. За ней послышалась какая-то возня: тяжёлые шаги, прерывистое дыхание, звон металла.

— Кто? — голос из-за двери дрожал от напряжения.

— Лейтенант Керасов, это Сергей. От Семёна Владимировича, — слуга постукивал пальцами по косяку. — Он вам кое-что передал.

Лязгнул замок, звякнула цепочка. В проёме показался Керасов — в одних штанах, что висели на подтяжках, и когда-то белой майке. Глаза лихорадочно блестят.

— Я всё сделал! — выпалил жандарм, нервно оглядываясь через плечо гостя. — Подсадил человека в камеру, у него нож с ядом. Убрал лишних людей и лекаря. Магинский уже мёртв. Должен…

— Ой, молодец какой! — Сергей шагнул вперёд, ухватил пальцами щеку лейтенанта, как бабушка — любимого внучка. — Что волнуешься? На тебя выйдут?

Лысый закрыл за собой дверь и посмотрел на жандарма.

— Да! Мне нужно уходить из города. Я думал…

— Подсобят?.. — слуга медленно обвёл взглядом квартиру. — Один?

— Да! Я ведь помог Семёну Владимировичу! Рискнул всем! — Керасов сжал кулаки. — Теперь опять начинать с нуля…

— Олежа… — покачал головой лысый. — А кто тебя спас, когда ты девчонку спьяну так отлюбил сильно, что она померла? Ведь были свидетели, улики, тело… А повышение? За это, думаешь, платить не нужно?

— Но… — Керасов замер, вспоминая свои «подвиги».

Именно тогда Запашный предложил помощь, когда жандарму грозила виселица. А вышло — раз, и тебя за изнасилование, убийство ещё и повышают.

— Ладно, принёс тебе деньги и новые документы, — Сергей небрежно махнул рукой.

— Правда? — лицо лейтенанта просветлело.

Слуга неторопливо достал из пиджака кость, направил на Керасова. Жандарм застыл, как муха в янтаре.

— Вот, другое дело, — улыбка Сергея стала шире. — Ты только не мешай. А то у меня не хватает кое-каких запчастей для проекта.

На кухне лысый выбрал нож поострее, вернулся к застывшему Керасову и принялся за работу. Ни капли крови не пролилось, когда голова отделилась от тела.

В отрубленную голову он воткнул кость, любуясь своей работой, словно художник — картиной.

— Ну, скажи что-нибудь, — Сергей поднял голову на уровень глаз.

— А-а-а… Б-б-б-б… — губы Керасова дёргались, пытаясь сложиться в слова.

— Вот умница, — оскал слуги стал ещё шире. — Пойдём, покажу, чем я занимаюсь и частью чего ты станешь.