Прицел химического анализатора полз по калейдоскопу осколков погибшей планеты. В углу экрана беспрестанно скакали цифры химического состава астероидов. Каждая новая строчка – еще один элемент, присутствующий в образце. Кремний, углерод, магний, железо, золото, серебро… У планеты были весьма богатые недра. Любая рудно-добывающая компания отдала бы за эту запись целое состояние. Капитан Дио, поначалу, хотел продать ее. Пока не увидел заключительные кадры. В прицел анализатора попала пирамида. Геометрически правильные грани странно смотрелись в этом царстве первозданного хаоса. Столбик в углу экрана уменьшился до одной позиции. Гравитрон. Гравитрон без примесей. 485-й элемент. Триста миллионов тонн чистейшего гравитрона. Это больше, чем все разведанные запасы Галактики. Ровно в сто раз больше.
Тот, кто получит в свое распоряжение эту пирамиду, станет властелином всех обитаемых миров. Странно, но совсем недавно Дио был вполне доволен скромной участью инженера компании по ремонту и реставрации старых звездолетов, а сейчас его амбиции перешли грань разумного и устремились в бескрайнюю страну безумия. Он не сомневается, что не позже, чем через год, любое мыслящее существо будет благоговейно повторять его имя. И никто никогда не вспомнит черного Пидла и синего Сомия. Глупо сожалеть об этих ничтожествах. Он будет стыдиться того, что когда-то испытывал жалость к этим несчастным, обреченным на заклание существам. Они ведь даже не подозревают, какая судьба ждет их. Эти двое станут первой жертвой, которую Дио принесет на алтарь своему грядущему величию.
На пульте загорелась красная лампочка. Диагностический монитор выбросил сообщение о падении давления в грузовом трюме. Очевидно, опять прохудилась обшивка. Капитан Дио повернул к себе микрофон, закрепленный на тонкой гнутой ножке, и четко произнес:
– Разгерметизация отсека 19-бис. Просьба к экипажу принять меры по устранению аварийной ситуации.
Пидл и Сомий сидели в медицинском отсеке. Чернокожий электронщик, смакуя каждый глоток, неторопливо употреблял этиловый спирт, разбавленный дистиллированной водой. Джог с интересом наблюдал за этим удивительным процессом. Ему никогда не приходило в голову, что такую вонючую жидкость, которой протирают столы и электронные платы, можно использовать столь необычным образом.
Пидл влил в себя уже вторую мензурку, когда из динамика, вмонтированного в стену, прозвучал голос капитана.
– Нужно было грохнуть эту розовую сволочь, – процедил электронщик и с хрустом откусил кусок галеты.
– Я тебе уже объяснял, что мы обязательно разделаемся с волосатиком, – Сомий размачивал свою галету в емкости с водой и откусывал от нее маленькие кусочки. У гридеров от природы очень слабые челюсти, и он не мог так аппетитно хрумкать соленым печеньем, как электронщик.
– Действительно, пока он нам нужен, – вздохнул Пидл. – Только он может вернуть «Гедабас» на Зен.
Сомий прикрыл ладошкой ротовое отверстие. Его губы сами собой чуть не расползлись в лукавой улыбке. План предстоящей авантюры родился сам собой. Как только первые образцы драгоценной руды будут доставлены на борт, можно приступать к ликвидации конкурентов. Это будет не очень сложно. Самые большие трудности возникнут, когда Сомий останется один на «Гедабасе». Джог не был убежден, что сможет вернуть звездолет к Зену. Неоконченный курс летного училища не давал ему стопроцентной уверенности в своих силах. Любой ценой нужно заставить Пидла восстановить все функции бортового компьютера В этом случае проблема управления кораблем решится нажатием пары кнопок на пульте и использованием шаблона.
«Почему мне так не везет?» – с тоской думал электронщик, косясь на загадочно жестикулирующего гридера.
Нанимаясь на «Гедабас», Пидл всего лишь хотел получить нормальную работу, а попал в переплет похуже, чем на войне. Хорошо, что у него никто не спрашивал документы перед приемом на работу. Иначе Дио знал бы, кто работает электронщиком на его трухлявом звездолете. Ас-разрушитель третьей степени, некогда приписанный к восьмой эскадре орбитальной группировки планеты Василирт – Пидлоуз Марти Корт. Так раньше звучало его полное имя и воинское звание. За отвагу и летное мастерство награжден двойным лавровым венком и алмазной бляшкой для головной повязки. Когда-то он носил красивую военную форму и волновался только о том, чтобы дожить до завтрашнего дня. И в самом страшном сне ему не мог привидеться этот самый «завтрашний день». Если бы он тогда знал, чем всё закончится, он бы геройски погиб на орбите Василирта и никогда не изведал бы позора капитуляции и кошмара имперской оккупации. Противостояние непокорного мира с Кибер-Империей закончилось поражением родной планеты Пидлоуза и двухгодичным пленом для всех защитников Василирта. Два года он ковырял руду в провонявших слизью и плесенью шахтах Тарока. Освободившись, он остался без денег, зато с черным штампом в личном деле. Никто и никогда не узнает, каким чудом ему удалось добраться до нейтрального Зена. Полет на «Гедабасе» стал для Пидла шансом вернуться домой.
«Светодар видит, я не хочу ничьей смерти и мне не нужно это богатство, – пробормотал Пидл на своем родном языке. – Я потрачу всё на финансирование сопротивления Кибер-Империи за освобождение Василирта. Никто не посмеет встать на моем пути. Никто не знает, что я способен без их помощи вернуть звездолет на Зен, и никто не принимает меня в расчет. Что ж, тем хуже для них. Я расправлюсь с ними поодиночке».
– Я тебя не понимаю. – Сомий отодвинулся от электронщика. Его испугали злые интонации непонятных слов, невольно слетевших с губ конкурента.
– Я еще доберусь до его бороденки, – кровожадно пообещал Пидл, имея в виду капитана Дио. – Ненавижу розовых. Ты можешь себе представить, на моей родной планете они считают нас, чернокожих, людьми второго сорта.
– На твоей планете живут две расы? – удивился Сомий, тайно радуясь тому, что тема разговора переходит в нейтральное русло.
– Три, если не считать дельфинов, – чавкая галетой, заявил Пидл, который быстро справился со своими эмоциями и вновь превратился в глуповатого электронщика. – Черные, плюгавые и розовые. Розовые – самые мерзкие. Они похожи на дождевых червей. Слабые и бледные, будто ожившие мертвецы. Мы пугаем ими детей. Это они продали нас Императору.
– Прошу экипаж принять меры! – Дребезжащий голос Дио опять бесцеремонно вмешался в мирную беседу.
– Да пошел ты… – огрызнулся электронщик.
– Надо сходить посмотреть. – Сомий погладил себя по лысому черепу. С тех пор как он покинул родную планету, морщинок на его голове явно прибавилось. – А то звездолет развалится до того, как мы прибудем на место.
– И охота тебе упаковываться в душный скафандр и запаивать какую-то долбанную дырку?
– Неохота, а что делать? Надо. Где этот отсек 19-бис?
– Синие временами бывают хуже розовых, – огорчился Пидл и, с сожалением понюхав пустую мензурку, поднялся с табуретки. – Пойдем искать этот треклятый отсек. Где-то в коридоре должна быть схема корабля.
Они сразу нашли подробный план помещений звездолета. Большая разноцветная схема украшала стену рядом с медицинским кабинетом. Все девять уровней были тщательно прорисованы тончайшими линиями. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что понять мысль существа, создавшего этот чертеж, совершенно невозможно. Расшифровка условных обозначений отсутствовала, градация цветов не расписывалась. К тому же рисунок не соответствовал ни гридерским, ни имперским стандартам проекций. Скорее всего, план изготовили строители корабля с учетом своих специфических потребностей, и их совершенно не заботили трудности тех дилетантов, которым придется с ним работать. Глядя на хитроумное переплетение линий, Сомий сразу почувствовал себя самым глупым гуманоидом в Галактике.
– Смотри, здесь отсек 19-бис. Здесь мы спускаемся на четвертый уровень, – розовый ноготь электронщика прочертил направление маршрута. – Проходим вдоль борта, а потом… Потом…