Пусть отправит ее в поместье. А если так переживает за репутацию, то может приставить к ней своего человека. Который будет информировать его о каждом шаге жены. Лучше уж терпеть под боком соглядатая, чем регулярно пересекаться с мужем.

Ничего противоправного она все равно не собирается делать. Главное — вернуться домой. А там она уже придумает, как переманить шпиона на свою сторону.

Лишь бы все получилось.

В комнату тихо заглянула Агнета.

— Госпожа?

— М?

— Там прибыли его сиятельство, господин граф.

Что ж. Весьма вовремя. Алес поднялась из кресла. Не стоит откладывать неприятные дела на потом.

— Госпожа, пожалуйста, не стоит сейчас к нему идти… — зашептала девица, предварительно оглянувшись на пустой коридор.

— Это еще почему?

— Говорят, его сиятельство очень не в духе.

«Очень не в духе?». Алесия изогнула бровь. Где-то она уже это слышала. Кажется, даже вчера.

— Похоже «не в духе» — это обычное состояние графа. — последние слова девушка пробурчала себе под нос.

Агнета недоуменно моргнула.

— Вы что-то сказали, госпожа?

Алес отрицательно качнула головой и улыбнулась.

— Да так, мысли вслух. Все хорошо.

Нортман Арельс мерил кабинет тяжелыми шагами, испытывая непреодолимое желание что-нибудь сломать. Едкое раздражение разливалось по жилам и отдавалось ноющей тяжестью в висках. Мужчина был зол. Если не сказать — в ярости.

Но даже здесь, наедине с собой он не собирался выплескивать эмоции. Им просто надо дать перегореть. Любой костер, если не подкидывать туда дрова, рано или поздно потухнет. Осталось только дождаться, пока наступит этот счастливый момент.

Так вышло, что день у графа не задался с самого утра. Хотя нет, до выхода из дома все было отлично. Удалось выспаться на удобной кровати. Потом позавтракать вдвоем с дочерью. Потому что графиня завтрак проспала. Впрочем, оно и к лучшему. Мужчине пока не хотелось пересекаться с женой.

Однако благодушное настроение продержалось ровно до прибытия в казармы. Где, практически с порога, пришлось разгребать целый ворох проблем.

Во-первых, за лето в казармах развелись целые полчища блох. Из-за чего солдатам так и не удалось выспаться. А местные служки только делали круглые глаза и божились, что ничего не замечали. Хотя… эти лентяи, судя по всему, умели замечать только жалование. И уличных девок.

Пришлось устроить подчиненным грандиозный разнос. И лично проследить, чтобы все матрасы выпотрошили, а солому сожгли. Дворцовые лекари неоднократно предупреждали, что от укусов блох может развиться сухая лихорадка. А то и целая эпидемия.

Потом выяснилось, что над двумя складами прохудилась крыша. И некоторые запасы успели подгнить.

В незакрытом вовремя колодце скопился сор…

Пришлось лично контролировать все работы. И тихо злиться про себя, что некого призвать к ответу.

Глава хозяйственного ведомства казарм — барон Диорти, был высохшим стариком, разменявшим девятый десяток. Он плохо слышал, вечно дремал в своем кабинете и на все слова сонно кивал головой.

Должность барон получил в знак уважения, за какие-то очень и очень давние заслуги (которых, к слову, никто толком и не помнил). И теперь тихо доживал свой век, как бы находясь «при деле». Различные служки при такой власти, чувствовали себя очень вольготно.

А городской страже, королевским гвардейцам и различным охранным отрядам приходилось уповать только на своих командиров. Сами солдаты не имели права строить слуг.

Но хозяйственное ведомство было еще не самой большой проблемой. Куда большей бедой Нортману виделось ведомство жалований.

Чиновники регулярно забывали суммы солдатских жалований и ошибались на несколько монет. Причем исключительно в свою пользу. Хотя их личный доход был больше в десятки раз.

Приходилось лично проверять списки, и ставить на место зарвавшихся кабинетных крыс.

Нортман знал, что и его в этом ведомстве на дух не переносят. Особенно после того, как он отправил на виселицу пару человек, слишком нагло наполнявших свои карманы.

Но ругаться с ними приходилось каждый раз. И сегодняшний день не стал исключением.

Однако все это было жизненными мелочами, повторявшимся из года в год. И если бы неприятности ограничились только службой, то можно было бы выдохнуть и переключиться на другие дела.

Если бы не внезапный вызов к королю…

Резко остановившись, Нортман сжал кулаки.

Он и сам собирался заглянуть к его величеству. Как никак, надо же отчитаться о поездке должным образом. Но король и слушать ничего не захотел про Актай.

— Передайте доклад моему секретарю, граф. Я просмотрю, как будет время.

— Да, ваше величество. — мужчина развернулся, собираясь уйти, но был остановлен коротким жестом.

— Не так скоро, граф. Я не договорил. Извольте остаться.

Пришлось подчиниться. Хоть и без особого желания. Потому что одна подобная беседа уже закончилась браком с… С не самой приятной особой.

А судя по выражению лица монарха, в этот раз тоже ничего хорошего ждать не стоило. Радовало одно, подсунуть еще одну девицу сомнительного поведения король уже не сможет. Многоженство запрещено.

Поэтому мужчина просто приготовился слушать и…

И получил один из самых унизительных разносов в жизни. Даже отец, известный своим жестким нравом, так его не отчитывал.

Выражений его величество не выбирал. Если отбросить эмоции, суть сводилась к тому, что графиню, пока та была в Арельсхолме, попытались убить. Служанка. Возомнившая себя графской сестрой.

Да, в итоге удалось выяснить, что за покушением стоял граф Богудс… Но этот факт не снимал вины и с владельца Арельсхолма.

Ведь именно вы, граф Арельс, распустили своих слуг. Именно вы не следите за порядком в собственном замке. И еще десяток замечаний в подобном духе.

Нортман выслушал отповедь с каменным лицом. Если отринуть эмоции, умом он понимал причину королевского негодования. Теодор двенадцатый выдал бывшую баронессу замуж. И если бы новоиспеченная леди Арельс умерла в первый же год брака, это бросило бы тень и на репутацию монарха.

Но одно дело — понять ситуацию. Принять ее гораздо сложнее. А обдумать под потоком королевского негодования — практически нереально. Хотя подумать было над чем. И самый главный вопрос — на графиню действительно покушались? Или это только фикция, чтобы отвести глаза?

Так или иначе, домой мужчина вернулся на взводе. И даже не знал, на кого он злится больше. На короля, унизительно его отчитавшего? На графиню, которая стала центром проблем? На Богудса? (Надо бы лично его допросить). Или на себя? За то, что недостаточно строго построил слуг. Ведь пострадать могла и Лианна.

Нортман сделал еще круг по кабинету. И, резко развернувшись, направился к двери. Ему нужно было где-то стравить злость. А лучший способ — выматывающая тренировка. В казармах же всегда есть с кем пофехтовать.

Несмотря на уговоры служанки, Алес все же решила не откладывать встречу с супругом. Рано или поздно это все равно произойдет. Так почему бы не сейчас?

И предупреждение, что граф «очень не в духе» девушку не пугало. Она, конечно, еще плохо знала своего мужа, но у нее уже сложилось впечатление, что Арельс пребывает в дурном настроении всегда. Без выходных и отпусков.

А раз так, то какой смысл выжидать? Лучше уж дрыгать лапками, как лягушка из известной притчи. Так больше шансов «взбить масло» и удрать на волю.

Кстати о масле. Она же собиралась этой осенью поэкспериментировать с подсолнечником…

Алес встряхнула головой, отгоняя посторонние мысли. Время подсолнухов еще настанет. А сейчас — граф.

Кабинет хозяина дома находился в правом крыле третьего этажа. Рядом с библиотекой и семейной кладовой. Да-да, была тут и такая. Скромная комнатушка, для особо ценных вещей, принадлежавших когда-то графским предкам. Хранилась там, в основном, старинная, расшитая золотом одежда. Но было и тяжеловесное оружие, и разные части доспехов.