Я задумался: «У врага магов в избытке. Странно. Конечно, помню уроки истории из прошлой жизни. Наступательные действия всегда сложнее обороны, но чтобы настолько? Что-то здесь не сходится».

— А с нашей стороны магов нет? — задал следующий вопрос, хотя ответ и так знал.

— Почему, есть чутка, — водитель выкрутил руль, объезжая разбитый снарядом участок дороги. — В основном земельные да имперские. Но на всех не хватает, поэтому и выживают взводы, у которых они есть.

Грузовик тряхнуло так, что я приложился головой о потолок. Сцепил зубы, чтобы не выругаться. Воронов тихонько заскулил, явно представляя себя на поле боя. Похоже, у парня нервы ни к чёрту.

— Правда, что турки, когда берут в плен, сначала всё узнают, а потом пытают, да так, чтобы крики было слышно на линии соприкосновения? — тряхнул головой бывший барон, приходя в себя. В его голосе дрожал плохо скрываемый ужас.

Водитель снова закашлялся и сморщился, словно хлебнул уксуса.

— Бывает, — сквозь зубы ответил он, втягивая воздух. — Подрывают моральный дух. Ведь выжившие знают, чей это голос. Случалось, что они и с ума сходили после криков своих земляков и друзей.

На лице Воронова застыла гримаса ужаса. Я готов поспорить, что бывший барон уже представлял, как его зверски пытают, а он молит о пощаде. И, судя по выражению лица, в своих фантазиях толстяк быстро сдавал все секреты, даже которых не знал.

— Павел Александрович, если… — начал Коля, оторвавшись от письма. В его голосе прозвучали стальные нотки.

— Не переживай, — кивнул я. — Тебя в плен не возьмут. Обещаю!

Смысл был ясен мне и пацану. Лучше погибнуть в бою, чем попасть в руки к туркам. Костёв понял это и выпрямился.

— Спасибо… — обрадовался он, сунув письмо во внутренний карман.

Воронов испуганно посмотрел на прапорщика, а потом на меня. В его глазах читались животный страх и непонимание.

— Вам… Вам что, вообще плевать? — затряслись губы Фёдора.

Я не ответил, лишь отвернулся к окну. Мне не плевать, я хорошо понимаю, какие ужасы творятся на войне. Но, если начать бояться каждого выстрела, каждой пули, каждого клинка… Сойдёшь с ума раньше, чем увидишь врага.

— И как наше руководство пытается решить эту проблему? — снова обратился к водителю, меняя тему.

— По-разному, — хмыкнул он. — Больше людей посылает, усиливает магами. Плюс минирование полей со стороны турков, но эта игра в обои ворота. Они — у нас, а мы — у них. В снаряжении появились гранаты, зелья иногда выдают. Вроде бы и всё.

Я кивнул и задумался: «Странная война. Очень… Словно она нужна просто для того, чтобы была».

Ведь стоит сюда стянуть ещё восточную или любую другую армию — и всё, будем гнать противника. Но этого нет. Зачем она императору? Чтобы просто сплавить братишку? В прошлой жизни моя страна воевала… всегда! Но, в отличие от ситуации сейчас, мы постоянно захватывали земли, людей, богатства.

Причём народ даже не роптал. А тут? Если бы я был на месте императора и вёл эту войну, она была бы нужна для чего? Отвлечения внимания? От чего и кого? Либо чтобы что-то получить… А это интересная идея.

Мы переглянулись с Колей. Он тоже что-то понял, хотя вряд ли додумался до того же самого. Но парнишка чувствует, когда я на грани открытия.

Тем временем мы уже подъезжали к полевой части. Вот где сейчас находится центр всех событий. И если здесь прощупать почву, то, скорее всего, найду ответы на свои вопросы.

Войска Русской империи раскинулись перед нами во всей своей мощи: солдаты, орудия, телеги и грузовики с боеприпасами. Кипела жизнь, нарушаемая только периодическими раскатами артиллерийской канонады. И всё же чувствовалось какое-то напряжение. Будто все ожидали чего-то большего, но не получали.

— Господин, — наклонился ко мне Воронов, всё ещё бледный от страха. — У нас нет документов, что мы будем делать? Вдруг примут за шпионов и к стенке. И прощайте, офицерские подвиги.

— Ты и я — лейтенанты, Коля — прапор. Выходим с каменными лицами и двигаемся так, словно мы знаем, где и что нам приказали, — ответил спокойно, будто речь шла о прогулке в парке.

Костёв тут же кивнул и начал тренировать свою физиономию, глядя в зеркало бокового вида. Получалось у него плохо — вместо каменного лица выходила гримаса спазма.

— Какая у нас цель? Чего вы добиваетесь? — шептал мне на ухо Воронов, косясь по сторонам, словно ждал, что сейчас из-за каждого угла выскочат враги.

Спутать карты Сосулькину — вот основная цель. Пусть приедет и ищет нас. Пока такой план. Хочу посмотреть на него в злости, авось и проговорится. Но, конечно, я не стал говорить это вслух.

— Фёдор Васильевич, — улыбнулся и шепнул ему на ухо, — я тут с одной целью. Титул. Я стану графом. Поверь, это и в твоих теперь интересах, если хочешь быть главой рода Вороновых. А для этого нам нужны подвиги и чтобы заметили. Думается мне, майор захочет нас придержать…

— Получается, вы сразу в бой? — открыл рот бывший барон. Его лицо стало белее мела.

— Почему же? Сначала оглядимся, стратегию придумаем и только потом уже. Кстати, не я, а мы, — хлопнул его по плечу.

Грузовик наконец остановился. Мы оказались посреди палаточного городка. Повсюду сновали солдаты: одни тащили ящики с боеприпасами, другие сидели и чистили оружие, третьи просто курили. Пахло порохом, дымом, потом и землёй.

Наша троица тут же выбралась из машины и направилась в сторону казарм, будто точно знали, куда идём. Как я и думал, на нас даже не смотрели или только бросали взгляды на погоны и салютовали.

Никто не спрашивал, кто мы и откуда. Все были слишком заняты своими делами. А может, просто устали от войны настолько, что им плевать, кто там ещё прибыл на мясорубку…

Мимо нас пронесли носилки с раненым. Парню оторвало ногу — прямо выше колена, вместо конечности болтались кровавые лохмотья. Он стонал, бледный как смерть, а перевязка намокла от крови. Медики бежали быстро, но взгляды их были пустыми.

Воронов сглотнул, побледнев ещё сильнее. Я боялся, что он упадёт в обморок. Костёв тоже притих, хотя пытался держаться молодцом.

И вот мы остановились около одного из домиков — небольшого строения, похожего на склад.

— Так, бойцы, слушай приказ, — привлёк внимание своих подчинённых. — Вы занимаетесь обходом солдат, нам нужны командиры отрядов, взводов. Представляетесь, что из штаба, хотите узнать о нуждах — бытовых и военных.

— Чего? — поднял брови Воронов, оглядываясь по сторонам. — Что за бред?

— Поверь, солдаты очень любят жаловаться на свою долю, а уж если инициатива командования, то запоют, — объяснил я. — Нам нужна информация, и это самый быстрый способ её получить.

— Павел Александрович, но если узнают, что мы действуем от своего имени, то нас накажут! Жёстко… Разжалуют, а может быть, и награды заберут, — затараторил Коля. — Вы не подумайте, я не о себе переживаю, а о вас.

— Чего? — уставился на меня Воронов. — У тебя… У вас уже есть награды? Когда?

— Не об этом думаешь, солдат, — махнул рукой. — Всё, вперёд выполнять. Встречаемся тут через три часа. Записывайте всё, что узнаете.

Задача им явно не понравилась, но она нужна для моего плана. Я пытаюсь соединить несколько моментов в один. Будет шумно, сложно, хотя всё должно окупиться. Решил тоже поговорить с военными. Чем больше информации соберу, тем лучше.

Я направился в сторону артиллерийской батареи. Там стояли несколько полевых орудий, наведённых в сторону врага. Бойцы суетилась вокруг, готовя очередной залп. Пушки были старые, видавшие виды, но хорошо ухоженные.

— Лейтенант Фокин, — представился мне коренастый мужик с обожжённым лицом, козырнув. — Чем могу помочь, старший лейтенант?

— Павел Александрович Магинский, — ответил я, небрежно отдавая честь. — Из штаба. Проверка нужд фронта.

Фокин тут же оживился, в его глазах загорелся огонёк надежды.

— Наконец-то кто-то решил поинтересоваться! — воскликнул он, махнув рукой своим подчинённым, чтобы продолжали работу. — Может, хоть вы сможете что-нибудь сделать. Мы тут с ребятами уже отчаялись.