— Это ты про вашу традиционную обёртку? — уточнил я, имея в виду скрывающие лица и фигуры одеяния местных дам.

— Только муж должен видеть красоту своей жены, — добавил второй. — Вот скажи, русский, что бы ты выбрал: завёрнутую конфетку или открытую, которую уже трогали и, может быть, облизывали?

Хмыкнул. Похоже, у нас завязывается настоящий мужской разговор. Забавно… Может, всё-таки наладим контакт, хотя бы минимальный?

— Интересная аналогия, — кивнул я. — Если позволите, господа, то сначала спрошу у вас.

— Закрытую! — тут же ответил Зафир, не задумываясь ни на секунду.

— Закрытую, — повторил второй, как эхо.

— Понятно, — кивнул, обдумывая ответ. — А если ты выбрал конфетку, то обязан её съесть?

— Да! — подтвердили они одновременно, словно это был единственно возможный ответ.

— А что будет, если не конфетка, а дерьмо? — спросил я прямо. — Ну, или в ней яд, или вообще что-то другое, не то, что ожидаешь? Съедобное на вид, но непригодное внутри?

Турки зависли, как будто я спросил что-то невообразимое. Кажется, такая мысль им даже в голову не приходила. Их лица выражали смесь непонимания и лёгкого отвращения от моей прямоты.

За окном проплывали степные пейзажи. Желтоватая трава колыхалась под порывами ветра, создавая иллюзию бескрайнего золотого моря. Изредка попадались одинокие деревья, скрученные суровыми условиями в причудливые формы. Небо — голубое, чистое, без единого облачка — простиралось над нами, словно огромный купол.

К вечеру воздух начал меняться. Он становился более влажным, более свежим, принося с собой слабый, но узнаваемый запах соли. Мы приближались к морю, моему первому морю в этой жизни.

Дорога постепенно пошла под уклон. Вдали показалась тонкая линия синевы, отделяющая землю от неба. С каждым километром она становилась всё шире, пока не превратилась в бескрайнюю водную гладь, сверкающую в лучах заходящего солнца.

Пока турки обдумывали мои слова, я закрыл глаза и мысленно заглянул в пространственное кольцо. Песчаные змеи наконец-то распутались, как и предполагал. Живой клубок, который образовали эти твари, превратился в отдельных особей, лениво перемещающихся по своему загону.

Я совместил несколько загонов, выровняв поголовье монстров. Теперь осталось их как-то покормить. Диету сразу менять нельзя, да и голодом морить тоже рискованно. Ослабнут, заболеют, а то и вовсе умрут. Собрал то, что осталось от Па, — остатки панциря, внутренности, куски плоти, которые не захотели сожрать маленькие паучки. И забросил к ним.

Твари тут же накинулись на угощение, как голодные волки. Раздалось шипение, послышались возня, щёлканье челюстей.

Разделил Лахтину и мать перевёртышей. У каждой своя комната, отдельная от другой. Не хватало только, чтобы эти две начали разборки в моём пространственном кармане.

Ам… Прожорливый медведь после того, как обожрался, до сих пор спит, свернувшись клубком в своём углу. Паучки забрались на Ма и тоже отдыхают.

Мне нужно будет проверить магию матери, её способности, возможности. Столько лет она создавала перевёртышей, экспериментировала с детьми… Какие знания хранятся в её голове? И, самое главное, что из этого я смогу использовать для себя?

А ещё некромант… Вот, чем нужно заняться! Как-то использовать его силу, научиться контролировать. И заларак — мой новый капризный артефакт, который явно обладает собственной волей. Дел столько, что рук не хватает, а времени — тем более.

Подключился к зрению паучка, которого успел разместить перед тем, как сесть в машину. Заглянул через его фасеточные глаза назад. И то, что я увидел, заставило меня напрячься.

За нашим кортежем, держась на приличном расстоянии, следовали несколько автомобилей. Даже в сумерках было видно, что они движутся с той же скоростью, повторяя все манёвры.

— Ребят! — открыл глаза, возвращаясь в реальность. — А за нами должны ехать?

Турки мгновенно подобрались, став серьёзными и собранными. Они глянули через заднее стекло, и лица мужиков изменились. Теперь на них читалась тревога. В руках появились артефакты связи — небольшие металлические диски с вырезанными символами. Они заговорили на своём языке быстро, отрывисто. Судя по интонациям, разговор шёл с беем, и новости были не из приятных.

Машины начали перестраиваться, принимая новый порядок. Наш автомобиль перешёл из хвоста колонны в середину, окружённый другими со всех сторон.

— Как я понял, это не ваши друзья? — улыбнулся, не показывая беспокойства.

— Не… — только и успел выдавить второй турок, когда мир вокруг нас взорвался.

Его голова разлетелась на две аккуратные половинки, как спелый арбуз. Кровь, мозги и осколки черепа забрызгали окно и обивку салона.

Всё произошло так быстро, что я даже не успел моргнуть. Только что мой спутник сидел напротив — живой, с выражением тревоги на лице, а в следующее мгновение его уже не было. Только безжизненное тело, оседающее на сиденье, и фонтан крови, заливающий всё вокруг.

Я пригнулся и успел схватить Зафира, рванул его вниз, на пол автомобиля. Снайпер. Чёртов снайпер где-то на холмах или в одной из машин, которые нас догоняют. И он чертовски хорош.

Водитель начал петлять, бросая автомобиль из стороны в сторону, как пьяный. Нас швыряло по полу, словно тряпичных кукол. Выстрелы участились. Теперь они раздавались со всех сторон, превращаясь в непрерывную какофонию.

Мой паучок перебрался с багажника на крышу. Через его глаза я видел, как впереди идущая машина вдруг вспыхнула. Пламя вырвалось из-под капота, поглощая всё на своём пути. Она вильнула, съехала с дороги и перевернулась, превращаясь в огненный шар.

Зафир что-то кричал в артефакт связи, пытаясь перекрыть грохот стрельбы. Его лицо перекосилось от ярости.

К снайперу подключились автоматы. А потом заговорили пулемёты — тяжёлые, размеренные очереди прошивали машины нашего кортежа, как иголка — ткань.

Я поднялся на мгновение, чтобы оценить ситуацию. Несколько автомобилей из колонны уже остановились и горели, превратившись в металлические факелы. Крики раненых, звон разбитого стекла, запах горящей резины и плавящегося металла — всё смешалось в один коктейль.

Хреново. Очень хреново. Вдруг накрыло дежавю: «Даже в другой стране кто-то пытается меня убить».

Голова соображала быстро, несмотря на хаос вокруг. Мне нужен бей. Без него не очень понятно, как добраться до столицы. Да так, чтобы не пытались оторвать голову на каждом шагу. Его нужно спасти в случае чего и вот этого турка тоже. Я глянул на Зафира, который ещё кричал в артефакт.

Благодаря паучку увидел, что бей жив. Его машина была впереди, и он, судя по всему, пытался организовать оборону. Почему бы не попробовать помочь? Тем более, раз случай выдался… Самое время проверить возможности моего нового заларака.

Из пространственного кольца возникла игла с пульсирующим зеленоватым светом внутри. Мой источник завибрировал, отзываясь на мощь, заключённую в этом небольшом предмете. Я мысленно указал цель — одну из вражеских машин, которая вела особенно плотный огонь.

Иголка тут же вспыхнула и полетела, проходя сквозь наше заднее стекло, словно через воздух. Я приготовился к зрелищу.

Взрыв! Вражескую машину буквально разорвало пополам, как будто внутри сдетонировала бомба. Металл, стёкла, тела — всё смешалось в огненном вихре, разлетаясь в стороны.

Даже на таком расстоянии я почувствовал жар и ударную волну. Поднялся чтобы лучше видеть. Обалдеть… Вот это новая игрушка. Столько возможностей, столько силы.

А потом иголка вернулась и упала на сиденье. Я ожидал, что она продолжит атаковать по моему приказу, уже обозначил новые цели, как вдруг…

«Еда. Нет», — сказал мне заларак своим странным мысленным голосом.

«Чего? — мысленно удивился я, подняв бровь. — А ну-ка, давай лети и сей смерть!»

«Нет», — упрямо ответила эта охреневшая иголка и просто «выключилась».

Попытки активировать заларак не увенчались успехом. Сколько бы я ни приказывал, сколько ни пытался влить в него энергию, артефакт просто игнорировал мои команды.