У самой лестнице ему показался странным звук собственных шагов. Они как бы слегка синкопировали, звучали то слабее, то сильнее. Маг-музыкант, обладающий абсолютным слухом, просто не смогу не обратить на это внимания. Даже гуляющее по коридорам тоскливое эхо не может сделать отзвуки такими. Эхо не даёт контрапункта. А вот крадущийся сзади человек…
Резко обернувшись, Ланс рявкнул:
— Стоять!
Маленькая тень метнулась было в нишу, но от грозного окрика замерла, сжавшись.
Менестрель прищурился.
— Снарр?
— Я, пран Ланс… — жалобно проблеял юнга.
— Следишь?
Парень промолчал. Альт Грегор подошёл ближе.
— Что-то я не пойму — браккарцы все такие? У вас что, тяга стать шпионами в крови?
— Я не шпион…
— А кто ты, если шпионишь за мной?
— Я хотел вместе с вами.
— Что «вместе со мной»?
— Убегать…
— Что?
— Мне надоело здесь, пран Ланс… — торопливо и сбивчиво заговорил Снарр. — Я уже не могу. Я в море хочу, на каракку. Я с вами, пран Ланс.
— А если поймают?
— Всё равно! Заберите меня отсюда!
— А не боишься, что свои предателем объявят?
— Не боюсь! Я уже не могу во дворце в этом!
Менестрель вздохнул. Побег вместе со слугой никак не согласовывался с его прежними замыслами. Теперь о том, чтобы скрытно пробраться на купеческое судно, и речи не могло идти. Но он настаящий браккарец и выговор у него местный. Может, сумеет договориться с кем-то? Денег у Ланса не было — десяток медяков не в счёт. Но он готов был отработать. Играть для моряков, а то и помочь управлять судном, если сердце, конечно, выдержит напряжение сил. Ну, пусть лучше так, на пути к свободе, чем по прихоти старого мухомора прана Нор-Лисса…
— Ладно, идём. Ты что-то с собой брал?
— Вот! Еда! — Парнишка с готовностью показал узелок, вдвое больший чем у менестреля. — Хлеб, сыр, сушёные сливы. Фляжка с вином.
— Молодец. Ладно, держись рядом.
Надеясь, что записка не шутка, гораздо больше, чем четверть стражи назад, альт Грегор спустился по второй лестнице, через двадцать пять шагов завернул за угол и увидел неизвестных друзей. Трое. Сразу подозрительно, но делать нечего. Кинжалы вынимались легко, а высокий сапог позволял не слишком нагибаться за ними.
Один из ожидающих — невысокий и плотный, опирался локтем на край мраморной чаши и задумчиво водил пальцем по цветочному узору. Двое других стояли, как истуканы, перегораживая проход. Все трое старательно делали вид, что не замечают никого и ничего.
Когда менестрель со своим спутником приблизились, тот, что стоял у фонтана, обернулся.
— Доброй ночи, пран Ланс. Я очень надеялся, что вы придёте, но не верил до конца. Благодарение святой Бонне, я не ошибся в вас.
Махтун алла Авгыз из Дома Изумрудного Яблока. Айа-багаанец. Капитан быстроходной фелуки, которая уйдёт от любого из браккарских кораблей, как скакун трагерской породы от лоддского осла. Сегодня он не надевал алый камзол, в котором походил на расфуфыренную птичку, одну их тех, что любили держать в золочённых клетках благородные южанки, наслаждаясь их щебетанием. Тёмная, неброская одежда. На голове — чёрный платок, делающие островитянина похожим на пирата. Хотя, собственно, для аркайлца любой уроженец островов — хоть северных, хоть южных — изначально пират.
— Однако я думал, вы явитесь без сопровождения. Это неосторожно, пран Ланс.
Чёрные, как угольки, глаза прана Махтуна опасно блеснули.
Альт Грегор вздохнул. Жаль, что всё так получилось. Надежда на спасение теплилась до последнего. Но с айа-багаанцами ему не по пути. Маленькая размолвка с княгиней Зохрой не только закрыла ему пути на южные острова. Согласно княжеского указа, каждый верноподданный островитянин был обязан, повстречав Ланса альт Грегора, любой ценой доставить его пред очи её светлости. Из этого не делали тайны. Воспользовавшись помощью Махтуна, Ланс изначально допустил ошибку, загоняя себя в ловушку. Но был ли у него иной выход? Перед дуэлью с Ак-Нартом он принял бы помощь и от Отца Лжи, не то что от айа-багаанца. Но ниточка потянулась и завершилась здесь. Даваться им в руки живым он не собирался. Но так же не намеревался звать на помощь браккарцев.
— Я отлично понимаю, о чём вы думаете, пран Ланс, — проговорил капитан фелуки, показывая пустые ладони. — Я не хочу применять насилие. Приглашаю вас быть гостем на моём корабле.
— Не напомните мне, какое наказание придумала для меня княгиня? — ответил менестрель, делая шаг назад. В спину ему ткнулся растерявшийся Снарр. — Беги! — Прошипел через плечо Ланс. — Чем быстрее, тем лучше.
— Нет, свидетели нам не нужны. — Пран Махтун щёлкнул пальцами.
Один из его подручных поднёс к губам трубочку в полторы ладони длиной. Только сейчас альт Грегор разглядел их обоих, похожих, словно близнецы. Раскосые глаза, высокие скулы и кожа, в полумраке чёрная, но на самом деле цвета красной меди. Мочки ушей свисали, касаясь плеч. В правой ноздре — колечко с блестящим камешком. Голлоанцы, но не обитатели побережья, а из глубин континента, с гор или из дремучих лесов, где каждая самая мелкая тварь грозит смертельным укусом. Загадочный народ, избегающий общения с окружающим миром. Каким образом Махтуну алла Авгызу удалось заполучить их себе на службу, было загадкой. Не каждый князь, герцог или король могли позволить себе охрану из числа голлоанцев.
Косоглазый дунул.
Позади Ланса ойкнул Снарр.
Обернувшись, менестрель увидел, что паренёк оседает, придерживаясь за стену. Выронив узелок, он прижал ладонь к шее, чуть пониже угла челюсти. Лицо юнги чернело на глазах, на губах проступила пена.
— Яд красной пупырчатой жабы, — невозмутимо пояснил пран Махтун. — Игла маленькая. След укола незаметен. Почти мгновенная смерть. Идеальное оружие для убийства.
— Идеальное оружие для подлого убийства… — пробормотал Ланс. — За что?
— Так нужно. Зачем нам свидетели? — сверкнул белозубой ухмылкой айа-багаанец. — Какой-то мальчишка…
— Его звали — Снарр.
— Подумаешь…
— Его звали — Снарр! — Ланс почти кричал.
— Вы так переживаете смерти браккарца?
— Не ваше дело!
— Возможно… Надеюсь, вы пойдёте с нами добровольно?
— А я нужен вам живым?
— Само собой. Вы недооцениваете гостеприимство её светлости.
— Мне кажется, я его переоцениваю.
— Совершенно напрасно.
— Я часто совершаю поступки, которые кажутся напрасными большинству обывателей, — Альт Грегор пригнулся, сунул пальцы за голенища, а когда выпрямился, в его руках блестели длинные клинки. — Ну, попробуйте, возьмите меня.
Движения голлоанца, которым он поднёс к губам свою трубку, менестрель не заметил. Просто почувствовал лёгкий укол в шею.
Яд?
Махтун алла Авгыз передумал?
— Этот яд собирают у детёнышей пёстрых кольчатых гадюк, едва лишь те вылупляются из яиц. Через день он становится смертельно опасным, но если «выдоить» крошек-гадючек вовремя, просто обездвиживает и погружает в сон, похожий на глубокое опьянение… — Ланс чувствовал, что мир плывёт перед его глазами. Их последних сил хотел достать капитана фелуки кинжалом, но ноги зацепились одна за другую и он упал на каменный пол. Кинжалы запрыгали и зазвенели на гранитных плитах.
Маг-музыкант попытался приподняться, но руки-ноги не слушались. Язык, кстати, тоже. Вместо проклятий получилось лишь жалкое мычание.
Кто-то перевернул его на спину. Расплывчатое тёмное пятно склонилось над Лансом. Он понимал, что это — чьё-то лицо, но различить черты уже не мог. Зрение отказывало. Пока что не изменил окончательно только слух.
— Забирайте его, — донёсся голос Махтуна алла Авгыза. — И вытащи иглу. Лишний яд в крови никому не пошёл на пользу.
Сознание померкло и Ланс альт Грегор из Дома Багряной Розы, благородный аркайлский пран и великий менестрель, погрузился в бездонную черноту беспамятства.
Глава 2, ч. 1
Ланс очнулся внезапно.
Иногда так наступает пробуждение после глубокого опьянения. Только что тебя не было — тяжёлый сон, больше похожий на беспамятство, без сновидений, без ощущения окружающего мира и собственного тела — и вдруг — бац! — глаза открываются, возвращается сознание, а чувства начинают служить тебе. И радости в подобном пробуждении, следовало признать, мало. Телесное недомогание тут даже не полбеды, а четверть. Стыд, раскаяние, муки неведения — что же натворил вчера… Это в юные годы начинающий менестрель Ланс альт Грегор гордился подвигами, совершёнными «на пьяную лавочку». С годами пришло понимание бессмысленности шумных гулянок и попоек. С тех пор он всё реже и реже позволял себе напиться до такого состояния, что забывал вчерашний день. И только два года назад, вынужденный бежать из Аркайла, позволил себе «сорваться с цепи». Товарищам по Роте Стальных Котов он доставил немало неприятных минут, бросаясь на них с обнажённым клинком или пытаясь пешком и даже босиком бежать из Кевинала. Потом, получив жёсткий выговор от капитана Жерона альт Деррена, менестрель угомонился, пока минувшей зимой не встретился с Реналлой в «доме с башенками». Эта последняя пьянка, которую он потом и вспомнить толком не мог, привела его прямиком в застенки тайного сыска и на эшафот, от которого спасло только чудо.