— Ты могла попасть в графиню. — ровно произнес он и невозможно было понять, что скрывается за этим тоном.

— Она стояла далеко. К тому же, я не стала рисковать и кидать сам горшок. — возразила Лианна.

— Что именно сказал граф?

— Этого я не стану повторять. Такие слова вообще не должны звучать из уст благородного человека!

— А кто тебе сказал, что Сомертон благородный человек?

Лианна, растерявшись, моргнула.

— Ну он же граф…

Отец вдруг усмехнулся и постучал пальцами по столу.

— Благородство не передается по наследству с титулом. Как и многие другие качества. Да, ты поступила несдержанно. Но иногда поступки предпочтительнее слов.

— И ты не сердишься?

Черные брови удивленно взметнулись, и Лианна вдруг почувствовала себя так легко, словно с души свалился камень. И почему она вдруг вбила в голову, что отец отреагирует как-то иначе? В конце концов, Сомертон оскорбил его жену, за что и поплатился.

— Алесия тоже предупреждала, что он мерзкий человек, от которого стоит держаться подальше. — сообщила она, чтобы окончательно поставить точку. — А еще сказала, что я поступила правильно.

Отец на ее слова смягчился и улыбнулся одними уголками губ.

— Разумеется, ты поступила правильно. Ведь ты моя дочь.

Алесия тоже не собиралась скрывать от мужа, что произошло в лавке. Однако сейчас ей было немного не до того. Неизвестно, как новаторский раствор действует на слизняков, а вот ее мутило от одного воспоминания о запахе.

Наверное, если летом в деревенском туалете разбить несколько тухлых яиц, «аромат» и то будет менее тошнотворным. Единственное, что смогло немного заглушить спазмы в желудке — подсоленная яблочная вода.

Рецепт сам возник в голове, но, как ни странно, оказался действенным. Всего-то и требовалось — запарить сухофрукты кипятком и сдобрить это дело солью. Хотя слишком много думать о запахах все равно не стоило.

Выпив почти полкувшина отвара, женщина не заметила, как погрузилась в сон. И проснулась только когда кто-то погладил ее ладонь теплыми пальцами. У постели сидел супруг.

— Как себя чувствуешь? — мягко спросил он, не выпуская ее руку.

— Уже сносно. Просто сегодня…

— Я уже знаю. — остановил ее мужчина. — И я Сомертону голову оторву. Надо было сделать это еще в прошлый раз.

Алес приподнялась на локте. По ее скромному мнению, оторвать Сомертону следовало вовсе не голову, но стоило ли это произносить вслух? В конце концов, парню повезло, что Лия окатила его помоями до того, как она успела нанести удар по самому ценному для этого человека органу.

— А ведь ты обещал, что больше я с этим человеком не пересекусь. — не удержалась она. — Впрочем, убивать его или изгонять из столицы пока ни к чему.

Мужчина прищурился. Но перебивать не стал.

— … у меня есть идея получше. — продолжила Алесия, не отводя взгляда и слегка сжав теплую ладонь. — Можешь ли ты сделать так, чтобы в ближайшие дни граф Сомертон получил как можно больше приглашений? И в такой форме, чтобы не имел возможности увильнуть от визитов?

Нортман на секунду задумался. Не самая простая задача, но посильная. Только вот какой в ней толк?

— А такой, что после купания в «чудодейственном» средстве, от графа еще долгое время будет нести выгребной ямой. И я хочу, чтобы весь свет прочувствовал его аромат.

Когда супруг, пообещав выполнить ее просьбу, ушел, Алес задумчиво растерла в пальцах перо из подушки. Не слишком ли жестоко она поступает? И сама же себе ответила — «нет». Сомертон сам напросился на неприятности. У него была возможность покинуть лавку, когда услышал отказ. Кроме того, он мог сразу включить мозг и не лезть к замужней даме.

«А еще он пытался очаровать Лианну» — негромко напомнил внутренний голос. — «…и если бы ему удалось…».

Алесия нахмурилась. Думать, к каким последствиям это могло бы привести — не хотелось. Хоть Сомертон и не отличается большим умом, он умеет быть обаятельным, умеет нравиться… И как только выветрится вонь, он наверняка попытается восстановить свою репутацию. Жаль, что нельзя сделать так, чтобы все дамы просто обходили бы его стороной.

Или можно?

Женщина покусала губу. На ее совести уже есть испорченная жизнь первого мужа. Но там совсем другая история, и барон заслужил свою участь. А Сомертон не столько подлец, сколько легкомысленный кобель и бабник.

Хотя, с нынешними нравами даже бабник может принести немало зла. Помедлив, она протянула руку за колокольчиком. Звон еще не утих, а Агнета уже стояла в дверях.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? Сделать еще отвар?

Алесия качнула головой. Острая тошнота уже прошла, а на то слабое, монотонное чувство, что сохранялось, можно было не обращать внимания.

— Не нужно, хочу просто сушеных яблок. Постой!

Агнета, успевшая крутнуться на месте, вновь повернулась к графине.

— Вот еще что, до меня дошли слухи, что в столице были случаи неприличной болезни. — сообщила та. — Не знаю, правда это или нет, но предупреди остальных служанок, чтобы не путались с кем попало. В особенности с людьми, которые не заняты грязным трудом, но имеют такой специфический, горьковато-помойный запах.

Девица широко распахнула глаза, осмысливая информацию. Поморщилась. Потом закивала.

Алес опустилась обратно на подушку. В том, что приказ будет исполнен в точности, она не сомневалась. «Неприличные» болезни, которые в родном мире назывались по имени римской богини любви, известны и здесь. Если поползут слухи, то Сомертона ни в одном доме больше не примут, а то и вовсе посоветуют покинуть столицу.

И вот это уже жестоко. Но граф в своих проблемах, как говорится, виноват сам.

А в доме Арельсов вновь началась подготовка к отъезду и, связанная с этим событием, суета. Требовалось проследить, чтобы слуги уложили все необходимые вещи. Распорядиться об отправке закупленных товаров в замок. Убедиться, чтобы служанки не забыли накрыть чехлами мебель. И множество других забот, которые Лианне внезапно пришлось взять на себя. Потому что Алесия все еще чувствовала себя неважно.

Мачеху то и дело накрывали приступы тошноты, но все разговоры о том, чтобы отложить отъезд, она пресекала на корню. И вообще, несмотря на происходящее, выглядела даже веселой.

— По пути в Арельсхолм загляну к Альме. — отговаривалась она и плавно меняла тему.

В другое время Лия бы над этим задумалась, но сейчас девушка буквально сбивалась с ног. Хотя в глубине души ей это даже нравилось. Потому что на мысли о чужом коварстве, собственном разочаровании и прочих неприятных вещах уже не оставалось сил.

Вызвать модистку, чтобы заказать кое-что из зимних вещей. Узнать, что у Робина, оказывается, есть любимый ночной горшок. Распорядиться, чтобы тот отправили в Арельсхолм. Весь вечер успокаивать брата, который вдруг понял, что не увидит этого горшка несколько дней.

Робин вообще стал каким-то капризным и не знал куда себя деть. Агнета, тоже загруженная по самые уши, уже не могла проводить с ним столько же времени. Новой няньки так и не нашлось. Служанки отличались редкой бестолковостью.

Если бы не отец, который время от времени призывал мальчишку к порядку, Лианна чувствовала, что сошла бы с ума.

И только спустя несколько дней, проснувшись в покачивающейся зимней карете, девушка вдруг осознала, что все закончилось. Робин дремал, уткнувшись в материнское плечо, снаружи поскрипывал снег, за окном тянулись бесконечные белые поля.

В карете, как это всегда бывает во время зимних поездок, было влажно, душно и тесно от дорожных одеял. Зато тепло. Лианна присмотрелась к мачехе, которая сидела стиснув зубы.

— Тебе опять нехорошо? — сочувственно вздохнула она. — Зря ты все-таки отказалась от лекаря.

— Все в порядке. — буркнула Алес, почти не раскрывая рта.

— Совсем скоро мы будем в поместье.

— Угу.

Лианна помолчала. Чувствовать чужое, пусть и стойкое мучение, было невыносимо. Если бы она хоть что-нибудь могла сделать.