— Что с ними происходило? — продолжил выпытывать информацию.

— Разное, — Сосулькин морщил лоб, вспоминая. — Первых двух мы приняли, начали допрашивать. Они несли какую-то чушь. Потом один просто… исчез, растворился в воздухе. Второго застрелили при попытке напасть на часового.

Из палаток доносился запах еды — суп из консервов, каша, сухари. Где-то играли на гармошке незатейливую мелодию.

В отличие от турецкой стороны, наш лагерь выглядел организованным и упорядоченным. Палатки стояли ровными рядами, дорожки между ними расчищены и утрамбованы. Даже мусор складировали в специально отведённых местах.

Мы миновали оружейную — невысокое деревянное строение с крышей из брезента. Из его дверей выходили солдаты с ружьями наперевес: сдавали или получали новое.

— Ты вовремя вернулся, — продолжал Сосулькин, оглядываясь по сторонам. — Эти двойники… создали нервозную обстановку. Солдаты дёрганые, офицеры на взводе. Все ждут какой-то подставы со стороны турок. Думали, что мира не будет… Как ты попал к нам? — поинтересовался подполковник, кивнув на мой костюм.

— Прошёл сам, — хмыкнул, вспомнив недавние события. — Приехал на машине до границы, потом пешком. Никто не стрелял.

— Повезло, — усмехнулся он. — Последних трёх снайперы укладывали ещё на турецкой территории.

Я щурился на солнце, оценивая укрепления. За время моего отсутствия в лагере появились дополнительные рвы и колючая проволока. Вырыли ещё траншеи, оборудовали пулемётные точки. В общем, готовились к наступлению, несмотря на близость мира.

Мы прошли мимо полевого госпиталя. Там было тихо — хороший знак. Значит, боевых действий в последнее время не велось. Только пара санитаров курили у входа, переговариваясь вполголоса.

Лагерь же был больше, чем я ожидал. Палатки тянулись, насколько хватало глаз.

— Много новых лиц, — заметил, кивнув на незнакомых офицеров, пробегавших мимо с папками под мышкой.

— Свежее пополнение после призыва, — пояснил Сосулькин.

Тем временем мы уже приблизились к штабу. Ровные ряды более просторных палаток, деревянные настилы вместо земляных дорожек, стоянка машин, несколько новеньких грузовиков и легковушка — судя по виду, трофейная.

Прохожие военные реагировали на наше появление по-разному. Один из офицеров — молодой лейтенант с усталыми глазами — даже остановился, когда мы проходили мимо. Он пристально посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Сосулькина.

— Это настоящий? — спросил прямо, без экивоков.

— Настоящий, Петров, — кивнул подполковник. — Проверил лично.

Лейтенант ещё раз оглядел меня, словно хотел запомнить каждую черту, затем козырнул и быстро зашагал прочь.

— Они все на взводе, — пояснил Сосулькин, когда мы остались одни. — Первый двойник чуть не убил майора Кузнецова — пырнул ножом, когда тот повернулся спиной. Еле откачали.

Я оценивал обстановку, отмечал пути отхода, возможности для укрытия, потенциальные угрозы. Выискивал в толпе магов, измерял уровень их источников.

— Генерал не покидает штаб в последние дни, — продолжал Сосулькин. — После третьего двойника приказал усилить охрану и допускать к себе только проверенных людей.

На небольшом возвышении стоял домик, отличавшийся от остальных построек основательностью. Не палатка, не времянка, а именно добротный двухэтажный деревянный дом. С окнами, крыльцом и даже чем-то вроде палисадника.

Я оценил постройку: несколько окон, двери с двух сторон. Есть возможность быстро покинуть помещение в случае опасности. Расположение идеальное — в центре лагеря, под максимальной защитой. Тревога не успеет даже прозвучать, а войска уже окружат штаб плотным кольцом.

По периметру стояли часовые — не менее двадцати человек. На крыше угадывались силуэты снайперов, подходы простреливались идеально. Любой, кто попытается приблизиться без разрешения, будет изрешечен за секунды.

К нам подошли двое рослых солдат с суровыми лицами. Профессиональными движениями они ощупали меня с головы до ног, проверили карманы, даже заглянули за воротник рубашки. Сосулькина, несмотря на звание, тоже обыскали — правила одинаковы для всех.

— Чисто, — кивнул один из бойцов, отступая.

— Проходите, — второй указал на дверь.

Перед самым входом я остановился, обернулся. В этой картине было что-то неправильное, но никак не могу уловить, что именно. Неясное беспокойство поселилось внутри, заставляя чувства обостриться до предела.

— Идём, — Сосулькин тронул меня за локоть. — Генерал ждёт.

В домике царил полумрак. После яркого солнца глаза не сразу привыкли к тусклому освещению. Первое, что заметил, — отсутствие перегородок. Никаких кабинетов, только одна большая комната. Стратегическое решение: в случае нападения нет укромных уголков, где может спрятаться враг.

Посреди помещения стоял массивный стол, заваленный картами и бумагами. Над ним склонились несколько офицеров, тихо переговариваясь между собой. При нашем появлении они выпрямились.

Вдоль стен тянулись длинные скамьи, на которых сидели писари и связисты. В углу стрекотала полевая рация, передавая какие-то закодированные сообщения. Пахло табаком, кожей, бумагой и лёгким ароматом мужского одеколона.

И там, во главе стола, сидел он — генерал Ростовский, великий князь Российской империи, командующий южным фронтом. Немного осунувшийся, с залёгшими под глазами тенями, но всё такой же властный и уверенный в себе.

Наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло узнавание, а затем… улыбка. Не помню, чтобы когда-нибудь видел, как улыбается Ростовский.

Сосулькин подошёл к князю и передал ему документ о мире. Ростовский тут же вчитался в текст, скользя глазами по строчкам. Его брови поднимались всё выше по мере чтения. Когда он дошёл до конца, на лице мужчины расплылась довольная улыбка.

— Прекрасно, — кивнул он Сосулькину. — Всё так, как мы ожидали. Даже лучше.

Подполковник что-то негромко говорил генералу, время от времени кивая в мою сторону. Я стоял в стороне, дав им возможность обсудить детали наедине.

После пяти минут ожидания наконец-то меня подвели к князю. Офицеры расступились, образуя проход. Ростовский отложил бумаги, откинулся на спинку стула и впервые посмотрел на меня прямо, без посредников.

Генерал снова улыбался, и это выглядело непривычно. Его лицо, созданное для отдачи приказов и принятия тяжёлых решений, с этим выражением казалось моложе, почти… человечнее.

— Ну что, видел? — тут же спросил князь, пропуская обычные приветствия.

— Вы про моих двойников? — уточнил я, хотя прекрасно понимал, о чём речь.

— Да, — кивнул мужик. — Только убьём одного — появляется второй. Но чтобы сразу оба, такого ещё не бывало. Мы уже их отстреливать начали на турецкой территории.

Я поморщился и потрогал шею, где ещё ощущалась фантомная боль от недавнего ранения. Твою ж… Вот почему в меня стреляли и чуть не убили! Русские солдаты приняли настоящего Магинского за очередного двойника. И ведь даже предъявить нечего, они действовали по приказу.

Кто-то очень постарался, чтобы меня прикончили ещё на территории турок. Вопрос: кто и зачем? Неясные подозрения клубились в голове, но пока ничего конкретного.

— Ну, рассказывай, — махнул рукой Ростовский, возвращая к реальности.

— Всё прошло… — сделал паузу, подбирая слова. — Нормально.

Не буду вдаваться в детали. Военным нужен результат, а не процесс. Вот он — документ о мире с Османской империей, подписанный и скреплённый печатями.

— Проблемы были? — поинтересовался князь, внимательно наблюдая за моим лицом.

— Мелкие, — хмыкнул, вспомнив дуэль с Нишанджи, бой с тенью императора, выживание в тюрьме и хитрости с женитьбой. — Ничего такого, с чем бы я не справился. Главное — выполнил поставленную миссию.

Ростовский оценил сдержанность ответа. Его взгляд потеплел ещё больше. Он уважал профессионализм и отсутствие нытья.

— Это да, — кивнул довольный генерал, постукивая пальцами по лежащему перед ним документу. — Сегодня же отправим в столицу. Император будет рад.