Ам закатил глаза. Демонстративно, чтобы все заметили его отношение к происходящему. Подросток явно не впечатлён новой потенциальной «мамой».

Жора сохранял нейтральное выражение лица, но глаза выдавали его — в них читалось: «Разбирайтесь сами, господин. Эта проблема выше моей компетенции».

— Мария, — улыбнулся. — Я помню о наших с вами планах и договорённостях с вашим отцом. Как он, кстати, поживает?

Голос спокойный, уверенный. Улыбка — сдержанная, но дружелюбная. Идеальная маска для переговоров.

Переводим разговор на её отца — беспроигрышный ход. Дочь всегда найдёт что сказать о родителе, особенно если отношения хорошие. А пока она говорит, можно продумать дальнейшие действия.

— Хорошо, — надула губки девушка. — Ждёт, когда сможет приступить к работе, его действия сейчас тщательно блокируют.

В голосе — лёгкая обида. Словно это я виноват в проблемах её отца или она ожидала более эмоциональной реакции на своё появление.

— Но, как я поняла, у нашего рода теперь мир и союз с монголами. Значит, перемещения будут более простыми.

Политика, расчёт. За красивым фасадом скрывается острый ум. Она уже думает категориями выгоды и влияния. «Нашего рода» — заметил эту формулировку. Считает себя Магинской даже без официального статуса.

— Но вы не ответили на мой вопрос.

Настойчива, целеустремлённа, не позволяет увести разговор в сторону. Качества полезные.

Ам фыркнул, не скрывая раздражения.

Жора стоял чуть в стороне, сохраняя безупречно нейтральное выражение лица, но глаза выдавали. Он наблюдал с интересом, как я выкручусь из щекотливой ситуации.

— Сейчас я вынужден уехать, — ответил ей спокойным голосом. — После того, как вернусь, мы с вами вступим в союз.

Дипломатично. Без конкретных дат, но с твёрдым обещанием. Достаточно, чтобы успокоить, но не настолько, чтобы связать себя жёсткими сроками.

— Когда? — скрестила руки на груди Маша.

Неожиданная прямота. В её глазах читалось недоверие, смешанное с решимостью. Она не удовлетворится расплывчатыми обещаниями, требует конкретики.

А я знаю? Мне в Османскую империю. Сколько я там пробуду? Одному монстру известно. Сложности, опасности, непредвиденные обстоятельства… Могу задержаться там на неделю, месяц или полгода. Потом к джунгарам, оттуда — в серую зону, забрать Лахтину и Изольду. И это так, план минимум. А сколько непредвиденных задержек может возникнуть? Сколько новых проблем потребуют моего вмешательства?

Жора, заметив колебание, тактично вмешался. Шаг вперёд, лёгкий поклон в сторону девушки.

— Мария Гавриловна, — подошёл Георгий. — Господин только что сражался с армией императора, был ранен. Он даже не видел своих беременных жён, а вы…

Голос слуги звучал мягко, но в нём проскальзывали стальные нотки. Безупречная вежливость, за которой скрывался упрёк.

— Простите мне вольность, но вы слишком навязчивы.

Последнюю фразу Жора произнёс так, что она прозвучала не как оскорбление, а как дружеский совет. Мастерство, отточенное годами службы.

Маша моргнула, словно её ударили. Щёки вспыхнули румянцем — то ли от стыда, то ли от возмущения. На секунду показалось, что сейчас разразится скандал. Но девушка быстро взяла себя в руки. Опустила взгляд, расправила несуществующие складки на платье.

— Простите, — тут же осеклась Булкина. — Просто я… жду-жду. Никто ничего не говорит.

Голос стал тише, в нём появились нотки обиды и растерянности. Маска светской львицы на мгновение соскользнула, обнажив неуверенность девушки, оказавшейся в чужом доме.

— Уже почти закончила работу над свободным аукционом. Я тут словно работница какая-то, а не будущая жена и член рода.

В последних словах снова прорезалась сталь. Гордость не позволяет показывать слабость долго. Она чётко знает, чего хочет — статуса, признания, положения.

«Аукцион? — отметил я. — Значит, не просто сидит и ждёт. Работает, приносит пользу. Это хорошо».

— Уверен, что теперь Георгий будет стараться и привлечёт вас к делам, как и положено будущей Магинской, — улыбнулся.

Перевёл взгляд на Жору, задержал его чуть дольше, чем требовалось. Безмолвное указание: «Займись ею, дай дело. Сделай так, чтобы она чувствовала себя важной. Сведи с жёнами».

Слуга понял, что я только что сделал, — свалил на него ещё одну проблему и ответственность за неё. В глазах мелькнула тень обречённости, но тут же исчезла, сменившись профессиональным спокойствием.

У нас договор с Булкиным, и она нужна. Торговые связи, финансовые возможности, политическое влияние — всё это принесёт в род брак с Марией. Но не сейчас, потом, когда вернусь.

Девушка просияла, услышав мои слова. Напряжение ушло из её позы, плечи расправились, подбородок гордо поднялся.

— Я была рада увидеть своего спасителя и героя, — поклонилась мне Маша. — Вы… ещё интереснее и привлекательнее, чем я думала. Уверена, у нас будут очень красивые и сильные дети.

Последнюю фразу она произнесла с кокетливой улыбкой, бросив на меня из-под ресниц взгляд, полный обещания.

Ничего не ответил. Молчание — лучший ответ на провокации. Ни согласия, ни отрицания, пусть додумывает сама, что хочет.

Девушка удалилась так же быстро, как и появилась. Шелест платья, лёгкие шаги по лестнице, и вот уже только аромат духов напоминает о её присутствии.

— Вам не стоит задерживаться с браком. Гаврила Давыдович требует, — тихо произнёс Жора. — Он хочет защитить себя и дочь. Если вы…

В голосе слуги слышалась озабоченность. Георгий понимал политические последствия затягивания этого вопроса.

— Я всегда сдерживаю свои слова! — отрезал. — Сроки мы не обсуждали.

Голос твёрдый, не допускающий возражений. Дело принципа: я не нарушаю обещаний, но и не позволю диктовать мне условия и сроки.

Жора слегка склонил голову, принимая мой ответ. А в глазах читалось: «Проблема не исчезнет, господин. Вам придётся с ней разбираться, рано или поздно».

— Понимаю. И разрешите мне поздравить вас. Это то, о чём я мечтал. Две жены беременны, — улыбнулся мой безэмоциональный друг.

В его голосе проскользнули нотки настоящей радости. Редкий момент эмоционального проявления от обычно сдержанного слуги.

— Трое, — поправил его. — Ещё Изольда.

Три наследника Магинского на подходе. Три продолжения рода, три новых звена в цепи.

— Какое счастье…

В глазах Жоры светилась неподдельная гордость, как будто это его собственные дети. В каком-то смысле так и есть. Он заботится о роде Магинских не меньше, чем я сам.

— Завязывай, — остановил его отцовскую гордость и счастье. — Ещё какие-то срочные дела? Проблемы?

Нет времени на сантименты.

— Нет, Павел Александрович, всё по плану и под контролем. Благодаря вам.

Я вернулся в свою спальню. Тяжёлая дубовая дверь закрылась за спиной, отсекая шум и суету особняка. Здесь тихо, спокойно. Можно собраться с мыслями.

Комната встретила знакомым полумраком. Тяжёлые шторы приглушали дневной свет, создавая атмосферу уединения. Массивная кровать, письменный стол, книжные шкафы, кресло у камина — всё на своих местах. Порядок, постоянство — редкая роскошь в моей жизни.

Ам сел на мою кровать. Подросток без спроса расположился на покрывале, словно здесь ему самое место. Провёл рукой по ткани задумчиво, почти нежно.

— А я помню, как спал тут, — улыбнулся лысый. В его голосе слышались нотки ностальгии.

Я упал в кресло. Тело тут же окутала мягкость обивки, спина нашла привычную опору. Мышцы, напряжённые весь день, наконец-то смогли расслабиться, но разум продолжал работать на полных оборотах.

Османская империя… Уже придумал, как ехать и с кем. Есть сложности — это армия на южном направлении и, судя по всему, ещё и на моих землях. Найти Зейнаб и спасти её… На каждом шагу, уверен, будут проблемы и трудности. Противостояние с турецкими властями, враждебность местного населения, и это только то, о чём я знаю. А сколько ещё неизвестных опасностей ждёт там?