Его голос сорвался на последнем слове. Так забавно наблюдать, как эти напыщенные турки теряют всю свою важность, когда дело доходит до реальной опасности.

Я улыбнулся. Ситуация вырисовывалась довольно интересная, слишком много совпадений для чистой случайности.

— Ты же говорил, что девка пыталась меня убить. Послала ассасинов своего отца, потому что тот расстроился, — произнёс, наблюдая за реакцией турка. — Теперь она тут, на корабле, и вдруг к нам приближается враг. Два плюс два сложить не можешь?

Следы понимания промелькнули в глазах Зафира, но он тут же отрицательно замотал головой, словно отгоняя неприятную мысль.

— Не может быть… — открыл рот турок. — Если госпожа как-то связана, то это осрамит честь её семьи, а если узнают, то могут быть проблемы. Нет… — снова замотал головой мой собеседник. — Слишком рискованно.

Наивный. Привык считать, что аристократы подчиняются тем же правилам чести, что и простые смертные. Удивительно, как они не понимают: правила существуют исключительно для тех, кто не может их нарушить без последствий.

— Она баба, — хмыкнул я. — Судя по тому, что видел, выросшая с золотой ложкой в заднице. Считает себя принцессой или что там у вас принято?

Видел я таких. В прошлой жизни моего «двойника» окружали десятки подобных дамочек. Изнеженные, капризные, считающие себя центром вселенной. Каждая их прихоть — закон. Каждое желание должно исполняться немедленно. А когда впервые слышат отказ, готовы мир перевернуть, лишь бы добиться своего.

Если та турецкая принцесска решила, что я её оскорбил, и уже пыталась убить руками отцовских ассасинов… Что помешает ей нанять пиратов? Скорее всего, она даже не считает рискованным. С детства привыкла, что ответственность несут другие.

— Но это… — Зафир искал слова. — Это невозможно. Нападение на корабль с дипломатом — прямое оскорбление сразу двух держав. Ни один здравомыслящий человек на такое не пойдёт.

— Видимо, у нас с тобой разные представления о здравом смысле, — пожал я плечами. — Когда задета женская гордость, особенно у такой… аристократки, логика отдыхает. Тем более папка бежал поджав хвост, вот доча и решила показать, чего она стоит.

Зафир уставился на меня с явным недоверием. Похоже, в его понимании женщины не способны на подобную дерзость и жестокость. Представляю, как бы он удивился, узнав историю моей прошлой жизни. Там интриги и заговоры плелись прежде всего женскими руками.

Вдруг корабль заметно качнуло. Где-то наверху раздались крики — отрывистые команды на турецком. По палубе застучали десятки ног, металл зазвенел о металл. Атака началась по-настоящему.

Пока Зафир пытался справиться с внутренним конфликтом, я мысленно проверил свои ресурсы. Девять паучков плюс Ма, Ам, Лахтина и мать перевёртышей. На крайний случай — некромант, а самый отчаянный вариант — степные ползуны и песчаные змеи. Если выпущу всех, можно устроить маленький апокалипсис.

Мои морозные паучки способны обездвижить десяток человек, Ам разорвёт ещё столько же. Мать перевёртышей — страшная тварь, убьёт даже мага высокого ранга. Ещё есть заларак… Хотя эта капризная иголка может и отказаться работать в самый неподходящий момент. Ну, и Лахтина.

Главное, не переборщить. Корабль и так кажется хлипким: три палубы, деревянный корпус, узкие коридоры. Не броненосец, конечно, хотя и выглядит впечатляюще со своими резными фигурами и позолоченными узорами, но я бы поставил на прочность наших военных судов. Те хоть и уродливы, как личинки водяного жука, зато способны выдержать атаку и принять бой на воде.

Через глаза морозного паучка, оставленного на палубе, я видел приближающееся пиратское судно. Это была небольшая шхуна без опознавательных знаков. Тёмные паруса, простой корпус без украшений. Выглядит достаточно потрёпанной, но скоростной. На борту можно различить фигуры вооружённых людей. Не меньше тридцати, если считать тех, кто прячется за фальшбортом.

Среди них выделялся один. Высокий мужчина в богатом камзоле, расшитом золотой нитью. Он стоял на носу шхуны, широко расставив ноги для равновесия. В отличие от остальных пиратов, одетых в потрёпанную одежду, этот выглядел как настоящий аристократ.

— Какова их цель обычно? — уточнил я, прикидывая возможное количество пиратов: вряд ли больше пятидесяти. Их посудина маленькая и быстрая. Скорее всего, это шхуна или что-то подобное.

— На нашем корабле много товаров, — поморщился Зафир. — Ещё люди с деньгами. «Жемчужина» — транспорт для обеспеченных. Но на него не должны напасть, ведь это значит объявить войну султану.

Мой сопровождающий смотрел на меня с такой уверенностью, словно пираты должны были спросить разрешения у султана, прежде чем атаковать корабль. Смешно.

— Эти ребята, похоже, не особо беспокоятся о политических последствиях, — кивнул в сторону окна. — Может, обычные грабители, которым повезло напасть на богатую цель. А может, — я многозначительно посмотрел на турка, — кто-то очень хочет, чтобы это выглядело как случайное нападение.

Зафир сглотнул, его кадык дёрнулся.

— Нужно найти бея. Он знает, что делать в таких ситуациях.

Удары колокола стали чаще. На палубе явно поднялась суматоха: слышались топот ног, крики, звон металла. Время поджимало.

— Ладно, — кивнул я. — Пойдём к бею.

Турок открыл дверь моей каюты. Мы постучались к Мустафе. Удар, ещё удар. Ничего. На краю сознания скользнула нехорошая мысль. Древесина замёрзла от моего очередного прикосновения. Решив не тратить время, я пнул ногой. Петли не выдержали, дверь слетела с креплений и с грохотом упала внутрь каюты.

— Бей! — бросился Зафир, перепрыгивая через поваленную дверь.

— Сука… — выдохнул я, увидев представшую картину.

Мустафа лежал в луже крови прямо посреди каюты. Его костюм пропитался алым. Меч, который турок всегда держал при себе, валялся в стороне, даже не вынутый из ножен. Судя по всему, он не успел среагировать на нападение.

Кровь растеклась по деревянному полу. Её было так много, казалось невозможным, чтобы один человек мог выжить, потеряв столько. Металлический запах ударил в нос.

— Он ещё жив! — обрадовался Зафир, опускаясь на колени рядом с телом. — Помоги! Умоляю! Дай ему зелье.

— С такими врагами, как вы… — хмыкнул в ответ. — И друзья не нужны.

Подошёл к бею, наклонился, чтобы оценить повреждения. Ему вспороли брюхо, перерезали сухожилия на кистях и щиколотках. Даже по горлу полоснули, хотя и не слишком глубоко, иначе бы точно не выжил. Кто-то очень старался, чтобы турок умирал долго и мучительно.

Профессиональная работа. Человек знал, что делает: перерезанные сухожилия, чтобы жертва не могла сопротивляться, вспоротый живот для долгой агонии, надрез на горле, но такой, чтобы смерть не наступила слишком быстро. Интересно, это личная месть или способ передать послание кому-то вроде меня?

— Сделай что-нибудь! — Зафир схватился за мой рукав, его голос дрожал от отчаяния. — Ты же спас меня, ты должен помочь ему!

В глазах турка плескался неприкрытый ужас. Он смотрел на своего начальника с такой преданностью, что на мгновение я даже позавидовал бею. Иметь настолько верных людей — редкость в любом мире.

Пришлось залезть в личные запасы. Эталонка четвёртого ранга, у меня её не так много, но без зелья Мустафа точно не выживет. Открыл пробку зубами. Пара капель зелья пролились на пол, и я мысленно выругался. Такая роскошь, а я тут разбрасываюсь.

— Быстрее! — поторопил меня Зафир, нервно оглядываясь на дверь.

Вылил зелье на все повреждённые участки, стараясь распределить равномерно, последнюю половину влил ему прямо в глотку. Зафир продолжал молиться, а я наблюдал за чудом регенерации от зелья.

Буквально на глазах рваная рана на животе начала затягиваться. Края соединялись, словно незримые пальцы сшивали ткани. Кровотечение остановилось почти мгновенно. Перерезанные сухожилия срастались, восстанавливая подвижность конечностей. На шее появилась новая кожа — тонкая и розовая, как у младенца.