Я сформировал ещё пять игл, потратив последние капли яда, оставшиеся в источнике. Остановился и улыбнулся. Жив был только майор Цвелодубов, который с ужасом смотрел на трупы своих подчинённых.

— Ма-Ма-гин-ский? — ошарашенно выдавил он, пятясь назад. — Ты чего? Мы же из одной ар-ар-армии… Союзники.

Магия у меня закончилась, источник опустел до дна, но я чувствовал, что Цвелодубов собирается атаковать. Бросился вперёд, как только заметил движение. В мгновение ока оказался рядом с майором и выбил пистолет из его руки.

— Ты не союзник, — процедил я сквозь зубы. — Ты тварь, которая хотела меня убить!

Цвелодубов попытался ударить в лицо, но я увернулся. Его кулак просвистел в миллиметре от моего уха. Ответил на это коротким ударом в солнечное сплетение. Майор согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Сука, — прохрипел он, снова бросаясь на меня.

Отточенное годами тренировок тело офицера двигалось быстро и точно. Удар в голову, ещё один, подсечка. Я едва успевал уклоняться. В какой-то момент его кулак всё же достиг цели, врезавшись мне в скулу. Перед глазами вспыхнули звёзды, но я устоял.

Отступил на шаг, перегруппировался и снова бросился в бой. Теперь был осторожнее, изучая его стиль. Цвелодубов сражался, как профессиональный боец: никаких лишних движений, только смертоносная эффективность. Но я заметил, что он слегка приподнимает правое плечо перед прямым ударом.

Ждал. Выжидал момент… И вот! Едва заметное движение плеча, и я действую: уклоняюсь от прямого удара и проскальзываю под его рукой. Оказываюсь за спиной и бью локтем в почку. Майор взвыл от боли.

Не дав ему опомниться, я провёл болевой приём. Что-то хрустнуло: первая рука сломана. Цвелодубов застонал, но не сдавался. Увернувшись, он попытался достать меня левой, но я был готов — перехватил её и провернул до хруста суставов. Теперь и вторая рука вывихнута и сломана.

— Ма-гин-ский! — выдавил майор сквозь зубы, стоя на коленях. — Пощади…

— А ты бы пощадил её? — наклонился к уху. — Ты бы пощадил меня?

Его глаза расширились от страха и осознания. В этот момент я заметил, что к нам бегут солдаты и офицеры. Среди них выделялась фигура подполковника Сосулькина, который размахивал руками и что-то кричал.

— Магинский! Остановись! — голос Сосулькина прорезал шум в моих ушах.

Времени было в обрез. Я схватил Цвелодубова за шею и притянул к себе. В этот момент солдаты окружили нас, направив оружие на меня. Их лица выражали смесь страха и непонимания. Наверняка они думали: «Что происходит? Почему капитан русской армии убивает своих же?»

Сосулькин протиснулся сквозь круг солдат и встал передо мной, подняв руки в примирительном жесте.

— Магинский, отпусти его, — сказал он спокойным, но властным тоном. — Хватит. Мы во всём разберёмся. Я тебе обещаю, я лично тебе обещаю, что помогу. Но сейчас отпусти его.

Продолжал держать Цвелодубова за горло. Он хрипел, глаза наливались кровью. Ещё чуть-чуть, и всё будет кончено.

— Не делай этого, — сказал Сосулькин, шагнув вперёд. — Ты и так наломал дров. Ещё одно убийство ничего не изменит, только усугубит твоё положение.

В его словах был резон, но… Ублюдок хотел меня убить, и ему это почти удалось. А такое я не прощаю, как и всё остальное.

Наклонился ближе к уху майора, чувствуя, как тело мужика дрожит от страха.

— Зря ты, сука, поднял руку на девушку и пытался меня убить, — прошептал я так, чтобы никто, кроме него, не слышал.

Резкое движение, и голова майора дёрнулась в сторону. Щелчок. Шея Цвелодубова вывернулась под неестественным углом. Его тело обмякло окончательно и рухнуло на землю, как мешок с картошкой.

Воцарилась гробовая тишина. Я медленно поднял руки, показывая, что не собираюсь больше ни на кого нападать. Лицо Сосулькина исказилось от отчаяния и разочарования.

— Какой же ты идиот, — прошептал он. — Какой же идиот…

Он повернулся к солдатам, которые всё ещё держали меня на прицеле.

— Схватить его! — приказал подполковник, указывая в мою сторону. — Немедленно!

Несколько крепких бойцов тут же бросились ко мне, вывернули руки за спину и повалили на землю. Я не сопротивлялся. Зачем? Дело сделано, месть свершилась. А дальше… Дальше уже придумаю, как выкрутиться.

Сосулькин подошёл к телу Цвелодубова и присел рядом. Проверил пульс, хотя в этом не было необходимости, ведь шея майора сломана.

— Мёртв, — констатировал подполковник, поднимаясь. — Уведите его! — кивнул он в мою сторону.

Меня рывком подняли на ноги и повели прочь от места бойни. Краем глаза я видел, как солдаты с ужасом осматривают тела погибших офицеров. Некоторые из убитых лежали, скорчившись от яда. Другие застыли ледяными статуями, их лица навеки замерли в маске ужаса.

— Ведите в карцер, — бросил Сосулькин вслед конвою. — И глаз с него не спускайте!

Меня потащили, и я даже не сопротивлялся, уже просчитывая, как выбраться из этой ситуации. Внутренне был готов к последствиям.

Карцер оказался крошечной землянкой размером метр на метр, где можно было только стоять или сидеть на корточках. Меня швырнули туда, как мешок с мусором, и заперли массивный замок.

— Ты покойник, Магинский, — прошипел один из конвоиров сквозь щель в двери. — Трибунал и расстрел. И никто тебе не поможет.

Я не ответил. Какой смысл? Сел на пол, прислонившись спиной к земляной стене. Адреналин постепенно отступал, и появилось осознание масштабов содеянного. Тридцать офицеров русской армии — мёртвые, убитые мной. Но я не чувствовал сожаления. Только холодное удовлетворение от выполненной задачи. Эти твари заслужили свою участь. Особенно после того, как обращались с Лахтиной.

«Что с ними?» — раздался в голове грустный голос королевы скорпикозов.

«Мертвы», — ответил я мысленно, подключаясь к пространственному кольцу.

«У тебя будут проблемы из-за меня?» — в её тоне слышалось неподдельное беспокойство.

«Не думай об этом и отдыхай», — постарался успокоить девушку.

«Прости меня, — её ментальный голос дрожал, и я почувствовал, что она плачет. — Я делала, что ты просил, но, когда послал тот сигнал прятаться и ждать тебя… Я выполнила. Стала человеком, и меня нашли. Эти ублюдки всё видели, пытались допросить. Вот только я, как они сказали, тупая. Потом хотели изнасиловать, но я не далась, и тогда меня избили».

«Хватит! — прервал поток слов. — Всё теперь позади. Отдыхай. А мне нужно подумать».

В пространственном кольце я видел её. Голая девушка прижала маленькую грудь к коленям, которые подогнула, и качалась на кровати, словно в трансе.

Ам тем временем спал крепким сном, наевшись степных ползунов. Паучки забрались на спину Па и что-то делали с его кристаллами — возможно, восстанавливали повреждённого сородича.

Закрыл глаза и сосредоточился. Какие у меня варианты? Что скажу на допросе? Как выкрутиться из этой ситуации?

Несколько часов прошли в напряжённом размышлении. Я перебирал сценарии, придумывал оправдания, выстраивал защиту. Выход был.

Генерал и Сосулькин

Сосулькин спешил в штаб генерала, и его сердце колотилось как бешеное. События последних часов никак не укладывались в голове подполковника. Магинский, которого все считали погибшим, не только оказался жив, но и хладнокровно уничтожил тридцать офицеров русской армии. Это было… невероятно, невозможно, и всё же такова реальность.

Мужчина прокручивал в голове слова, которые собирался сказать князю Ростовскому. И как бы он ни старался смягчить формулировки, всё равно выходило скверно. Магинский жестоко убил тридцать офицеров русской армии. Используя магию и голые руки, он расправился с ними, словно мясник с тушами на бойне. И ещё неизвестно, что хуже: содеянное им или то, что он оказался способен на такое?

Его взгляд в момент убийства… Сосулькин передёрнулся, вспоминая эти глаза — холодные, безэмоциональные, словно у хищника, высматривающего жертву. Как будто Магинский убивал не просто врагов государства, а уничтожал личных противников, людей, посмевших встать у него на пути. Действовал методично, безжалостно, с минимумом лишних движений.