В палатке сильно пахло йодом и чем-то ещё — сладковатым, металлическим. Кровь… Я видел её на простынях, на бинтах, на руках врачей, которые сновали между койками. Стоны и крики наполняли воздух, смешиваясь с командами медиков.

Нашёл свою койку и рухнул туда. Тело отозвалось болью: внутренние повреждения ещё не зажили до конца, несмотря на все выпитые зелья.

— Вам, как я понимаю, не нужна помощь? — спросил у меня мужчина в халате, затянутом ремнями на поясе, и с перекинутым через плечо стетоскопом.

— Нет, — мотнул головой.

Он постоял рядом секунду, явно решая, стоит ли спорить. Может, хотел что-то сказать о том, как я выгляжу, но передумал, только махнул рукой и отошёл. У него хватало других пациентов, которые действительно нуждались в помощи.

Когда меня оставили в покое, я достал зелья. Пора найти Смирнова. Многие уже спали в момент моего обхода больных. Прошёлся вдоль рядов, всматриваясь в искалеченные лица одно за другим. Кто-то без сознания, кто-то стонал, кто-то смотрел пустыми глазами в потолок.

Каждому из моих солдат я оставил по лечилке. Одну положил под подушку, другую — в руку. Это лучшее, что им здесь дадут. Врачи пытались мне помешать, но я не слушал их. Мои ребята, мои правила. Если нельзя отменить удар судьбы, то хотя бы облегчу их страдания.

Наконец отец Ольги был найден. Мужик лежал с перевязанным лицом. Я сел рядом с ним, чуть отодвинул бинты. Не так страшно, как казалось на первый взгляд. Ожоги, порезы, синяки… Но нет ничего, с чем не справились бы мои зелья.

Вылил ему одну лечилку в глотку, а другую — на бинты. Потребовалась пара минут, чтобы он пришёл в себя.

— Павел Александрович? — уставился на меня мужик, морщась от боли.

— Рад, что вы в порядке, — кивнул в ответ.

Глаза Смирнова забегали по помещению. Он пытался сесть, и я положил руку ему на плечо, удерживая.

— Простите меня, но всё, над чем мы работали… — мужик поднялся на локтях, несмотря на мои предостережения. — Уничтожено.

— Ничего страшного, — хмыкнул. — Сделаем ещё.

Мы замолчали. Рядом кто-то стонал, в другом конце палатки кричал раненый. Медбрат пробежал мимо нас с охапкой окровавленных бинтов.

— Много? — спросил меня Смирнов после долгой паузы. В его глазах отразились понимание и сочувствие.

— Сорок восемь человек. Остальные ранены.

Он резко выдохнул, словно получил удар в живот.

— Мне жаль… — уселся алхимик, глядя прямо перед собой. — Это были ваши люди.

Я лишь кивнул. Не хотел сейчас об этом говорить, и так внутри бушует пожар. Молодое тело требует вскочить и бежать спускать с Топорова кожу прямо сейчас. Только опыт и холодный рассудок кое-как удерживали порыв.

Мне не раз приходилось терять людей: в прошлой жизни, в этой. Перманентно. Но каждый чёртов раз было больно, только я не мог себе позволить показать эту боль.

— Какой у вас план? — уточнил отец Ольги, прервав мои мрачные мысли.

— Всё тот же. Вы мне нужны.

Его очки съехали на кончик носа, и он поправил их дрожащим пальцем. Глаза алхимика сверкнули решимостью сквозь стёкла.

— Я готов! — вскочил с кровати Смирнов, словно ночных травм и не бывало.

Он покачнулся, но устоял. Его решимость была почти осязаемой. Такие люди, как Игорь Николаевич, редкость. Настоящий фанатик своего дела, готовый на всё ради науки и меня. Это более чем устраивало.

Тем временем в медчасть зашёл майор — стройный мужчина с прямой спиной и безучастным взглядом, машина для выполнения приказов. Я встал и привлёк его внимание.

— Капитан Магинский, — поприветствовал он меня резким кивком. — Помещение и люди готовы по указу генерала. Мы можем приступить прямо сейчас.

Вот это оперативность! Видать, князю не терпится получить обещанные зелья, хотя, скорее, решить вопрос с полковником. Быстро он распорядился, особенно если учесть, что сейчас ночь. Я бросил взгляд на отца Ольги, и Смирнов тут же оказался рядом.

— Ведите, — сказал майору.

Через час мы уже занимались зельем. Новое помещение, выделенное генералом, оказалось просторным складом, быстро переоборудованным под лабораторию. Длинные столы, свежеотёсанные доски, разноцветные бутылки, привезённые откуда-то из недр империи. Со всех сторон — армейская точность и порядок.

Триста солдат, присланных генералом, выстроились в идеальные шеренги. Многие из них выглядели ошарашенными — возможно, впервые оказались в такой необычной ситуации. Некоторые косились на меня с явным недоверием, будто спрашивая: «Что за капитан тут раздаёт указания, когда недавно чуть сам не погиб?»

Я делал вид, будто таскаю ингредиенты на телеге из разрушенной лаборатории. А Смирнов раздавал указания солдатам, что делать, как и в каких пропорциях. Мужики шустро выполняли приказы, расставляли склянки, смешивали, разбавляли, закупоривали.

По моей просьбе сам принцип смешивания он не поведал присутствующим, этим вопросом отец Ольги занимался лично. Не хватало ещё, чтобы кто-то украл наши секреты. Мои зелья — мои доходы. А учитывая запланированные миллионы, которые генерал обещал выплатить, конкуренция мне не нужна.

Наблюдая за работой, я с удовлетворением отмечал, как ловко Смирнов управляется. Пришлось разыграть сценку, якобы возвращаюсь с очередной телегой ингредиентов из разрушенной лаборатории.По факту я подъезжал к остаткам здания и делал вид, что достаю из-под обломков ящики с зельями. А сам просто перемещал их из пространственного кольца. Везде стояла усиленная охрана, приходилось быть осторожным, чтобы никто не заметил моих манипуляций с кольцом.

Каждая такая поездка оказалась для меня испытанием. Физические упражнения укрепили кости в руке и ноге, которые я сломал во время взрыва. Всё время пил зелья: восстановление магии, выносливости и лечилку. Источник постепенно приходил в себя после битвы с Рязановым, но полного восстановления ещё не было. Пока тащил очередной ящик, заметил, как солдаты смотрят на меня с нескрываемым уважением.

Потребовалось полночи, чтобы всё организовать и запустить процессы. В какой-то момент я отошёл. Когда закончил, то уселся рядом со зданием, которое нам выделили для работы. Смирнов и солдаты всё ещё трудились внутри. Судя по звукам, работа шла полным ходом. Пора заняться монстрами. Мои степные ползуны и песчаные змеи совсем не развиваются. У меня в пространственном кольце после нашего выхода на поле боя собралось много мёртвых тел змеек. Самое время собирать с них урожай.

Первым делом я начал вытаскивать из тварей манапыль. Она скапливалась по всей длине их тела.

Взял одну змею, сделал надрез вдоль чешуйчатого брюха. Под шкурой обнаружил нечто, напоминающее светящуюся слизь. Сначала попробовал вычерпывать её, но это оказалось неэффективно. Тогда просто стал выдавливать, как зубную пасту. Жидкость текла медленно, густая и вязкая, собираясь в подготовленные ёмкости.

Так я обработал почти десять штук и охренел. Посмотрел на количество манапыли и присвистнул. Да тут целый килограмм с десятка! Серебристо-голубая масса пульсировала в контейнере, словно была живой.

«Сколько же там, в земле?» — посмотрел на поле битвы, которое было чуть видно из нашего лагеря. Теперь я понимал жадный взгляд генерала. Ничего удивительного, что Ростовский хочет эти земли себе. Ресурсы… Они решают, кто будет сильным и что сможет сделать. К кристаллам ему путь закрыт, а тут такое.

Расположил своё сокровище так, чтобы до него никто не смог добраться в пространственном кольце. А то Ам, Лахтина могут себе позволить похозяйничать.

Взял то, что осталось от выдавленных «колбас», и кинул в загон к ползунам и змеям, которых держал в пространственном кольце. Вот только они не стали это жрать. Крутились вокруг, обнюхивали, но не трогали. Схватили и использовали для… Наблюдал за монстрами. Твари растягивали шкурки, утрамбовывали их, делали что-то вроде… Гнезда? Похоже, что да.

Ладно… А что если дать им непотрошённую колбасу? Бросил в загон целую мёртвую змею, и степные ползуны тут же набросились на угощение. Твари рвали плоть, жадно глотали внутренности, сочившиеся зеленоватым светом. А потом начали кушать и змеи — набросились на своего собрата с такой жадностью, будто неделю голодали.