— Отлично, — обрадовался я.

Наконец-то путешествие подходит к своей цели. Сколько можно мотаться туда-сюда, спасаться от убийц, топить корабли и отбиваться от надоедливых турчанок?

— Держись около меня, — тут же привлёк внимание бей. — Следуй за мной, ни с кем не разговаривай, не смотри. Просто делай, что я говорю. Это столица, и, поверь, тут крайне не рады невыгодному миру и условиям переговоров.

— Так вопросы-то не ко мне, — пожал плечами. — Это ваш султан его предложил. Я тут только поэтому.

— Не всё так просто, русский, — замотал головой Мустафа.

— А по-моему,как раз наоборот, — улыбнулся я.

— Слушайся меня, и всё будет хорошо, — ещё раз повторил бей.

Мустафа тяжело вздохнул. Видно, что он действительно беспокоится за мою безопасность и за свою тоже. Интересно, что будет, если дипломата убьют под его надзором?

Я посмотрел в зеркало рядом. Видок у меня… Ну, скажем так, не очень респектабельный для столицы Османской империи. Заметил в каюте кадку с водой.

— Мужики, давайте-ка на выход, — махнул рукой.

Кое-как помылся. Хотя тут будет правильнее использовать слово «обтёрся». Мыла не было, только вода. Но от въевшейся соли и пота я избавился. Ощущение свежести, пусть и относительной, заставило почувствовать себя человеком.

Достал новый костюм из пространственного кольца. Надел и глянул в зеркало: уже лучше. Дипломат как дипломат — строгий, подтянутый, с холодным взглядом. Перевесил награды с медалями на новый пиджак. Магия, которая в них была, осталась нетронутой. Пусть пока так. Пригладил волосы и направился на палубу. Пора посмотреть на столицу.

Народу тут собралось немало: все пассажиры и экипаж. Даже Зейнаб со своими людьми прибыла на смотровую площадку. Стоило мне появиться, как турчанка тут же отошла подальше.

Потрясающий вид открылся перед глазами. Константинополь раскинулся по обе стороны от пролива, соединяющего два моря. Белые стены, возвышающиеся над водой, напоминали гигантский бастион. Башни, какие-то вышки, купола дворцов — всё это сверкало в лучах утреннего солнца.

Город казался огромным: тысячи домов, улицы, переулки, площади. Порт кишел судами разных размеров: от маленьких рыбацких лодок до крупных торговых кораблей.

— Вот оно, сердце нашей империи, — заявил Зафир с улыбкой на устах.

В его голосе звучала неприкрытая гордость. Город и правда выглядел впечатляюще даже издалека.

— Русский! — толкнули меня сзади.

Автоматически напрягся, готовый к атаке, но это оказался всего лишь старик-торговец. Опасности никакой, только настойчивость в глазах. Дед что-то быстро заговорил, размахивая руками. Зафир, вздохнув, начал переводить его причитания.

— Он утверждает, что всё, что было на «Жемчужине», — это всё его состояние, — переводил турок. — Теперь он пойдёт в рабство, и жизни его, его детей и внуков — конец.

Хитрый лис перечислил всех по именам, добавляя душераздирающие подробности о болезнях и несчастьях каждого. Актёр, не иначе — даже слезу пустил, говоря о младшем внуке, которому якобы нужны дорогие лекарства.

Под всхлипы старика мы приближались к порту. Сука, что ж так медленно идём? Уже почти час прошёл, а берег всё ещё далеко. А мне за это время перевели и поведали обо всей родословной торговца, начиная с прадедов и заканчивая двоюродной племянницей его шурина. Старый пёс знал своё дело и то, как капать на мозги. В какой-то момент я сдался.

— Хорошо, хорошо, — перебил очередную слезливую историю. — Пойдём.

Мы направились в мою каюту. Не пустил его с собой.

Достал из пространственного кольца местные зелья. Следом — то, что у него было из моих, и то, что он получил за освобождение солдат. Сделал быстрый расчёт: примерно двадцать процентов, как договаривались.

Когда всё разложил, пригласил старика в каюту. Реакция не заставила себя ждать: слёзы, счастье, а под всем этим чётко проглядывали расчёт и хитрость. Глаза торговца бегали по комнате, высчитывая, что бы ещё с меня стрясти. Но я свой долг выполнил, на большее рассчитывать не стоит.

— Забирай и вали! — махнул рукой, когда он начал что-то объяснять про дополнительные затраты и потери.

Турок долго сверлил меня взглядом. А потом проныра нашёл листок бумаги на моём столе и давай рисовать ещё один сундук, где у него якобы были деньги, а рядом поставил знак вопроса. Видимо, намекал, что я должен компенсировать и утраченную наличность.

Пожал плечами и развёл руками, мол, ничего не знаю, ничего не видел. Пришлось его силой выталкивать из каюты. Свои двадцать процентов он получил, и на этом наши дела закончены.

— Эртугрул, — ткнул он в себя напоследок, словно боялся, что я забуду его имя.

Дальше старик попытался объяснить мне, где его найти, если у меня будут ещё зелья. Рисовал на бумаге какие-то улицы, показывал на пальцах, сколько поворотов нужно сделать.

В следующий момент я почувствовал, как судно ударилось и замедлило ход. Похоже, мы пришвартовались.

Когда старик наконец ушёл, прижимая к груди свои сокровища, я улыбнулся.

— Меня не проведёшь, старый лис, — пробормотал себе под нос.

Такие, как Эртугрул, выживут в любой ситуации. Продадут песок бедуинам и лёд — эскимосам. Хотя с торговцем лучше поддерживать хорошие отношения. Знает рынок, знает цены, может помочь с реализацией моих зелий в будущем. Да и информацию о Константинополе наверняка имеет. Кто знает, вдруг ещё пригодится? Хотя, если всё пойдёт по плану, в этом городе я надолго не задержусь.

Поднялся наверх, перед этим собрав всех своих паучков. Трап уже спустили, и пассажиры торопливо сходили на берег. Экипаж стоял и ждал. Когда увидели меня, все дружно поклонились.

Каких-то пару дней назад смотрели как на врага, а теперь выказывают почтение. Спас их задницы, и вот результат — уважение, смешанное со страхом.

— И вам спасибо, ребята, — бросил им. Никто не осмелился поднять голову, пока я проходил мимо.

Зейнаб в сопровождении своих людей уже ступила на берег. Встречали её по-королевски. Человек пятьдесят, все дорого одеты. Десяток машин. Охрана — не меньше сотни. Богатая девочка, ничего не скажешь.

Несмотря на ранний час, причал кипел жизнью. Грузчики сновали туда-сюда, таща тюки и ящики. Торговцы громко расхваливали свой товар. Рыбаки разгружали утренний улов, наполняя воздух запахом свежей рыбы и соли.

— Нам пора, — повернулся ко мне бей. — Ты готов?

— Ещё вчера, — улыбнулся я. — Идём.

Спустился по трапу и встал на твёрдую почву. Голову ещё немного штормило: меня словно продолжало шатать на волнах.

Оглянулся, рассматривая портовую суету. Люди разных национальностей и сословий смешались в пёстрой толпе. Купцы в расшитых золотом халатах, моряки в потрёпанной одежде, какие-то мужики в длинных чёрных одеяниях, уличные торговцы, нищие, гуляки. Так, а где наша почётная делегация? Зафир с Мустафой пошли вперёд. Я последовал за ними.

Нас ждали грузовик с солдатами и несколько легковых машин. По сравнению со встречей Зейнаб мой приём выглядел просто нищенским. Ни ковровой дорожки, ни почётного караула, ни даже официальных лиц. Только груда железа на колёсах и хмурые солдаты, даже не пытающиеся скрыть своё недовольство. Да уж, зажопили приём. Скорее всего, хотят показать, как относятся к русским. Плевать! Я в Константинополе, этого мне хватит с головой.

План прост: подписываю по-быстрому мир и домой. Там титул, и наконец-то Енисейск мой. Вернусь к себе на землю и буду дальше двигаться к своей цели.

Город чуть открылся моему взору. Узкие улочки и широкие проспекты, дворцы и лачуги, роскошь и нищета — всё смешалось в этом каменном лабиринте.

Люди, одетые в традиционные восточные одежды, шли рядом с теми, кто носил европейскую. Закутанные сверху донизу женщины проходили мимо роскошно одетых дам. Константинополь представлял собой плавильный котёл культур, религий и традиций.

Нам открыли дверь машины. Бей остановился и кивнул какому-то мужику в военной форме. Тот ответил и посмотрел оценивающим взглядом, словно прикидывал, сколько во мне веса и хватит ли его подчинённым сил в случае чего.