— Вообще странно, — задумался алхимик. — У тебя уже три части степного ползуна, а стал ты медведем. Тебе кто-то ещё делал операции, кроме меня?

Ля! И голос такой обиженный, даже ревнивый. Словно хирург, узнавший, что пациент ходил к конкуренту.

Я мотнул головой. Нет, конечно. Кому ещё доверил бы копаться в своём теле? Хотя, судя по результату, и этому доверять не стоило.

— Тогда не знаю. Нужно изучить вопрос, — пожал плечами дядя Стёпа.

Ам стоял рядом со мной, не отходя ни на шаг. Его глаза всё ещё влажные от слёз, но в них светилась неприкрытая гордость, будто случившееся подтвердило что-то важное для него.

Достал из пространственного кольца костюм — практичный, тёмный, удобный для долгой дороги. Взял его и понёс в ближайший душ. Нужно смыть с себя этот опыт, очиститься, подумать.

Коридор, поворот, ещё один коридор — вот и душевая. Включил воду. Горячую, максимально горячую, какую только можно выдержать. Струя била по голове, пока я думал. Вода стекала по телу, смывая напряжение, усталость, злость, но не смывала вопросы.

Что мы имеем? Сосредоточился. По факту в теле ничего не изменилось. Источник, каналы, какие-то ещё способности — всё на месте. Проверил магический резерв — полный. Значит, трансформация не истощила его.

Рука стала такой же, как и корпус, — с повышенной защитой, и там лучше работает магия. Провёл ладонью по коже предплечья. На вид обычная, человеческая, но ощущается иначе — плотнее, прочнее, как будто под ней прячется броня.

Помимо этого, я могу стать монстром, ну, или зверем. Медведем. Трёхметровым медведем, мать его! Тут целый спектр вопросов возникает. Это происходит само или я могу контролировать? Вторая трансформация была осознанной. Я захотел вернуться и вернулся. Значит, какой-то контроль есть. Что если такая трансформация может быть конечной? Что если однажды я не смогу вернуться? Застряну в теле зверя навсегда?

— Бр-р-р! — передёрнул плечами от этой мысли.

Вода, стекающая по телу, вдруг показалась недостаточно горячей. Я выкрутил кран ещё сильнее. Должно обжигать, но… не обжигает. Кожа не краснеет, боли нет.

Столько стараться, чтобы в итоге стать тварью… Другой бы человек на моём месте паниковал, бегал бы к алхимику с криками: «Верни, как было! Исправь! Я не хочу быть монстром!» Я? У меня снова есть рука. Полноценная, сильная, работающая. Уже одно это — победа.

Сжал и разжал пальцы правой ладони. Движения точные, уверенные, никакой неловкости, никакой чужеродности. Моя рука, часть меня, пусть и необычная.

Если научиться использовать эту метаморфозу, то что я получу? Сила медведя, скорость, выносливость, регенерация, защита от магии, улучшенные чувства — запах страха я уже ощутил. Что ещё? Какие тактические преимущества это даёт?

Представил себе бой с магом высокого ранга. Я в форме медведя. Магия не действует, физическая атака отскакивает от шкуры, а мои когти и зубы рвут плоть, ломают кости… Это требует глубокого изучения. Вдруг моя магия, сила значительно вырастут? И в такой форме я могу победить более сильных врагов…

«Каждая проблема и кризис — это возможность, — говорили мне в прошлой жизни. — Сильный использует, слабый борется».

Да, это не то, чего я ожидал, не то, о чём просил. Но это может стать преимуществом, оружием, инструментом.

Вода продолжала литься, но я уже не чувствовал её температуру, словно между кожей и окружающим миром появился барьер. Ладно, пока оставим это на потом. Есть куда более срочные дела: турки, султан, Зейнаб в опасности. Решили со мной поиграть? Хорошо… У меня теперь новый козырь в рукаве. Или, точнее, новый зверь в рукаве.

Только сейчас понял, что стоял под кипятком, и вообще никаких ощущений. Даже пар поднимался от воды, а мне хоть бы хны.

«Надеюсь, это временно и чувствительность вернётся?» — посмотрел я вниз.

Выключил воду, вытерся полотенцем — обычные движения, создающие иллюзию нормальности. Как будто ничего не изменилось, как будто я всё ещё просто человек.

Оделся. Костюм сидел как влитой, ткань приятно облегала тело, не стесняя движений. Готов к дороге. Готов к бою, если понадобится.

Вышел из душа и вернулся в лабораторию. Дядя Стёпа уже успел навести относительный порядок: разбитые колбы убраны, мебель расставлена, инструменты разложены по местам. Алхимик сидел с блокнотом и что-то записывал. Перо скрипело по бумаге, глаза рыженького горели фанатичным блеском.

— А вот и ты! — обрадовался он. — Значит, смотри, каким-то образом, хрен знает, как, но в тебе есть связь с… Вот этим! — дядя Стёпа кивнул на Ама. — Или у него с тобой. В общем, это неважно. Я проверил энергетический фон его и твой, они идентичны.

Слова вылетали изо рта алхимика со скоростью пулемётной очереди. Он едва успевал дышать между фразами, возбуждение от научного открытия переполняло его.

Ам стоял с гордым видом, выпрямил спину, расправил плечи. На лице — выражение абсолютного самодовольства и радости.

— Я же говорил, что он мой папа! — гордо заявил пацан.

Голос подростка звенел от счастья. Словно он получил подтверждение самой важной истины в своей жизни.

— Заткнись, сопляк! — оборвал его алхимик. — Думать мешаешь.

Дядя Стёпа отмахнулся от Ама, как от назойливой мухи. Взгляд алхимика не отрывался от блокнота, куда он продолжал что-то быстро записывать.

— Не говори со мной так, — зарычал пацан. — Я Магинский.

В голосе подростка прорезались низкие, утробные ноты, почти как у меня в форме медведя. Интересно…

— Да-да! Как скажешь, — хмыкнул дядя Стёпа.

Алхимик снова отмахнулся, не воспринимая угрозу всерьёз. Большая ошибка.

Удар. Хороший такой, в челюсть. Ам двигался молниеносно, кулак врезался в лицо дяди Стёпы с хрустом. Зубы клацнули, и рыженькое тело поднялось на несколько метров вверх, а потом упало. Грохнулось на пол, как мешок с картошкой.

Я смотрел за всем этим, и… на душе даже как-то легче стало. Мальчик растёт, учится постоять за себя и за своё имя, за наше имя.

— Фу! — рявкнул я. — Ещё раз нападёшь на моих людей без моего разрешения — запру в пространственном кольце.

Нельзя позволять ему полную свободу действий. Дисциплина, контроль, иерархия — это важно.

— Прости! — тут же опустил голову лысый.

Плечи поникли, взгляд в пол. Мгновенное подчинение, как у хорошо выдрессированного зверя. Или как у ребёнка, боящегося разочаровать отца.

Я подошёл к алхимику и привёл его в чувства: похлопал по щекам, поднял голову. Взгляд дяди Стёпы плавал, не фокусируясь, из носа текла струйка крови.

— Монстр! — заявил он, смотря на меня расфокусированным взглядом.

Голос звучал невнятно, словно через вату, но в нём не было страха, только научный интерес и лёгкая обида.

— Как угадал? — хмыкнул я. Не уточнил, кого именно он имел в виду — меня или Ама.

— Что-то в тебе запустило полную метаморфозу,. — продолжил алхимик, потирая челюсть.

Дядя Стёпа поднялся на ноги, слегка пошатываясь. Взгляд постепенно прояснялся, но на скуле уже наливался синяк — завтра будет впечатляющий.

— И я с вероятностью Магинского могу сказать, что это божественный артефакт.

Его палец указал на мою грудь.

— Как стать или перестать… Я не знаю.

Алхимик обошёл меня по кругу.

— Особенности, сила, функционал и всё остальное… Требуется время для опытов и изучения, но его у тебя нет.

В голосе слышалось разочарование. Учёный в нём жаждал исследовать феномен, провести эксперименты, записать наблюдения, но реальность не даёт такой возможности.

Я кивнул.

— Значит, тогда придётся тебе самому, — произнёс рыженький. — Вот! — он протянул какую-то бутылку с чёрной жидкостью. — Это на крайний случай, если вдруг не получится вернуться в человеческую форму. Выпей.

Я взял стеклянную ёмкость, повертел в руках. Жидкость внутри казалась живой — переливалась, двигалась, словно обладала собственной волей. Чёрная, густая.

— Что это? Как работает? — уточнил.