Змеи таскали меня от одного пострадавшего к другому. Лечилки высшего ранга лились рекой — в рот, на тело, в глотку. Восстановление магии, выносливость, обезболивающие — всё шло в ход.

Мои люди стонали и хрипели, но большинство держались. А я методично обходил их по кругу. Сейчас как раз тринадцатый за круг. Закончились и трофейные зелья.

В какой-то момент я замер. Прямо у меня на руках испустил дух молодой охотник — тот самый паренёк, который задавал вопросы про серую зону перед операцией. Глаза его потускнели, дыхание прекратилось. Ещё одна жизнь на совести мага шестнадцатого ранга.

Я раздавил пустой бутылёк в кулаке. Стекло рассыпалось рядом с телом.

Придётся серьёзно перестроить свои планы. Помимо политической власти, нужно делать упор на личную силу и армию монстров. Я уверен, что тот маг даже не напрягался, когда нас почти уничтожил. Судя по тому, что видел в новом зрении, основной удар пришёлся именно по мне. Маг целился в центр группы — туда, где находился самый сильный источник магии.

И если бы не кожа степных ползунов, купол изо льда и воды, прикрытие монстрами… Вряд ли я сейчас тут ползал бы на спинах змей.

— Су-ка… — прошипел, как одна из рептилий рядом.

Змеи стали живыми носилками для охотников, кровяшей и монголов, и мы поползли через серую зону к дому.

Ночь. Тишина. Пустая серая зона. Куча неотложных дел. Незаживающие раны. Умирающие люди. Планы мести. Всё одновременно крутилось в голове, пока я смотрел на звёздное небо и думал о будущем. За два часа нашего путешествия ушли ещё пять охотников. Их тела я тоже не оставил — змеи несли и живых, и мёртвых.

Злость подкатывала волнами, всё сильнее и сильнее. С каждой смертью моих людей ненависть к магу шестнадцатого ранга росла.

— Ускоряемся, — приказал монстрам.

Процессия с людьми на спинах двинулась быстрее. Змеи плыли по земле бесшумно, их чешуя не создавала ни малейшего звука. Степные ползуны прыгали короткими скачками, стараясь не трясти своих пассажиров.

Но тут змеи передали тревожный сигнал. В нескольких километрах позади от нас двигалась большая группа всадников. Монголы, судя по ритму копыт. Сука, как они сюда с конями-то забрались?

— Быстрее, — скомандовал монстрам.

Последние километры пролетели, как в тумане. Боль, усталость, запах гари и крови — всё смешалось. Я держался только на силе воли и ненависти к магу шестнадцатого ранга.

Наконец, впереди замерцала граница с обычным миром. Мы почти выбрались из этого кошмара. Осталось только подать сигнал своим и организовать эвакуацию.

У границы серой зоны должны быть мои люди — возле минного поля с автоматами наготове. Просочиться на тварях не вариант. Подорвёмся — это раз. При виде армии монстров с телами людей на спинах могут принять нас за врагов — это два.

Я сполз со змеи, превозмогая боль, и поднял руку. На одном из раненых охотников нашёл целую сигнальную ракетницу — красная, для обозначения своих позиций. Но перед этим убрал всех монстров.Выстрелил вверх и начал ждать. Яркая вспышка озарила рассветное небо, сигнализируя о том, что это свои.

— Кто? Кто там? — донёсся напряжённый крик из-за деревьев через плёнку.

— Магинский! — заорал я, и голос сорвался от напряжения. — Павел Александрович! Срочно сюда!

Несколько томительных секунд тишины. Потом затрещали ветки, послышались быстрые шаги.

— Господин! — высунулся из-за ствола дуба знакомый охотник — Петров, один из командиров резерва. — Это действительно вы?

— Да, чёрт возьми! — прохрипел я. — Быстро сюда! Тяжелораненые!

Петров одним взглядом оценил ситуацию: обгоревший граф на спинах змей, десятки неподвижных тел, запах гари и крови. Его лицо побледнело.

— Боже мой… — прошептал он. — Что случилось?

— Потом! — рявкнул я. — Сейчас действуем! Носилки, лечилки — всё, что есть!

Командир развернулся к лесу и заорал:

— Тревога! Код красный! Господин ранен! Всем сюда, живо!

Лес взорвался движением. Охотники выскакивали из-за деревьев, как потревоженные муравьи. Кто-то тащил носилки, кто-то — медицинские сумки.

— Там к нам скачут монголы, — поморщился я и указал рукой направление.

— Огонь! — приказал Петров. — Не подпускать!

Автоматные очереди разрезали утренний воздух. Трассеры прочертили красные линии в сторону серой зоны. Судя по звуку, монголы остановились, не решаясь войти под обстрел.

Тем временем мои люди начали эвакуацию раненых. Носилки появлялись одни за другими. Охотники аккуратно перекладывали тела с земли на брезентовые полотна.

— Осторожнее с ним! — рявкнул я, видя, как грубо обращаются с Витасом. — У него ожоги по всему телу!

— Простите, господин! — охотник стал действовать деликатнее.

Один из бойцов застонал, когда его перекладывали. Глаза открылись, замутнённые болью.

— Где… мы? — прохрипел он.

— Дома, — ответил я. — Потерпи, скоро тобой займутся.

— А остальные?

Я не ответил. Паренёк увидел правду в моих глазах и тихо застонал.

Сигнальные ракеты одна за другой взвивались в небо. Красные, белые, зелёные — весь спектр сигналов тревоги. Код означал: граф тяжело ранен, максимальная угроза, все резервы в бой.

— Машины! — кричал Петров. — Грузовики сюда! Быстро!

Нас понесли. Мужики бежали с носилками. Навстречу ещё ринулись люди. Они подхватывали остальных. Крики, команды звучали одна за другой. Вот так мы прыгали минут тридцать.

Гул моторов донёсся из глубины леса. Грузовики продирались между деревьями, ломая ветки и кусты. Первый транспорт остановился в облаке пыли. Из кабины выскочил парень с сумкой через плечо.

— Сколько раненых? — спросил он, оценивая масштаб катастрофы.

— Много, — ответил я коротко. — Тяжёлые ожоги, некоторые при смерти.

Он присвистнул и начал раздавать команды:

— Этого — в первую машину! Тяжёлый случай! А вон того можно во вторую, он попроще!

Началась организованная суета. Носилки грузили в автомобили, мужики делали экстренные перевязки прямо на месте. Кто-то стонал, кто-то молчал. Охотники делились своими зельями.

Меня поместили в отдельный грузовик вместе с кровяшами и монголами.

— Поехали! — рявкнул я, когда последние носилки исчезли в кузове.

Колонна из машин рванула через лес. Водители не щадили подвеску, гнали напрямик к особняку. Каждая кочка отзывалась болью, но я сжимал зубы и терпел.

Через полчаса показались крыши особняка. Я почувствовал огромное облегчение: «Дом. Безопасность. Наконец-то!»

Во дворе нас ждала целая армия. Георгий в своём неизменном костюме командовал носильщиками. Смирнов с дочерью готовили экстренные лечилки. Повара кипятили воду, горничные рвали простыни на бинты.

— Быстро всех внутрь! — заорал я, едва грузовик остановился. — Каждого раненого — на кровать! Алхимики, чтобы вылечили всех!

Началась новая суета. Носилки потекли в особняк нескончаемой рекой.

Меня внесли последним, потому что я так приказал. Попытались поспорить, но быстро заткнулись. Когда пронесли через порог родного дома, почувствовал, как напряжение схлынуло волной. Организм, державшийся на адреналине и силе воли, наконец получил разрешение отключиться.

Пришёл в себя в своей комнате. Открыл глаза и первым делом почувствовал: боли почти нет. Вот только всё, сука, адски чешется! Новая кожа наращивалась, заменяя сгоревшие участки.

Рядом расположились перевёртыши, Лахтина и негры. Они спали, положив головы на мою кровать.

Попытался сглотнуть, и словно металлическая стружка прошла по горлу. Поморщился от неприятных ощущений.

— Господин? — послышался знакомый голос.

Повернул голову. Георгий стоял рядом с кроватью в своём неизменном чёрном костюме. Лицо слуги выражало сдержанное облегчение.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Средняя прожарка, с кровью, — хмыкнул я.

Жора не оценил чёрный юмор. Его лицо оставалось серьёзным.

— Что случилось? — продолжил расспросы.