В отчаянии ударил кулаком по земле. Костяшки пальцев закровоточили, но я даже не заметил боли. В голове билась только одна мысль: «Неужели это всё? Неужели я не могу спасти даже…»

«Двуногий! — раздался надменный голос, от которого сводило зубы. — Ты что творишь с моим барьером?»

Медленно поднял взгляд. Массивная фигура глиняного скорпикоза возвышалась у границы серой зоны. Сегменты её панциря пульсировали багровым светом, а фасеточные глаза впились в меня оценивающим взглядом.

Стоп! Она ведь говорила не как безмозглый монстр. Она должна знать, эта заносчивая тварь! Кому, как не ей, знать секреты их исцеления? Ведь должны же они как-то восстанавливаться после ранений, лечить друг друга?

С трудом поднялся на ноги, колени дрожали от усталости — слишком много магии потратил. Подхватил безвольное тело Ама, стиснув зубы от натуги. Медведь повис на моих руках, как мешок с костями. Его голова безжизненно запрокинулась.

«Что, человечек растерял своё высокомерие?» — в голосе королевы звучала издёвка.

— Заткнись! — рявкнул я, шагая к барьеру. — Лучше скажи, как его спасти!

Скорпикоз издала странный звук — словно металл проскрежетал по стеклу. Её жвала раздвинулись в подобии усмешки:

— Ты… Просишь меня о помощи? Какая ирония! Человек умоляет спасти монстра…

Осторожно опустил Ама на землю. Каждое его дыхание теперь звучало как предсмертный хрип. Чёрные нити яда добрались до шеи, расползаясь к голове тонкой паутиной смерти.

Я шагнул к мерцающему барьеру, положил руку на плёнку и выпустил магию. То, что случилось дальше, не поддавалось объяснению: весь барьер серой зоны исчез. Не просто дыра или разрыв, а вся преграда растаяла, словно её и не было.

Скорпикоз застыла, будто вкопанная. Даже сквозь её фасеточные глаза я чувствовал удивление, граничащее с шоком. Медлить было нельзя.

Подхватил Ама и, морщась от боли в рёбрах, зашёл в серую зону. Королева приблизилась, нависая надо мной своей громадной тушей.

— Ты знаешь, как спасти его? — мой голос прозвучал хрипло.

Лахтина медленно склонила голову, разглядывая умирающего медведя, и ответила:

«Нет, он умрёт».

— Я спросил у тебя другое, — процедил сквозь зубы. — Ты. Знаешь. Как. Его. Спасти? — растянул слова, вдруг эта дура не понимает.

Королева неторопливо повернулась всем телом, её сегменты заскрежетали друг о друга.

«Даже если и знаю… Зачем помогать лысой обезьяне, которая решила здесь меня запереть?» — прозвучал её голос в моей голове.

Внутри всё закипело. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Слушай, ты, жопа чешуйчатая! — процедил я. — Либо говоришь, как спасти моего медвежонка, либо сгниёшь здесь. Проведёшь всю свою жизнь в этом месте и сдохнешь, забытая и никому ненужная. Никто не вспомнит о какой-то там королеве. Останешься просто безмозглой тварью, настолько тупой, что побежала за врагом и застряла в ловушке.

Яд сочился из каждого моего слова. Меня бесило её высокомерие — такое же, как у Совета аристократов в прошлой жизни. Тот же снисходительный тон, та же спесь…

Скорпикоз дёрнулась молниеносно. Клешня сомкнулась на моём теле, сдавливая рёбра, хрустнули кости. Ядовитый хвост метнулся к лицу, но я не стал защищаться. Просто рассмеялся.

Это застало её врасплох, и массивное тело замерло. А внутри меня что-то шевельнулось. Та часть источника, которая отвечала за подчинение монстров, вдруг запульсировала в такт ударам сердца.

Мой голос изменился, став похожим на стрекот насекомых:

— Отпусти меня.

Клешня задрожала. Сначала едва заметно, потом всё сильнее, пока наконец не раскрылась, уронив меня на землю.

— Как его вылечить? — прохрипел я. — Если знаешь, я приказываю тебе. Отвечай!

Всё тело Лахтины затряслось. Чешуйки на панцире заходили ходуном, багровое свечение между сегментами вспыхнуло ярче. Хвост выпрямился, словно натянутая струна. А в моей голове зазвенел её крик, полный боли и ярости. Мощные лапы подкосились, и королева рухнула на землю. Её хвост безвольно упал следом, как у побитой собаки.

«Хватит! Остановись!» — мысленный вопль твари резал сознание.

Я не знал, что именно сделал. Просто пожелал, и мелодия, звучавшая по всей серой зоне, медленно затихла.

Она лежала передо мной — слабая, безвольная. От прежней мощи, грациозности и величия не осталось и следа. Лахтина отвернула массивную голову не в силах встретиться со мной взглядом.

А потом случилось то, чего я никак не ожидал услышать: королева разрыдалась. В моей голове звучали вой и отчаяние, такие пронзительные, что даже заныло в висках. Словно передо мной была не гордая повелительница монстров, а обычная баба, которая переоценила свои силы и теперь использовала единственное оставшееся оружие — слёзы.

Я выждал несколько мгновений.

— Ты знаешь, как его спасти? — мой голос звучал спокойно.

Сквозь скрежет панциря донеслось тихое «да».

— Помоги мне, — попросил я.

Скорпикоз поднялась на дрожащих лапах. Хвост по-прежнему безвольно волочился по земле. Она медленно подползла к медведю, склонила голову, изучая его фасеточными глазами. Клешня опустилась к Аму, сжала рукоять кинжала и одним резким движением вырвала его.

Тело медведя выгнуло дугой. Он захрипел, а потом его дыхание остановилось. Лахтина придвинулась ближе, из её пасти начала капать светящаяся жидкость. Капля за каплей падала на рану, растекаясь серебристыми ручейками.

«Подойди», — голос королевы прозвучал неожиданно мягко.

Я молча повиновался.

«Вылей свою кровь на его рану», — продолжила она.

Кинжал из пространственного кольца скользнул в ладонь. Я полоснул по руке, стиснул кулак. Алые капли, странно мерцающие в свете, пробивающемся между пластинами панциря Лахтины, стали падать на рану Ама.

Кровь, смешиваясь со светящейся жидкостью скорпикоза, начала бурлить и втягиваться. Я опустился рядом с медведем не в силах оторвать взгляд от этого жуткого зрелища. Лахтина отошла в сторону, развернувшись ко мне… спиной, если так можно сказать о монстре. Её хвост по-прежнему безжизненно лежал на земле.

Я положил руку на грудь Ама и замер, прислушиваясь. Есть! Слабое, но уверенное биение сердца. На губах невольно появилась улыбка.

В голове роились мысли о том, насколько безумен мой поступок. Рискнуть жизнью, войти в логово твари, способной убить меня одним ударом… И ради чего? Чтобы спасти другого монстра?

Но что-то внутри уже не могло представить жизнь без этого косолапого недоразумения. Я давно перестал воспринимать его как питомца. Скорее, как… неразумного ребёнка, пусть и не своего. Странный родственник, свалившийся на голову в этом безумном мире.

Сердце медведя билось всё увереннее. Каждый удар становился сильнее предыдущего, пока ритм окончательно не выровнялся. Ам глубоко вдохнул. Ещё раз. И ещё. Его глаза медленно открылись, он повернул голову:

— Па… па… — прошептал еле слышно и снова провалился в сон.

Я устало выдохнул.

— Спасибо, — бросил Лахтине.

Скорпикоз промолчала. Я уже начал подниматься, когда её голос остановил меня:

«Стой, человек».

Замер.

«Тебе нельзя забирать его отсюда. Тело почти разрушено ядом, который вы добыли из скорпикозов. Да, я вернула его к жизни… Но в вашем мире он сейчас не сможет существовать. Ему придётся остаться тут, пока не напитается энергией и полностью не восстановится», — дала королева экспертную оценку.

— Сколько потребуется времени? — спросил я.

«Я не знаю. Я же не… как там у вас называют… не целитель. Он сам почувствует, когда сможет уйти», — добавила Лахтина

Кивнул, оставив Ама лежать:

— Пригляди за ним, пожалуйста.

Королева снова промолчала. Я развернулся, положил руку на прозрачную плёнку, выпустил остатки, жалкие крохи энергии. В барьере серой зоны образовался разрыв, и я шагнул наружу.

Медленно подошёл к тому, что осталось от элитного убийцы. Чёрная жижа уже впиталась в землю, только были видны выжженные проплешины в траве. Сплюнул на эти останки. Ярость, переполнявшая меня, постепенно отступала, сменяясь холодной решимостью.