— Кстати, Магинский, — Мустафа понизил голос, словно боялся, что нас могут подслушать, — ты ведь понимаешь, что подписание мира — это только начало?

— Начало чего? — поднял бровь, хотя прекрасно знаю, о чём он.

— Начало настоящей политической игры, — бей наклонился ближе. — Многие при дворе будут искать способы… как бы это сказать… нейтрализовать эффект мирного договора.

— Ты имеешь в виду лазейки, чтобы продолжить войну, не нарушая формально условий мира? — уточнил я.

— Именно так, — кивнул Мустафа. — В нашей стране, как и в твоей, есть те, кто наживаются на войне. И они не захотят терять свой источник дохода.

Интересно. Бей впервые так открыто говорил о политике своего государства. Неужели доверяет мне? Или просто предупреждает, чтобы я был готов?

Машина плавно двигалась по улицам Константинополя. Я смотрел в окно, наблюдая за жизнью города, но мысли были далеко.

Вспомнил Веронику и Елену, моих перевёртышей-жён. Как они там без меня справляются? Не натворили ли чего? А Лампа с дядей Стёпой внутри? А Витас, Ольга, Георгий? Все они ждут моего возвращения, но справляются ли с задачами, которые я перед ними поставил?

— Через пять минут подъедем ко дворцу, — прервал мои мысли Мустафа. — Помни о том, что я говорил. Не смотри в глаза султану, не заговаривай первым, не делай резких движений.

— Ты уже третий раз мне это повторяешь, — усмехнулся я. — Неужели думаешь, что я настолько невоспитан?

— Нет, — покачал головой турок. — Просто… протокол очень важен. Малейшее нарушение может быть воспринято как оскорбление.

— Не переживай, — похлопал его по плечу. — Я вполне способен вести себя подобающим образом.

Бей слегка поморщился, но ничего не сказал.

— Знаешь, Магинский, — заговорил Мустафа после паузы. — Когда я впервые увидел тебя, думал, что ты очередной выскочка, которого отправили на заклание. Молодой, неопытный, слишком самоуверенный.

— А сейчас? — подняв бровь, спросил я.

— Сейчас… — бей задумался. — Сейчас я думаю, что в тебе есть что-то большее. И это не видно на первый взгляд.

Я улыбнулся, но ничего не ответил. Что я мог сказать? Что в прошлой жизни был двойником короля? Что видел больше политических интриг, чем этот турок может представить?

Машина начала замедляться. За окном показались стены дворцового комплекса.

— Мустафа, — повернулся к нему перед тем, как двери автомобиля открылись. — Спасибо!

— За что? — удивился турок.

— За честность, — ответил я. — И за то, что помогал мне на протяжении всего этого… приключения.

Бей хмыкнул:

— Я просто выполнял свои обязанности, Магинский. Ничего личного.

— Конечно, — кивнул с лёгкой улыбкой. — Ничего личного.

Мустафа посмотрел на меня внимательно, словно пытаясь понять, не издеваюсь ли я над ним. Но в моих словах не было издёвки.

Машина остановилась возле огромных ворот дворца. Солдаты в парадной форме выстроились вдоль дороги, образуя живой коридор. Их лица были бесстрастными, взгляды устремлены вперёд, руки крепко сжимали оружие.

— Вот мы и приехали, — выдохнул Мустафа, когда двери машины открылись. — Удачи тебе, русский!

Я кивнул и вышел из автомобиля. Воздух был наполнен ароматами цветов, растущих в дворцовом саду. Солнце стояло уже высоко, заливая всё вокруг ярким светом, отражаясь от белоснежных стен дворца.

Мустафа вышел следом и встал рядом со мной. Офицер в богато украшенной форме подошёл к нам и поклонился.

— Дипломата Магинского ожидают, — произнёс он на турецком, но я понял смысл по жестам и тону.

— Иди, — подтолкнул меня бей. — Я буду рядом.

Я сделал глубокий вдох и пошёл вперёд, к главному входу во дворец, где должна была решиться судьба мира между нашими странами. И, что более важно для меня лично, судьба моего будущего титула.

Солдаты, сопровождавшие нас, двигались в идеальном строю, сохраняя дистанцию, словно выверенную по линейке. Их форма сверкала золотом и серебром, оружие — начищено до блеска. У дверей стояли стражники в традиционных одеждах.

Мы прошли через анфиладу комнат, каждая из которых была богаче предыдущей. Мебель из редких пород дерева, украшенная инкрустацией и позолотой. Ковры, на которых были вытканы сложнейшие орнаменты. Вазы и кувшины из фарфора невиданной тонкости.

— Прежде чем мы войдём в тронный зал, тебя обыщут, — предупредил Мустафа, идущий чуть позади меня. — Не волнуйся, это стандартная процедура для всех посетителей.

Я кивнул. Ожидаемо. Никто не допустит к правителю империи потенциально опасного человека, не проверив его на наличие оружия.

В небольшой комнате перед входом в тронный зал нас остановили. Четверо охранников приблизились ко мне, жестами показывая, что я должен поднять руки. Процедура была тщательной. Они проверили каждый карман, каждый шов на моей одежде, ощупали каждый сантиметр тела.

Конечно, не нашли ничего подозрительного. Моё главное оружие — пространственное кольцо, внутри которого скрывается целая армия монстров, готовых вырваться наружу по первому приказу.

— Чисто, — сказал наконец старший из охранников, отступая.

Мустафа кивнул, и двери перед нами начали медленно открываться. Я услышал звуки музыки, приглушённые голоса, шорох одежд.

Тронный зал султана Османской империи… Огромное пространство, залитое светом, проникающим через высокие окна и многочисленные лампы. Потолок, поддерживаемый десятками колонн, украшенных рельефными узорами и золотой вязью. В центре зала — возвышение, на котором стоял трон. Не просто кресло, а настоящее произведение искусства — золото, драгоценные камни, перламутр и слоновая кость сплетались в единую композицию, создавая образ могущества и власти.

А на этом троне восседал он. Султан Сулейман IV, правитель Османской империи, владыка миллионов людей, как мне сказал бей. Мужчина лет пятидесяти, но выглядящий моложе. Его чёрная с проседью борода аккуратно подстрижена, глаза — тёмные, пронзительные.

Одежды — шёлк и бархат, расшитые золотыми нитями и украшенные драгоценными камнями, — подчёркивали статус.

Вокруг трона стояли его сыновья — шехзаде, наследники престола. Среди них я сразу узнал Мехмета Турани — того самого принца, который хладнокровно убил Нишанджи во время дуэли. Его взгляд был направлен на меня — изучающий, оценивающий.

По обе стороны от трона выстроились придворные — министры, военачальники, богатые купцы и землевладельцы. Стражники расположились вдоль стен — неподвижные, как статуи, но готовые в любой момент действовать по приказу своего господина.

Пока мы шли по залу к трону, я оценивал магическую силу присутствующих. Источник подсказывал, что здесь собрались очень сильные маги.

Султан, судя по ауре, был не ниже девятого ранга. Пара охранников из его личной гвардии — похоже, одиннадцатого. А один из министров, стоящий справа от трона, источал ауру силы, которую я редко встречал даже в прошлой жизни.

Я выпустил паучков. Незаметно, тихо они расползлись по залу. Несколько сотен мясных хомячков, заранее выпущенные, уже висели под потолком, ожидая моего приказа.

Подготовил зелье для подавления некромантической энергии, чтобы Лахтина могла его выпить и получить полный контроль над своей силой. Мать перевёртышей была готова принять истинную форму. Ам нетерпеливо рычал в пространственном кольце, а степные ползуны и песчаные змеи ждали момента, чтобы вырваться наружу. Даже заларак уже был в кармане, подготовленный к использованию. Я готов ко всему.

Когда мы приблизились к трону, Мустафа склонился в глубоком поклоне. Я последовал его примеру, хотя и не так низко. Всё-таки представляю другую империю, и излишняя покорность может быть воспринята как слабость.

— Великий повелитель сильных, хранитель святых городов, султан Сулейман IV, — произнёс Мустафа торжественно, представляя монарха.

— Русский дипломат! — сказал Мехмет, выступая на шаг вперёд. — Мы рады приветствовать тебя в стенах дворца. Магинский Павел Александрович, капитан армии, земельный аристократ из-под Енисейска, барон.