– Ну почему сразу «дуры»? – сбавил тон молодой человек. – Просто не верю я, что Айшаса спит и видит, как бы нашу Империю изничтожить. Есть, конечно, и шпионы, и вредители… Так и наши в Айшасу немало ихнего брата засылают. На каждого шпиона свой сыщик найдется. А на урожай пшеницы в Тьяле лазутчики из Айшасы влияют ой как слабо…
– Тогда, может, эти… Вольнодумцы? – несмело произнесла Лита. – Заговор против государства…
– Заговор против государства в борделе! – воскликнул Кир, с трудом сдерживая рвущийся смех. Хрюкнул, фыркнул и, не выдержав, захохотал, зажимая ладонями рот – не хватало еще, чтобы Ансельм услышал и прибежал снизу.
Флана взглянула на подругу, у которой глаза уже наливались слезами, выхватила у нее из пальцев записку.
– А вот сейчас прочитаем – и дело с концом! Да прекрати ты ржать, господин офицер, не на конюшне!
Т’Кирсьен кивнул, судорожно дергая плечами. Согнувшись крючком, доковылял до кровати, уселся и только тогда отнял ладони от лица. Дышал он тяжело, как будто портовый грузчик, ворочающий мешки с зерном.
– Все… Уже прекратил… Вы уж простите меня, но заговор…
– Ладно! Молчал бы уже! Сам скрываться от стражи в борделе может, а заговорщикам отказывает! – Несмотря на суровость, звучащую в ее голосе, Флана легонько улыбнулась.
Кир взмахнул руками – мол, все, не буду больше!
Девушка осторожно развернула записку. Шагнула ближе к окну и, шевеля губами, замерла. Видно, не очень-то часто в последнее время ей доводилось читать и писать. Немудрено и забыть грамоту.
– Что… Что там? – несмело прошептала Лита, подаваясь вперед. Она, казалось, разрывалась между желанием узнать, что же пишут неведомые шпионы-вольнодумцы, и тягой задать стрекача.
– Жди осени. Шерсть скоро отрастет. Задействуй мудрецов для подкопа тюрьмы… – прочитала Флана. Оторвала взгляд от бумаги, несколько ошеломленно огляделась. Пожала плечами. – Ничего не понимаю.
– Бред какой-то! – воскликнул парень. Протянул руку. – Дай мне!
– Да пожалуйста! – Флана небрежным движением протянула бумагу.
Кир впился глазами в записку. Прочитал раз, потом еще второй и третий…
– Ничего не понимаю…
– То-то же, господин лейтенант, – усмехнулась Флана. – Не учили тебя такому в гвардии?
– Не учили, – кивнул т’Кирсьен. – Это или придурок какой-то писал, или…
– Тайнопись! – пискнула Лита и от испуга зажала себе рот.
– Может быть. Осталось разгадать эту тайнопись…
– А не лучше отдать кому следует? – поморщилась Флана. – Что, в Аксамале мало сыскарей? Пусть разбираются. Им за это от имперской казны жалование полагается.
Кир вздохнул. Аккуратно свернул бумажку в трубочку.
– Пойди. Скажи. Думаешь, тебя и хозяйку твою власти по головке погладят, когда узнают, что у вас, в «Розе Аксамалы», шпионы айшасианские пасутся? Все загремим на каторгу.
Он брезгливо бросил сломанную плетку в угол, в два шага пересек комнатушку, поставил записку-трубочку на комод около подсвечника.
Флана молчала. Хмурилась, кусала губы.
Лита переводила испуганный взгляд с подруги на молодого человека и обратно. Казалось, что она вот-вот расплачется.
– Ну, что решила? – первым не выдержал бывший гвардеец.
– Да что я могу решать? Прав ты, как ни крути. Нельзя к сыщикам бежать. И никому нельзя говорить. Разве что фрите Эстелле… – задумчиво произнесла Флана.
– А я думаю, и ей не стоит, – несмело сказала Лита.
– А как мы узнаем, чья это записка? – спросил т’Кирсьен.
– Ой! А зачем нам знать? – снова испугалась Лита.
– А затем! – отрезала Флана. – Мы хоть и шлюхи, а Империю в обиду не дадим! Верно, господин лейтенант?
Молодой человек нерешительно кивнул:
– Боюсь, искать шпионов все-таки мне придется. Не могу представить тебя или Литу, выслеживающими айшасианов по трущобам и припортовым закоулкам.
– Почему это по трущобам? – вскинула бровь девушка. – Наши посетители – люди приличные и состоятельные. Где попало не живут.
– Я не пойду… – запротестовала Лита.
Кир рассмеялся:
– Я же говорил! Не переживай – я выслежу их. Осталось только выяснить, кого выслеживать будем.
Флана решительно прошагала от окна до двери и обратно. Распахнувшиеся полы капота обнажали стройные ноги. Парень невольно почувствовал зарождающееся желание.
– И думать не смей! – будто угадала его мысли девушка. – И не мешай мне вспоминать… Значит, так! С плетками игры затевают три человека. Одного из них уже больше месяца не было. Не думаю, что секретное шпионское послание столько провалялось бы невостребованным.
Кир кивнул:
– Согласен. Копать надо за последние десять дней.
– Тогда так. У меня были два старикашки. Один за другим. В тот самый вечер, когда вы со студентами сцепились…
– Так это ты с ними была занята? – скривился молодой человек. – Фу-у…
– Я отрабатываю плату, – парировала Флана. – И мне некогда думать: «фу» ли не «фу»! А не нравится…
– Все, все! – Кир взмахнул руками. – Я не спорю, не возражаю и не осуждаю! Рассказывай дальше.
– Один кривоплечий, щуплый – кожа да кости. Зато нос… Про такие носы говорят – для семерых рос, а одному достался.
– Ага! Точно! – поддакнула Лита. – Помню такого…
– Дальше, дальше… – торопил Кир.
– Кто он и что из себя представляет – ума не приложу… – виновато проговорила Флана. – Никогда не задумывалась. Посетитель как посетитель. Лишь бы скудо исправно выкладывал…
Молодой человек кивнул – а чего, и вправду, нужно ждать от девочки из борделя? Она же не частный сыщик. И не государственный, тем паче.
– А второй?
– Второй тоже пожилой. Невысокий, с брюшком. Смуглый очень. Ну, прямо такой, что с айшасианом спутать можно…
– Вот он – шпион! – воскликнула Лита. – Айшасиан переодетый!
Кир едва удостоил ее презрительным взглядом:
– Айшасианы, конечно, сволочи, но не дураки. Знаешь, у нас на отцовской вилле управляющий любил байки по вечерам травить под кувшинчик-другой вина. Сядет на веранде со старшим конюхом и псарем и начинает… Когда похабные, а когда и не очень… А мы с братьями прятались под верандой и слушали, слушали, слушали… – Он даже вздохнул, вспомнив блаженное детство и ставшее в одночасье недосягаемым родительское имение.
– То-то и видно! – нахмурилась Флана.
– Да что тебе видно? Вот управляющий как-то и рассказал байку, как из Айшасы в Камату шпионов забрасывали. Одежду подобрали – от каматийцев не отличить, речь выучили – настоящий деревенский выговор… Короче, все как положено. Один в один, не отличить. Приплыли, высадились в маленькой бухточке, идут по проселку. А навстречу дед-козопас, старый, беззубый и наполовину слепой. И этот дед сразу, без раздумий, заявляет им: «Подобру-поздорову, айшасианские шпионы!» Те, само собой, опешили – как же так, столько лет подготовки и все насмарку? Спрашивают его: «Дедушка, как же так? Откуда ты узнал, что мы из Айшасы?» А он им: «Так, сыночки, у нас всех, у кого морда черная, айшасианскими шпионами зовут»…
Флана рассмеялась, а Лита, напротив, обиженно засопела.
– Не расстраивайся, – утешила ее подруга. – Я сама сперва на этого черномазого подумала. Только сильно просто это было бы…
– Верно, – кивнул т’Кирсьен. – Айшасианы не дураки. Значит, будем носатого крутить?
– Как это – «крутить»? – не поняла девушка.
– А вот так! Как волчок. Пока на чистую воду не выведем. Подождем, пока очередной раз заявится, да пригрозим, что выдадим тайному сыску!
Лита хмыкнула:
– А он увидит, что вы плеть поломали, и удерет!
– Куда ж он удерет? – удивился Кир. – За шкирку схватим – запоет не хуже петуха!
– Да он просто скажет – я не я и плетка не моя. Да еще нас обвинит, что наклеп на честного горожанина возводим, – стояла на своем девица.
– Тогда точно в сыск заявим! – взмахнул кулаком молодой человек. – У них в башне и не такие разговаривают! Соловьями заливаются!
– Погоди-погоди! – поддержала подругу Флана. – А чем докажем? Чем мы докажем, что плеть его? Она сломанная. Вот если бы… – Она пригласила пальчиком друзей пододвинуться поближе, понизила голос: – Слушайте меня. Ни фрите Эстелле, ни Ансельму ничего не говорим. Ни-ни!