Интересно, сколько ей на самом деле лет? Если судить по знаниям и опыту, то никак не меньше ста. Может, даже несколько сотен. Трудно сказать, как долго живут подобные существа, особенно если они регулярно омолаживаются.

— А потом предыдущая сука умерла, и тебя повысили? — предположил я.

— Именно… — плечи женщины дрогнули. — Мне пришлось съесть мою «мать», чтобы получить её силу и знания.

Изольда отвернулась, глядя куда-то в темноту туннеля. Её руки мелко подрагивали.

— Какая интересная история, — хмыкнул я, ведь ожидал больше любопытных моментов.

— Ты не понимаешь, Магинский. Зелья подчинения, словно наркотик, которым меня поили. Я выполняла всё, что говорили, десятилетиями. Была рабом и послушной игрушкой, — обиженно ответила мать. — До меня способ превращения в перевёртышей был другим, более… — она сделала паузу. — Сложным, болезненным и неэффективным. Девочки сильнее страдали и чаще умирали.

Её голос на последнем слове дрогнул. Наигранно? Или она действительно переживает за своих… подопечных? Трудно сказать.

— Какая же ты добрая, — улыбнулся.

— Думаешь, мне приятно калечить детей? Менять их и делать такими, как я? — остановилась Изольда. — Нет! Это ад… Я его прошла. В помёте со мной было тридцать девочек, выжила только я одна. И моё превращение длилось долгих тринадцать лет. Я сходила с ума, пыталась убить себя.

Её тело содрогнулось, словно от физической боли. Руки машинально потянулись к горлу.

Верю ли я ей? Ну, под клятвой крови и подчинением она не должна мне врать.

— Надеюсь, ты не ждёшь, что я тебя пожалею? — уточнил.

— Конечно, нет… «Монстр! Тварь! Сука!» — как меня только не называли, — она горько усмехнулась. — Я лишь инструмент, которым пользовались. Ко мне относились хуже, чем к животному, потому что я перевёртыш! И ни то, и ни другое… Даже монголы нас презирают.

Я вспомнил Елену и Веронику — две сестрички-перевёртыши, которые сейчас служат мне. Они тоже прошли через эту мясорубку. Их детство было украдено, а сущность изменена навсегда. И всё же в девушках сохранилось что-то… человеческое. Может быть, и в этой твари осталась искра?

Ничего не ответил. Пока никакой полезной информации.

— Мои девочки, — продолжила говорить Изольда. — Ничего удивительного, что решили остаться с тобой. Пожили в роли людей, почувствовали, что это такое, — быть, как человек. А потом им попался ты… Тот, кто не смотрит, что мы твари. Тот, которому плевать на наши различия. Конечно же, они в тебя влюбились.

Вот только кажется мне, это всего лишь её манипуляция, очередная попытка разжалобить, заставить думать о перевёртышах и тем более о ней как о чём-то большем, чем просто инструменты. Зря старается.

— Как ты создаёшь перевёртышей? — задал я вопрос, решив перейти к сути. Все эти эмоциональные выверты мне не интересны.

— Нужна нетронутая девочка, желательно чем меньше, тем лучше, — скрипнула зубами Изольда. — До её месячных и открытия источника я ввожу им в кровь манапыль, начиная с малых доз и постоянно увеличивая, пока источник не откроется насильно.

Она говорила медленно, отчётливо произнося каждый слог.

— Когда магическое ядро формируется? — уточнил.

— Обычно через три-четыре месяца, — ответила Изольда, не поднимая глаз. — Это самый опасный период. Большинство девочек умирает именно тогда. Их тела не выдерживают нагрузку, а разум ломается от боли. Те, кто переживают этот этап, переходят к следующему.

Речь женщины изменилась на деловую, даже с нотками чего-то научного, словно это обычный эксперимент.

Впереди что-то зашуршало. Я остановился, прислушался. Один из паучков двинулся разведать обстановку — медленно, аккуратно. Я сосредоточился на его зрении: вроде бы ничего. Кивнул, и мы продолжили путь.

— Каналов ещё нет в теле ребёнка, поэтому использую кровь и части монстров, чтобы вырастить их, как у тварей. Это очень больно. Тело горит, разум путается, и так несколько лет. Дальше — пытки и боль с большими дозами манапыли. Тело получает свойства регенерации и скорости. И один из последних ингредиентов — яд скорпиозов. Он позволяет перевёртышам менять облик, — закончила она мысль.

— Ты используешь одинаковый состав для всех? — поинтересовался я. — Или каждый перевёртыш получает свою… особую формулу?

— Основа всегда одна и та же, — Изольда на мгновение задумалась. — Но я корректирую рецепт под каждую девочку. У всех разная выносливость, разный порог боли, разные скрытые таланты. Кому-то нужно больше яда змей, кому-то — крови волков. Это сложная алхимия, смешанная с инстинктами. Я чувствую, что именно нужно.

Интересно… Очень интересно. О большинстве деталей, о которых она говорит, я и сам догадывался, но вот про яд скорпиозов… Это действительно ценные сведения. Если токсин даёт способность менять форму, то какие ещё свойства может иметь?

— Скорпикозы, — произнёс я. — Они способны?

Вспомнил слова Лахтины про отца, который может принять любую форму живого существа, потому что он рух.

— Эти монстры уникальны, — улыбнулась Изольда. — Они могут при желании трансформироваться. Именно это свойство я улучшила и сделала процесс создания перевёртышей быстрым, менее болезненным.

Она подошла ближе, и её глаза сверкнули в полумраке:

— Ты ведь тоже заинтересовался этой способностью, не так ли? Я вижу по твоему лицу. Хочешь знать, как это работает, как можно использовать эту силу.

— Да ты просто лучшая «мать» на свете, — хмыкнул, уходя от прямого ответа.

Мысли закрутились с новой силой. При активации нового заларака я использовал яд Лахтины. Поэтому моя иголка стала спицей? Нужно будет «подоить» ещё королеву.

— Как у тебя получилось подчинить саму дочь короля скорпикозов? — задала мне вопрос мать. — Это же надменная, высокомерная сука.

Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством. В её взгляде мелькнуло уважение.

— Любовью, лаской, терпением, — улыбнулся и вспомнил, сколько времени потратил на Лахтину.

— Будь с ней аккуратнее, — попыталась положить руку мне на плечо мать, но я стряхнул. — Она единственная дочь короля, наследница их великого вида. Уверена, он ищет и, когда узнает, что ты сделал её человеком и послушной собачкой… — в голосе женщины прорезались стальные нотки. — Такого врага я никому не пожелаю. Брось её.

Отец Лахтины, значит? Именно его со всей лёгкостью предлагала убить девушка и занять место, став королём. Интересные у них семейные узы.

— Ты знаешь, где у монголов кристалл подчинения монстров? — проигнорировал слова женщины.

— Да! — тут же ответила Изольда. — Он у хана, а ещё один — у жены его сына.

— Два? — остановился я.

Сердце пропустило удар. Два кристалла подчинения? Мне подарили один от монголов, а у них ещё два. Кажется, я знаю следующую страну, куда отправлюсь. Тем более мои земли граничат с этим государством. Да это же подарок какой! Оскалился от предвкушения, которое накатило.

— Никто этого не знает, — добавила мать шёпотом. — Жена сына хана — рух…

— Подожди! Рух?

В голове зазвенело от такого поворота. Рухи… В моём пространственном кольце уже две статуи, ещё и дочка одного из них. А в Монголии тоже есть рух, близкий к правителю?

— Именно, долбаный дух! — мать передёрнуло. — Хадаан хатун — редкая тварь. Муж, наследник земель, боится её, да чего уж там, сам хан. Её сила, авторитет… Она держит страну. Вот кто настоящая сука…

Изольда заметно нервничала, говоря о монголке. Её руки дрожали, а глаза бегали, словно она опасалась, что сам упомянутый рух может вдруг материализоваться рядом.

— И каковы её возможности? Что она умеет? Чем обладает?

— Трудно сказать наверняка, — женщина понизила голос до шёпота, хотя вокруг не было никого, кто мог бы нас подслушать. — Говорят, она умеет вселяться в тела и управлять ими, может видеть сквозь стены. Читает мысли на расстоянии, убивает взглядом…

Мать сделала паузу, затем сухо усмехнулась:

— Много слухов, мало фактов. Я лично с ней не сталкивалась. И слава всем богам! Но её боятся абсолютно все. Могу тебе сказать одно: перевёртыши — это её желание. Именно она ответственна за появление перевёртышей. И после моего провала с дочерьми… Мне конец. Такой боли и страданий не сможешь причинить даже ты.