Она потеряет статус и власть, и её жизнь будет определять двор. Подарят кому-то из важных вельмож в качестве наложницы в гарем. И что тогда? От этой мысли сводило живот, руки потели и тряслись.

Зейнаб не хотела становиться просто чьей-то утехой. Не для этого её отец растил, не для этого она много училась и тренировалась.

«Почему русский дипломат вообще появился в жизни нашей семьи? — беспокоила её мысль. — Если бы отец не был тогда на южных границах, не бежал, пряча семейную реликвию, не послал её разобраться с ним, ничего бы этого не случилось».

Она вспомнила тот момент, когда отец, получив известие о наступлении русских войск, срочно покинул свой пост, прихватив с собой артефакт, который веками хранился в их семье. Зейнаб никогда не видела его, но знала, что это какая-то древняя штука, по легенде, обладающая невероятной магической силой.

— Ты должна защитить наше наследие! — уверенно заявил мужчина. — Что бы ни случилось.

Его голос звучал твёрдо, но глаза… в них читался страх. Не за себя — за неё, за всю их семью. Нишанджи наверняка понимал, что ставит на кон слишком многое.

— Папа! — бросилась девушка, но её остановили жестом.

— Хватит, — фыркнул Хайруллах. — Кольца нашей судьбы уже давно скованы. Что будет, то будет. Главное, ты должна защитить наследие. Вот.

Один из слуг подошёл к Зейнаб и передал ей шкатулку. Небольшой ларец из тёмного дерева, покрытый замысловатой резьбой с символами, древними настолько, что их значение уже никто не помнит. По краям шкатулки вились серебряные узоры, сплетаясь в защитные руны.

— Только у тебя из всех моих детей проснулась сила, — съел виноградину Нишанджи. — Это твоя страховка и цена за хорошую жизнь. Ты должна позаботиться о нашей семье.

Зейнаб осторожно приняла шкатулку, ощущая сквозь древесину странное тепло. Внутри явно находилось что-то магическое. У девушки закружилась голова от осознания ответственности, которую возложил на неё отец.

— Я? — удивилась она. — А как же братья? Дяди?

Зейнаб посмотрела на деревянную коробочку с опаской. Всю жизнь ей приходилось бороться за место под солнцем, доказывать, что она не хуже своих братьев, несмотря на то, что женщина. И вот теперь отец доверяет ей самое ценное, что есть у семьи.

— С ними всё будет в порядке, — кивнул Нишанджи. — Мой род сильно стоит на ногах, они не смогут использовать это преимущество, а ты — да. Поэтому я возлагаю на тебя бремя того, чтобы мы не исчезли с истории нашей страны. Я верно служил султану…

Его голос дрогнул на последних словах. Хайруллах не хотел показывать слабость, но мысль о том, что верность и преданность могут быть забыты после его смерти, причиняла ему боль.

— Отец, ты обязан выиграть! — заявила Зейнаб. — Это же мальчик! Ты убьёшь русского, и тогда…

— Девочка моя, ты не видишь всей картины, — улыбнулся Хайруллах. — Помимо страны, у правителя есть дети, и он заботится об их будущем, как я — о твоём. Фигуры уже давно расставлены.

В его голосе слышалась усталость. Хайруллах служил султану всю свою жизнь, видел, как менялась страна, как принцы из маленьких мальчиков превращались в расчётливых политиков. Он знал, что наивно полагать, будто его смерть что-то изменит в большой игре.

Зейнаб сжимала шкатулку. Отец не видел её слёз, потому что девушка сдерживалась, как и полагает дочери великого Нишанджи. Ей велели покинуть зал.

Когда дверь за Зейнаб закрылась, Хайруллах остался один и достал свой верный меч. Много голов он снёс, вдоволь напился крови. На стали блеснули огни свечей и ламп. Мужчина провёл по лезвию рукой. Умирать он не собирался.

Клинок, переданный ему отцом, а тому — его отцом, хранил в себе историю семьи. Каждая зазубрина, каждое пятнышко имели свою историю, напоминая о битвах и победах прошлого. Меч должен послужить ещё раз, снести голову варвара.

Будь это турок, то мужчина пожертвовал бы своей жизнью ради будущего страны. А для русского?.. Никогда!

Хайруллах достал флакон с одним крайне редким зельем. Множество людей спустилось в серую зону, чтобы его заполучить. Сотни жизней оборвались ради этой драгоценности. Даже у султана нет такого крайне сильного яда.

Флакон, сделанный из тёмного стекла, чуть светился изнутри. Зеленоватая жидкость пульсировала, словно живая. Говорят, что этот яд добывают из желёз редкого монстра, обитающего в самых глубоких уголках серой зоны. Одной капли достаточно, чтобы убить человека за считаные секунды.

Мужчина хмыкнул и сжал бутылёк.

— Завтра ты умрёшь, русский, — произнёс он с улыбкой.

Хайруллах осторожно нанёс яд на лезвие сабли, стараясь не вдыхать даже пары. Зелёный туман на мгновение окутал сталь, а затем впитался в металл, не оставив и следа. Так даже незначительная царапина будет смертельной для противника.

А теперь настало время вызвать одну из жён в покои. Мужчине нужен правильный настрой перед битвой.

Я сидел у себя в комнате и думал, экспериментировал и пробовал. Мои подопечные веселились. Пару раз проверял их. Говорили они шёпотом, даже Ам плескался почти беззвучно.

Магия льда отзывалась особенно хорошо сегодня. Я создавал небольшие кристаллы, испытывая их на прочность, скорость формирования, контроль над формой.

Шестой ранг даёт мне гораздо больше возможностей, чем раньше. Вместо шести шипов могу создавать десять одновременно. Они были тоньше, острее, и, что самое важное, — контролировать их теперь значительно проще.

Яд тоже стал сильнее. Раньше мой ядовитый шар был размером с апельсин, сейчас он вырос до арбуза. Концентрация токсина увеличилась, время действия — тоже. Но самое интересное — я начал чувствовать отраву через кожу.

Если завтра Нишанджи попытается использовать яд, я узнаю об этом ещё до начала боя. Неплохое преимущество, учитывая, что в дуэли запрещена магия. Но это не значит, что я не могу подготовиться заранее.

Через стену из моей комнаты доносились приглушённые голоса. Девушкам пришлось бороться за ванную. Три хрупких создания в человеческом обличье против монстра. Они его уговаривали, подкупали едой, пытались вытянуть.

Подслушал, как Фирата говорила Аму:

— Выходи, больша-а-ая рыба… Я дам тебе эту вкусную штуку, — в её руке был кусок мяса с подноса.

Ам даже не отреагировал. Плеск воды продолжался.

— Да он как малый ребёнок! — возмутилась Лахтина. — Давай я его вытащу!

Прислонился к стене, прислушиваясь. Мне было любопытно, как она собирается выманить водяного медведя из ванны.

— Ам, — сказала Лахтина странно ласковым голосом. — Если сейчас не выйдешь, я расскажу господину, что ты испортил его вещи.

Ответом ей было только довольное бульканье. Видимо, Ам не воспринимал угрозу всерьёз.

Уж не знаю, кому в голову пришло смутить медведя. Три дамы разделись догола и зашли к нему. А тому было плевать. Так что только ближе к ночи Ам покинул ванную. Несколько часов Изольда, Лахтина и Фирата потратили на то, чтобы привести её в порядок.

Я представил эту картину: три обнажённые девушки и огромный водяной медведь в одной ванной. Улыбнулся. Если кто-то узнает, что в номере творится такое, точно решат, что я спятил. Земельный барон, дипломат и коллекционер монстров — звучит как диагноз.

Началась очередь девушек. Каждая провела равное количество времени в воде. А вот Тариму не удалось помыться. Бедолага так и сидел в своей комнате, не решаясь выйти без разрешения. Иногда я забываю, что он хоть и выглядит как человек, на самом деле всё ещё монстр, привыкший к подчинению сильнейшему.

Дальше была бесшумная битва с водяным медведем. Ведь Ам занял кровать Лахтины. Ко мне стучались несколько десятков раз, прося о помощи. Ответил им, чтобы разбирались сами.

— Но он занял мою кровать! — шептала Лахтина через дверь.

— И мне какое дело? — отвечал я, продолжая свои эксперименты с магией.

— Ты его хозяин! — настаивала бывшая королева скорпикозов. — Прикажи ему уйти.

— Нет, — отрезал в ответ. — Сама разбирайся с ним. Я занят.