— Дежурим по очереди, — сказал я. — По четыре часа. Я первый.

— Он вообще ничего не делал, — тут же возмутился Казимир, указывая на своего друга. — Вот пусть и сидит.

В голосе звучала привычная ирония, но я уловил нотки усталости. Полёт на паучьих лапах, нервное напряжение от погони, холод — всё это сказывалось.

— Вообще-то, я только тело новое занял и привыкаю к нему, — ответил алхимик с достоинством.

Дядя Стёпа выглядел неплохо для того кто недавно, заселился в чужую плоть. Движения были скоординированными, речь — внятной. Видимо, процесс адаптации души к телу прошёл успешно.

— Сам решил это, твои проблемы, — завалился Казимир на снег и закрыл глаза.

Маг устроился у дальней стены пещеры, подложив руки под голову. Дыхание быстро стало ровным. Признак человека, умеющего засыпать в любых условиях.

Дядя Стёпа улыбнулся.

— Поэтому у него и не было женщины, — хмыкнул он, глядя на спящего друга. — Вроде весь такой из себя правильный, сильный и прочее и прочее. Но душный и капризный, как ребёнок. Даже в молодости с ним никто не хотел спать. Ложись, Магинский, я покараулю.

Кивнул и прислонился к стене.

Снег под спиной был холодным, но не настолько, чтобы причинять дискомфорт. Усталость навалилась сразу, как только расслабился. Как только голова коснулась снега, меня выключило.

Сон пришёл мгновенно, без промежуточного состояния между бодрствованием и покоем. Будто провалился в чёрную бездну.

Зейнаб…

Вспомнил её лицо. Смуглую кожу, тёмные глаза, гордую осанку. Она должна скоро прибыть на мои земли с ней бывшая тень султана и люди нынешнего.

В памяти всплывали фрагменты наших последних встреч. Её голос, смех, запах восточных благовоний в волосах. Каким она произносила моё имя — с лёгким акцентом, делавшим его звучание особенным.

По моим расчётам, Османская империя нападёт вот-вот на русскую империю. Через неделю — монголы. И прямо сейчас я и мои люди. Пока всё по плану.

Проснулся от того, что моё левое ухо начало слышать.

Ощущение было странным, почти болезненным. Звуки включились в голове, словно кто-то повернул регулятор громкости из нулевого положения.

Сначала тишина, потом постепенно. Дыхание спящего Казимира, шуршание снега над нами, далёкий вой ветра в пустоши.

Посмотрел на свои руки. Магия… Она вернулась. То есть, она и не исчезала, просто не слушалась до этого.

Сосредоточился. Потянулся к своему источнику. Энергия откликнулась мгновенно, потекла по каналам, заполнила тело.

На ладонях вспыхнул огонь. Маленькие язычки пламени танцевали между пальцев, давая долгожданное тепло. Наконец-то. Без магии чувствовал себя калекой.

В его голосе слышалась не праздное любопытство, а искренняя озабоченность. Дядя Стёпа всегда умел задавать неудобные вопросы в самый неподходящий момент.

— О чём ты? — повернул голову, не прекращая согревать руки огнём.

— Я же вижу, — дёрнул он щекой и указал на меня. А если точнее, на место, куда меня ударил папаша Лахтины.

Место удара болело.

— Ничего, — пожал плечами, не желая обсуждать собственное состояние.

— А со всем этим? — обвёл руками нашу снежную землянку дядя Стёпа. — Ну найдём мы то, что ты ищешь.

— Монстра.

— Его самого, — кивнул алхимик. — Допустим, нам повезёт и мы не сдохнем, а дальше? Убийство императора? А дальше? Когда ты будешь готов остановиться?

— А это нужно? — поднял бровь.

Власть действительно затягивает. Каждая победа открывает новые возможности. Каждый поверженный враг освобождает дорогу к следующей цели. Где та черта, за которой нужно остановиться?

В прошлой жизни я был двойником короля. Видел, как настоящая власть меняет людей. Парадокс власти. Чем больше её у тебя, тем больше людей зависят от твоих решений. Тем меньше у тебя остаётся личного времени, личных желаний, личной жизни.

— Не знаю, — выдохнул алхимик, и в его словах прозвучала усталость. — Но ты же понимаешь, что чем больше ты получаешь… тем меньше у тебя остаётся.

— Угу, — смотрел на огонь в ладонях, обдумывая слова алхимика. — Если уж тебе так интересно, то сама власть ради власти мне не нужна. Я хочу изменить то, что мне не нравится.

— Мир?

— Он самый, — кивнул. — Моя земля — это начало.

Огонь плясал между пальцев, отбрасывая тёплые блики на стены пещеры. В этом свете лицо дяди Стёпы казалось особенно задумчивым.

— Что станет со всем этим после? — продолжил задавать вопросы алхимик.

Вечный вопрос всех правителей. Что останется после тебя? Кто продолжит твоё дело? Или всё развалится в момент твоей смерти?

— Тебя что, на философию потянуло? — улыбнулся, пытаясь сменить тему. — Какая глупость — переживать о том, что будет со всем после тебя. Ты будешь мёртв и никак не сможешь на это повлиять.

Строить что-то долговечное гораздо сложнее, чем просто захватить власть. Нужны институты, законы, традиции. Система, которая будет работать независимо от личности правителя.

— Просто… — подул горячим воздухом в руки дядя Стёпа, его дыхание превратилось в облачко пара. — Я вот достиг максимума своих желаний. Я не состарюсь и, если меня не убьют, буду жить вечно. И теперь такие вопросы меня беспокоят.

Бессмертие. Алхимическая мечта многих поколений. И вот человек, который её достиг, сидит в снежной пещере и сомневается в ценности своего достижения.

— Смешно, — хмыкнул. — Ты сам себя ограничил.

— Как это?

— Ты получил вечность, а думаешь категориями смертного. Планируешь на десятилетия, а не на столетия. Боишься рисковать, потому что теперь тебе есть что терять.

Дядя Стёпа задумался над моими словами. В свете огня его лицо выглядело особенно серьёзным.

— А ты не боишься? — спросил он наконец.

— Чего?

— Что всё было зря…

— Уж поверь мне, можно жить своей жизнь и ни о чём не жалеть, либо играть роль. И поверь мне, второе ужасно. Сейчас я действую как считаю нужным. — Покачал головой. — Так, что нет, не зря.

— А если новая система окажется хуже старой?

— Тогда её тоже придётся ломать.

Огонь в ладонях затрепетал от порыва холодного воздуха. В пещере стало заметно прохладнее.

Внутри всё жгло сильнее. Яд папаши Лахтины продолжал своё чёрное дело, разрушая организм изнутри. Но мой источник пятнадцатого ранга справлялся с отравой, нейтрализуя токсины быстрее, чем они могли причинить серьёзный вред.

— Знаешь что, Стёпа, — погасил огонь на руках. — У всего есть своя цена. И моя — не самая большая.

Достал еду из пространственного кольца, и мы разбудили Казимира.

Маг проснулся мгновенно, как опытный воин. Глаза открылись, оценили обстановку, зафиксировали отсутствие угрозы. Потом он сел, потянулся и зевнул.

— Утро? — спросил он.

— Вечер, — поправил дядя Стёпа.

Я подогрел то, что мог, используя магию огня. Сушёное мясо, твёрдый хлеб, сыр. В холоде калории важнее изысканности.

Мы перекусили в относительной тишине. Каждый был занят собственными мыслями. Несколько морозных паучков остались снаружи и наблюдали за окружением через магическую связь.

Картина за стенами нашего убежища была тревожной. Имперских солдат не было видно, но активность в округе повысилась заметно.

А вот северяне… Словно тут какая-то проходная улица. Постоянно группы шастают. Ловушки делают, занимают места.

Достал ещё раз карту и сверился. Если выйдем, то к ночи должны добраться до первой точки. Благо тут вечер очень быстро наступает.

— Может, переоденемся? — спросил дядя Стёпа, поёжившись. — А то я уже себе тут всю задницу и яйца отморозил.

— Что, не помогли тебе твои эксперименты? — хмыкнул Казимир.

— Ой, не завидуй, — махнул рукой алхимик.

Их перепалка была привычной, почти ритуальной. Старые друзья, знающие все слабости и странности друг друга.

Достал тёплые комплекты одежды, самые тёплые из тех, что были. Простыми словами, всё то же самое, но теперь у нас есть шерстяные пальто с мехом и капюшонами.