Далеко опередивший процессию ярл натянул поводья и дождался, пока Лох Ойнах с Гырром поравняются с ним.
– Жарковато для начала абр’аана, – не то спросил, не то утвердительно сказал Мак Гегра, расстегивая вычурную пряжку, и сбросил шерстяной плащ на заднюю луку.
– Твоя правда, мой феанн, – отозвался Дамах, подставляя нежным лучикам поочередно обе щеки, – но в долинах в это время уже распускаются цветы.
– Как Бюэхан? – этот вопрос Мак Гегра задавал в сотый, должно быть, раз.
– Пышет здоровьем. Гляди, феанн.
Лох Ойнах мимолетным движением правого шенкеля и левого повода поднял коня в галоп. Гырр помчался рядом, не отставая. Чувство рвущейся наружу силы переполняло его настолько, что он задрал лицо к небу, издавая протяжный клич.
– Просто чудо, – продолжил распорядитель зверинца, когда ярл нагнал их. – Такого салэх я еще не встречал. Он способен голыми руками задушить молодого грифона, не говоря уж о кикиморе Сенлайха.
Он хитро прищурился и подмигнул феанну. Ярл ответил улыбкой.
– Знаешь, феанн, что я думаю? – вел дальше Лох Ойнах. – Я хочу научить его драться оружием.
– В своем ли ты уме, Дамах? – поразился Мак Гегра. – Зверь с оружием? А правила травли?
– В правилах об оружии ничего не сказано, мой феанн. Кому в голову приходило, что звери будут сражаться мечами или секирами? А Бюэхан справится, я уверен. Вчера, – Лох Ойнах оглянулся на Сенху, правившего первой повозкой. Сид кривился и держал руку за перевязью. – Вчера, когда разбивали вечерний бивак, клыкан умудрился открыть дверцу. Сенха кинулся остановить его, но получил когтями так, что бросил палку. Так вот, Бюэхан подхватил палку и загнал клыкана обратно в клетку. Не чудо ли?
– Поразительный зверь, – согласился ярл. – Надо будет…
Он не договорил, отвлекшись. За поворотом тропы был виден мостик через бурный ручей Аен Айр, сбегающий с ледника, и на нем перекосившаяся телега с клеткой. Очевидно, колесо соскользнуло с обмерзшего ночью бревна.
Несколько сидов совместными усилиями пытались поставить распряженную повозку на место, но она раз за разом срывалась, грозя перевернуться и покалечить одного, а то и всех сразу.
Неподалеку на серой в яблоках кобыле гарцевала, хлеща зажатыми в кулачке перчатками по конской гриве, сида в расшитой гранатами замшевой курточке – дочь ярла Мак Тьорла из Светлых Склонов, и Мак Гегра имел самые серьезные виды на брак с наследницей старинного рода.
Ярл учтиво кивнул, поднеся ладонь к глазам. Лох Ойнах склонился до самой холки солового, отведя правую руку в сторону и назад.
– Рад видеть тебя, высокородная феанни, – ярл приблизился, сдерживая затанцевавшего жеребца.
– Не могу ответить тем же, хоть твоей вины в том нет, – отвечала ярлесса. – Видишь…
Она махнула перчаткой в сторону суетящейся челяди, громко вздохнула, перекинула за спину толстую, отливающую платиной косу. Дело на мосту не двигалось с места. Сиды бранились, в клетке ворочался, урча, крупный зверь.
– Пещерный медведь? – на слух определил Мак Гегра.
– Да, феанн. Отец надеется выиграть давний спор с Мак Снахтой. Но, видно, не судьба.
Лох Ойнах окинул оценивающим взглядом клетку:
– Позволишь, мой феанн?
– Что ты надумал? – искренне поразился ярл.
– Хочу показать выучку Бюэхана.
– Э, постой, – запротестовала Мак Тьорла. – Мы еще не добрались до ристалища.
– Прости, высокородная феанни, – повторно поклонился Дамах. – Я не собираюсь стравливать зверей прямо здесь. Просто погляди, на что способен наш салэх.
Он подвел Гырра к опасливо расступившимся сидам.
Медведь в клетке утробно ворчал и пробовал на прочность решетку. Блестящие капли слюны слетали с желтоватых клыков.
– Бюэхан, возьми, – Лох Ойнах постучал хлыстом по задней оси повозки.
Гырр послушно сжал дубовый брус в ладонь толщиной.
– Подними.
Тугие мускулы человека напряглись, ошейник врезался в побагровевшую шею… Повозка медленно приподнялась.
– Толкай, Бюэхан.
Шаг. Другой. Третий.
Затаив дыхание, сиды Мак Тьорлы и Мак Гегры наблюдали, как салэх перемещает клетку, которую обычно везла пароконная упряжка.
– Во имя Небесной горы, – прошептала Мак Тьорла, когда повозка оказалась на противоположном берегу ручья, там, где дожидалось ярлессу прочее зверье бойцовых ям Светлых Склонов. – Какая силища!
– Довольно, Бюэхан. Отпусти, – скомандовал Лох Ойнах.
Гырр разжал пальцы, позволяя колесам коснуться каменистой земли, и вдруг его внимание привлекло движение на запятках одной из повозок. Он повернул голову и остолбенел. Прямо на него глядели огромные глаза цвета спелого желудя. Не раскосые, как у сидов, а…
Человек, женщина – Гырр разглядел тонкую шею, волну расчесанных на пробор волос, а главное, незаостренные уши – предмет гордости хозяев.
Мгновением позже он понял, что женщина сидит совершенно свободно, без привязи, и одета в длинную рубаху на манер домашних одеяний обитателей горных замков. Чем-то она напомнила Гырру подростков родного племени. Племени, о котором он уже не вспоминал даже во снах.
– Куда, Бюэхан? Стой!
Несмотря на окрики Лох Ойнаха, под дружный хохот сидов Мак Тьорлы, Гырр сделал шаг вперед. Завороженно, будто в тумане. Ему захотелось прикоснуться пальцем к легкому пушку на разрумянившейся щеке, вдохнуть аромат волос, наверняка вымытых и вычесанных от вшей заботливой хозяйкой или ее слугами.
Позади ржал соловый, через силу переступая боком. Стальная цепь, натянутая человеком, волокла его вперед, а трензель стремящегося остановить их сида разрывал рот.
– Стой, Бюэхан!
Гырр протянул раскрытую ладонь. Женщина испуганно отшатнулась, сжалась в комок, готовая к прыжку.
– Эй, феанн, прикажи убрать свое чудовище от моей зверюшки, – процедила сквозь сжатые зубы Мак Тьорла, поднимая самострел, – или я прикончу его!
– Бюэхан! – удар хлыста Лох Ойнаха ожег плечо. И еще один. – Ко мне!
Под взглядом медленно развернувшегося человека сиды попятились. Мак Гегра потянулся к рукояти меча, а ярлесса поднесла приклад к плечу.
С неохотой, опустив голову, Гырр вернулся и занял место у левого стремени Лох Ойнаха.
– Опусти оружие, высокородная феанни, – Мак Гегра сделал вид, что сбивает щелчком пальца несуществующую пыль с эфеса. – Этот зверь слишком дорог мне. Может быть, весен через сорок…
– Благодарю за помощь, – ледяным голосом отозвалась сида. – Нам нужно продолжать путь. Внимательнее следи за своими повозками, феанн.
Она отвернулась, ткнула кобылу шпорами и умчалась в голову колонны.
Взгляд, брошенный Мак Гегрой на Лох Ойнаха с Бюэханом, не сулил обоим ничего доброго.
Впервые за много ночей Гырру не приснилась кикимора.
И вообще ничего не приснилось. Только он опускал веки, ворочаясь на куче свежей сосновой стружки, как перед глазами появлялись волосы цвета клыкановой шкуры, румянец испуга на щеках и полоска зубов, блестящих, как ракушки – любимое лакомство детства. Гырр не думал о предстоящей схватке с кикиморой, хотя Лох Ойнах, стремясь подогреть ярость питомца, издали показывал ее, шевелящуюся в клетке. Ему хотелось быть рядом с женщиной. Видеть ее, дышать одним воздухом, изредка прикасаться, ощущая тепло молодого тела.
Через клетку ворчал клыкан. Топтался с ноги на ногу пещерный медведь Мак Тьорлов – помещение для зверей у хозяев арены было одно на всех.
Гырр подошел к решетке, взялся за граненые прутья. Сталь подалась с жалобным, протестующим поскрипыванием. Когда человек протиснулся сквозь дыру, проснулись стрыгаи, захлопали крыльями сослепу.
Прикорнувший на расстеленном у стены плаще сторож вскочил:
– Что здесь?
Это были последние слова в его жизни.
Осторожно отворив дверь, Гырр выглянул в коридор. Втянул широкими ноздрями воздух. Домашних любимцев не запирают на ночь с бойцами, но на закате ярлесса проведывала пещерного медведя.
На зависть охотничьим псам Гырр встал на след, миновал три коридора, поворот, сторожку со спящим караульным. Убивать сидов оказалось еще проще, чем волчат-переярков. Почему же тогда они владеют людьми, а не наоборот? Наверное, дело в острых полосках железа, палках с наконечниками-жалами, в том, что кони и псы им служат…