Как бы ни хотелось это признавать, но от Витаса многое зависит. Могу ли я его заменить? Да! Другой вопрос — хочу ли? Опыт подсказывал, что нужно избавиться. Годы научили не доверять никому, но внутренние ощущения требовали помочь. Может, потому, что слишком хорошо помню собственную боль.

Сам был когда-то в такой ситуации. Меня сделали заложником клятвы и заставили плясать под чужую дудочку. Долбаный совет аристократов… Каждый шаг, каждое действие — всё было под их контролем. Но как обезопасить себя от необдуманности Лейпниша? Есть шанс, пусть и маленький, что он может предать.

Мысль, крутившаяся на задворках сознания достаточно долго, вдруг обрела чёткость. Яд… Он уже показал новые свойства. Может быть, получится передать его в тело и оставить там? Что-то похожее на бомбу замедленного действия, которая рванёт в нужный момент. В прошлой жизни я часто использовал такие приёмы, но там была другая магия.

— Пойдём к тебе, — кивнул на домик Лейпниша.

Мужик согласился и ничего не сказал, лишь последовал вперёд.

В небольшой комнате пахло травами и порохом. На столе россыпью лежали начищенные патроны, рядом стояла бутылка из тёмного стекла.

— Налей, — указал я на неё.

Витас выполнил просьбу. Янтарная жидкость полилась в рюмки. Мы выпили залпом. Обжигающая волна прокатилась по горлу, согревая внутренности.

— Сядь, — указал на стул.

Прикрыл глаза, сосредоточившись на источнике. За последнее время он изменился — стал глубже, мощнее. Магия откликнулась мгновенно, заструилась по каналам привычным потоком, но теперь в ней чувствовались новые нотки. Давно ведь хотел проверить и потренироваться…

Руки окутало зелёное сияние, похожее на пламя. Как именно управлять характеристиками яда, я не знал, поэтому просто думал обо всех сразу. Пытался представить каждое свойство, что открыл за это время.

Паралич — способность сковывать тело. Правда — сила, заставляющая говорить истину. Разъедающий эффект, который плавит плоть и кости. То, что забирает силы и гасит магию врага. Каждое свойство добавляло новый оттенок свечению.

Энергия сгустилась в маленький шарик, пульсирующий, как крошечное сердце. В нём смешались все эффекты, создавая что-то новое. Я прислонил ладонь к груди Витаса, чувствуя, как бьётся его сердце.

Мужик дёрнулся, словно от удара током. В его глазах мелькнул ужас, когда он ощутил чужую силу внутри. Рухнул со стула, забился в конвульсиях. Изо рта хлынула зеленоватая пена, тело выгнулось дугой, как натянутый лук.

Я же пытался нащупать связь со своей магией, проникшей в его вены и сосуды. Искал ту тонкую нить, что позволит контролировать силу яда на расстоянии. Это было похоже на попытку поймать солнечный луч. Вроде видишь, но никак не можешь ухватить.

Витас хрипел, его пальцы царапали деревянный пол. По телу пробегали волны судорог, мышцы вздувались под кожей.

А в это время я боролся с собственной магией, пытаясь установить контроль. Яд рвался по венам Витаса, стремясь разрушить всё на своём пути. Я сдерживал его у сердца. Точка за точкой выстраивал барьер, не давая расползтись дальше.

Лейпниш мычал и бился в конвульсиях, его пальцы до крови раздирали половицы. В висках стучало от напряжения, руки дрожали. Ещё немного, и сам рухну рядом с ним. Но постепенно буйство магии утихало, подчиняясь воле.

Наконец, что-то щёлкнуло внутри, словно замкнулась цепь. Я почувствовал, как яд отзывается на мои мысли, как бьётся в такт с сердцем.

На груди Витаса проступило нечто похожее на клеймо. Зелёный узор, пульсировал. Одежда в этом месте обуглилась, запахло палёной тканью.

Без сил рухнул на стул. Лейпниш медленно приходил в себя, его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на метке на груди.

— Я жив? — прохрипел он, не веря своим глазам.

— Вроде как, — кивнул, пытаясь отдышаться.

— Но почему? — в его голосе смешались удивление и страх. — Я думал, что вы меня убьёте за предательство.

Если бы он хотел предать, то не вёл бы себя так. Этот страх в глазах, дрожь в голосе — такое не подделаешь. Тем более доверился мне, ожидая гибели.

Мой план удался, я открыл новые возможности. Руки чесались применить их для своих задумок.

— Потому что я не бросаю своих людей, — ответил, разглядывая пульсирующую метку. — Мы спасём твоих близких. Не могу сказать, что прямо сейчас, но постараюсь что-нибудь придумать.

— Я сказал вам, потому что со мной связались, — Витас схватил стопку, опрокинул залпом. — Передали, что скоро получу первые указания.

— Даже так… — поднял брови. — Когда? Кто? Как?

— В Службе безопасности империи, — его пальцы нервно сжимали край обожжённой рубахи на груди. — Когда я сидел в камере, то обнаружил записку от Батур Очира. Почерк этого ублюдка узнаю всегда.

— Интересно! Очень интересно, — поднялся, чувствуя, как новая сила внутри Витаса отзывается на каждое моё движение. — Ладно. Сейчас пока занимаемся тем, что нужно.

— Деньги! — Лейпниш наклонился вперёд. — Чтобы укрепить территорию и лес…

— Будут, — кивнул я. — А насчёт твоего вопроса — начнём думать, как только поймём, что от тебя хотят. Ладно, веди меня к близнецам. А то засиделись братья.

Запашный в особняке

Бумаги со стола летели на пол, чернила впитывались в дорогой ковёр тёмными пятнами. Каждые десять секунд что-то разбивалось о стену. Звон стекла и хруст фарфора наполнили кабинет. Тяжёлые шторы колыхались от невидимой силы, исходящей от Семёна Владимировича.

На полу, уткнувшись лицом в ковёр, лежала рыженькая официантка. Та самая, что мечтала взлететь вверх по социальной лестнице через постель ставленника императора. Её упругая грудь вжималась в жёсткий ворс, срывая кожу.

Валерия пыталась сдержать рвущийся крик. На ягодицах алели следы от ударов — синяки наливались чернотой. Не об этом она мечтала, соглашаясь на ночь с важным господином. Кто же знал, что после плохих новостей Запашный превратится в чудовище, заставив её делать такое…

Хотела смыть с себя грязь, но та въелась не в кожу — в самую душу. Что-то невидимое давило на тело, не позволяя подняться. С каждой минутой становилось всё тяжелее дышать, словно воздух превратился в патоку.

Оргазмы накатывали на неё один за другим — насильственные, болезненные. Тело выгибалось против воли, слюна капала на ковёр. Единственным желанием осталось убраться отсюда и забыть всё, как страшный сон.

Вот только сознание предательски ускользало. Мысли путались, превращаясь в кашу. И тут она начала хрюкать, как свинья. Дрожащие руки сами подняли измученное тело. На полусогнутых встала на четвереньки и поползла, издавая животные звуки.

Человека в ней уже не осталось — сознание ушло, спасаясь от ужаса происходящего. Покинуло изломанную оболочку, оставив лишь пустую куклу.

— Серёжа! — голос Семёна Владимировича прозвучал неожиданно громко.

Слуга появился мгновенно, его бледные глаза жадно впились в представшую картину.

— Убери это животное, — ставленник императора брезгливо указал на бывшую официантку. — Избавься от неё так, чтобы следов не было.

— Как прикажете, господин, — в улыбке слуги мелькнуло что-то хищное.

Он подхватил хрюкающее создание, бывшее когда-то красивой девушкой, и вынес. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

— Тише… Тише… — гладил по голове свою новую игрушку. — Ты красивая, послужишь мне ещё. Жаль, что мозги спеклись. Но ничего, я найду тебе применение.

Тем временем Семён Владимирович накинул на плечи шёлковый халат и грузно опустился в кресло. Наконец-то убрал свою магию, позволив шторам замереть. Всё его нутро требовало действий. Запашному хотелось сравнять это место с землёй, растоптать слабеньких аристократов, как только что растоптал эту девку.

К нему наведался лейтенант Службы безопасности империи и посмел требовать — да, именно требовать! — отчёта по ситуации у Магинских. О вылазках и нападениях Зубаровых на другие роды. Ещё передал слова Павла Александровича, от которых до сих пор сводило челюсти.